Ким Чен Ын
Ким Чен Ын
Иван Шилов © ИА REGNUM

Мир обсуждает сенсационную новость. На открывшемся в Пхеньяне очередном, VIII съезде правящей в КНДР Трудовой партии Кореи (ТПК) ее председатель и руководитель Государственного совета Ким Чен Ын открыто признал, что решения, принятые пять лет назад на предыдущем, VII партсъезде, остались невыполненными. Партийно-государственный лидер подверг итоги прошедшей пятилетки жесткой критике. Вот лишь некоторые выдержки из выступлений Кима — вступительного, при открытии съезда, и с докладом-отчетом ЦК ТПК седьмого созыва (2016−2021 гг.) о проделанной работе:

  • «Стратегия должна была быть реализована в прошлом году, но она сильно не соответствовала поставленным целям почти во всех секторах (народного хозяйства — В.П.)», а трудности, с которыми сталкивается страна, являются «беспрецедентными», «худшими из когда-либо существовавших»;
  • «Не допустить повторения (этих — В.П.) болезненных уроков» удастся только в том случае, если продвигать и расширять победы и успехи, которых мы достигли за счет пота и крови»; главным рецептом признано сохранение курса опоры на собственные силы («чучхе»), целью которого является достижение страной самодостаточности.

При этом аналитики и эксперты различных институтов, центров и прочих think tanks гадают на кофейной гуще, что именно побудило Кима сменить привычную для северокорейских лидеров «триумфальную» риторику. И поскольку достоверной информацией ввиду закрытости КНДР они не владеют, то все сводится к обсуждению не сути вопроса, а различных привходящих обстоятельств. Наиболее популярная версия, которую тиражирует южнокорейский Институт национальной стратегии (ИНС) в Сеуле, выглядит таким образом, будто Ким Чен Ын пытается создать себе образ «человечного» лидера, а не «полубогов», которыми воспринимались его предшественники — дед Ким Ир Сен и отец Ким Чен Ир. Вторая мысль экспертов ИНС, вслух не проговариваемая, но легко угадываемая и «подкупающая своей новизной», заключается в том, что объявить о недостатках удобнее всего на фоне успехов, которые в отчетном докладе констатированы на двух основных фронтах — борьбы с коронавирусом и укрепления обороноспособности. Первым из этих достижений является официально декларируемое отсутствие в КНДР случаев заражения коронавирусной инфекцией внутри страны. То есть Север Корейского полуострова эпидемия вообще не затронула, что особенно рельефно выглядит на фоне периодических вспышек заболевания на Юге, распространителем которого, помнится, в свое время оказался даже один военнослужащий из дислоцированного в Южной Корее воинского контингента США. Второе достижение, хорошо известное всем и даже ставшее предметом переговоров между Пхеньяном и Вашингтоном на высшем уровне, — последовательное создание в КНДР ядерного и термоядерного оружия, а сейчас — и стратегических средств его доставки через океан, в континентальную часть США. В канун и в первые дни Нового года западными СМИ живо обсуждаются перспективы проведения первого полноценного испытания Северной Кореей межконтинентальной баллистической ракеты собственного производства, причем в обсуждение темы вступил даже Пентагон.

Монумент основателя ТПК Ким Ир Сена на центральной улице Пхеньяна
Монумент основателя ТПК Ким Ир Сена на центральной улице Пхеньяна
John Pavelka

Внешне все это действительно выглядит как внешние причины внутренних противоречий, ибо в отчетном докладе Ким Чен Ын связал фактический провал предыдущей пятилетки с эпидемией, бушующей в мире и существенно осложнившей перспективы глобальной экономики, а КНДР пусть в нее и не встроена, но все равно существует не в вакууме. Другим фактором переживаемых неудач, которые иностранные наблюдатели пытаются преподнести общественности как провоцирующие «внутреннюю напряженность», является режим санкций, введенных с подачи США против ключевых экспортных секторов северокорейской экономики — угольного, текстильного, частично продовольственного, а именно — производства морепродуктов. Третий фактор — ряд пережитых страной катастрофических наводнений. Однако так это выглядит только внешне. С одной стороны, представители недружественного к официальному Пхеньяну экспертного сообщества в связи с этим любят спекулировать на «системном» характере проблем КНДР, которые будто бы нельзя объяснить отдельными факторами, а только лишь общей «неэффективностью» модели хозяйствования, с привычным «либеральным» намеком на «фундаментальные» недостатки социализма. В подтверждение этого вывода ссылаются на данные различных учреждений, организаций и агентств ООН, указывающих на «хроническую нехватку» в КНДР энергетической обеспеченности, а также продовольствия. Однако при этом никто не пытается объяснить, почему такая же модель в условиях соседнего Китая не просто показывает жизнеспособность, а опережает весь мир по темпам роста, сохраняя сам рост даже в условиях пандемии, опрокинувшей остальные развитые экономики в фазу падения. С другой стороны, противореча кое в чем самим себе, те же самые эксперты пытаются утверждать, что КНДР попросту «не тянет» бремя военных расходов на создание ракетно-ядерного щита, и именно поэтому-де Ким в свое время согласился сесть за стол переговоров с Вашингтоном. Делаются предположения, что стремление сохранить и ядерную мощь, и приемлемый экономический рост «непременно» заставят северокорейское руководство торговаться в обмен на снижение напряженности в отношениях с США за отмену или смягчение санкций.

