Несмотря на всё нытье и вопли президента США Дональда Трампа, 20 января 2021 года его правлению придет конец. Он станет историей, чего, к сожалению, нельзя сказать о его политическом наследии. За нынешнего главу Белого дома проголосовали почти 75 млн граждан США, поэтому можно с уверенностью говорить о том, что на этих выборах президенту-республиканцу удалось мобилизовать необычайно и неожиданно большое число избирателей, которые и впредь будут направлять Республиканскую партию курсом на ту или иную разновидность националистического изоляционизма, пишет бывший министр иностранных дел и вице-канцлер Германии Йошка Фишер в статье, вышедшей 29 декабря в Project Syndicate.

Дональд Трамп и Джо Байден
Дональд Трамп и Джо Байден
Иван Шилов © ИА REGNUM

Подобно не упокоенному призраку, трампизм еще долго будет преследовать политику США, а в 2024 году некоторая его итерация вновь появится в избирательных бюллетенях — об этом можно смело говорить уже сегодня. Чтобы победить трампизм, демократам нужно было собрать «голубую волну» электоральных побед на всём протяжении голосования. Им этого не удалось.

Вероятность того, что сам Трамп снова будет баллотироваться, мала, учитывая его возраст. Однако уже достаточно молодых наследников-популистов, которые пытаются претендовать на эту мантию. Как с европейской, так и с трансатлантической точки зрения — в рамках которых существует экзистенциальная заинтересованность в том, чтобы США по-прежнему сохраняли приверженность многостороннему сотрудничеству, — избрание Байдена представляет собой победу в решающей битве, но не в войне.

Джо Байден
Джо Байден
Gage Skidmore

Политики в ЕС не должны забывать, что после четырех лет некомпетентности и лжи