С этим трудно согласиться хотя бы потому, что здесь не нужно гадать: официальная позиция Пхеньяна, которая заключается в том, что условием пресловутой денуклеаризации Севера, который не является участником ДНЯО — Договора о нераспространении ядерного оружия, КНДР выдвигает гарантии безопасности с американской стороны. Но США давать такие гарантии не хотят, и понятно почему: во-первых, переговоры они вели ради переговоров, чтобы «доказать» мировому сообществу «добрую волю» и готовность договариваться, извлекая из этого политические дивиденды, на что Пхеньян в свое время и указал, подчеркнув, что не собирается играть в американские внутриполитические игры. В том числе предвыборные. Во-вторых, США, и не только в случае с КНДР, но и в других эпизодах, связанных с собственным односторонним отказом от договорных обязательств в стратегической сфере, пытаются сохранить себе свободу рук и потому попросту избегают любых конкретных обязательств.

Джо Байдену ввели первую дозу вакцины от коронавируса компании Pfizer
Джо Байдену ввели первую дозу вакцины от коронавируса компании Pfizer
Twitter.com JoeBiden

Кстати, в этих «аналитических» рассуждениях, в том числе касающихся перспектив проходящего VIII съезда ТПК, эксперты уже успели в очередной раз сесть в лужу. Перед партийным форумом, когда в конце декабря стали известны конкретные сроки его проведения, они принялись утверждать, что съезд сформулирует-де «новый» внешнеполитический курс КНДР в отношениях с США и Югом Корейского полуострова. Что на деле? Доклад Ким Чен Ына был полностью посвящен внутренней политике, а международная проблематика была обойдена. Теперь, спасая «честь мундира», эксперты срочно — уже с сегодняшнего утра — выдвигают новую версию. Оказывается, внешняя проблематика не прозвучала не потому, что ошиблись эксперты, а ввиду того, что руководство КНДР «берет паузу» до инаугурации Джозефа Байдена и ждет его первых шагов, хотя уже сейчас ясно, и эксперты это признают, что никаких послаблений санкций от нового хозяина Белого дома не ожидается; более того, в отличие от Дональда Трампа, который пошел на прямой диалог с Кимом, чтобы «ущучить» демократов, о чем прямо заявил Бараку Обаме, Байден и встречаться с лидером КНДР не захочет. И в Пхеньяне хорошо это понимают и заранее передали американскую тематику во внешней политике под кураторство младшей сестры Ким Чен Ына — Ким Ё Чжон. То есть резко снизили уровень не только диалога, но и контактов. К тому же если было бы нужно дождаться приведения к президентской присяге Байдена, то что мешало назначить открытие съезда, скажем, на 30 января?

Так почему же на съезде такому откровенному критическому разбору подверглось положение дел в экономике? На самом деле? Не следует искать черную кошку в темной комнате, ибо ее там нет. Очень многое объясняет следующий фрагмент из отчетного доклада Ким Чен Ына, где он указывает на существование до сих пор не только за пределами, но и внутри страны «всяких вызовов, препятствующих усилиям и продвижению КНДР, борющейся за непрерывное достижение новых побед в строительстве социализма». Не исключено, что это — главная мысль доклада, и понятно, что если под внешними недружественными силами подразумевается коллективный Запад во главе с США, то какое содержание вкладывается в пассаж о том, что такие силы существуют «внутри страны»?

Ким Ир Сен и Ким Ду Бон на совместном пленуме ЦК Новой народной партии и Коммунистической партии Северной Кореи. 28 августа 1946 года
Ким Ир Сен и Ким Ду Бон на совместном пленуме ЦК Новой народной партии и Коммунистической партии Северной Кореи. 28 августа 1946 года

КНДР — социалистическое государство, политическая стилистика в котором, вслед за КНР, сформировалась и укоренилась под сильным влиянием советской сталинской традиции. Проблемы же, с которыми столкнулось социалистическое строительство в нашей стране и в народном Китае, до определенного момента решались похожими способами. Это прежде всего переформатирование правящей партии с переходом к упорядоченной модели партийного руководства. Легализация принятых решений осуществлялась наведением порядка в регулярности партийных съездов. И в СССР, начиная с 1952 года, когда после тринадцатилетнего перерыва состоялся XIX съезд КПСС, и в Китае, где на IX съезд КПК в 1969 году, на завершающем этапе Культурной революции, собралась, по сути, уже другая по составу партия, нежели в 1956—1958 годах, на двух сессиях VIII съезда. С этих отправных точек и в СССР, и в КНР съезды проводились по четкой схеме каждые пять лет. Это было общим местом, несмотря на расходящиеся направления, по которым двинулись КПСС и КПК. Проблема бюрократизации и засилья чиновной коррупции, поразившая обе страны, в них решалась по-разному. В Советском Союзе партийная номенклатура, переродившись, сдала социализм вместе с единой страной. В Китае внутри КПК долгое время шла борьба, промежуточный итог которой был подведен в 2012 году на XVIII съезде, когда началась беспрецедентная борьба с коррупцией, очистившая партию от перерожденцев и вернувшая ей авторитет в народе.

Теперь КНДР. Предыдущий, VII съезд был первым после перерыва в 36 лет (!), чрезвычайно длительного даже по меркам, привычным для социалистических стран. Очень похоже, что, двигаясь тем же маршрутом, что СССР и КНР, Северная Корея подошла к той же самой развилке, перед которой вместе оказались, но по-разному ее прошли КПСС и КПК. И тезис Ким Чен Ына насчет наличия в стране, а значит и в партии, где сосредоточено 100% руководящих кадров и которая сама по себе является источником таких кадров, «сил, препятствующих продвижению страны по пути социалистического строительства», в этой связи очень показателен. С одной стороны, он повторяет соответствующие предупреждения И. В. Сталина и Си Цзиньпина, а с другой, ориентирует партию на борьбу с этими силами. То есть на политическую кампанию по их подавлению в целях преодоления сопротивления курсу центра. Об этом же говорит и другой тезис доклада — о необходимости дальнейшей консолидации партии в борьбе за самодостаточность страны. С большой вероятностью следует, на наш взгляд, ожидать, что главный итог VIII съезда ТПК, как и XVIII съезда КПК, помимо утверждения планов на новую пятилетку, будет заключаться в выработке определенных критериев лояльности этой линии партийных кадров и, следовательно, в освобождении от тех, которые этим критериям не будут соответствовать. Ким Чен Ыну, как молодому лидеру, чей приход к руководству партией и страной в свое время далеко не всеми в северокорейской элите был воспринят однозначно, потребовалось длительное время лавирования с целью укрепления своей власти. И только сейчас этот «переходный» период, по всей видимости, можно считать завершенным, поэтому консолидация партийных рядов и встала в актуальную повестку дня.

Монумент в честь 50-летия основания ТПК. Пхеньян
Монумент в честь 50-летия основания ТПК. Пхеньян
Bjørn Christian Tørrissen

Не будем предвосхищать, в какой именно форме эта консолидация будет происходить. Здесь не нужно гадать: жизнь все равно окажется богаче любых аналитических измышлений и схем. Она все покажет. Но вот в том, что, оказавшись на той самой советско-китайской исторической «развилке», ТПК во главе с Ким Чен Ыном выбирает маршрут КПК, а не КПСС, сомневаться не приходится. Именно это, скорее всего, и является главным выводом из событий в Пхеньяне, которые так шумно и так, мягко говоря, не вполне профессионально, без учета «родственного» опыта, как будто «с чистого листа», обсуждаются экспертным сообществом. КНДР вступает в новый этап своей истории, именно поэтому внешние вопросы, которые раньше предъявлялись северокорейской общественности в первую очередь, отходят на второй план под влиянием внутренних. Это очень большая и важная трансформация, истинные итоги и последствия которой мы все узнаем значительно позже. Но узнаем обязательно, поэтому пока не будем торопить события.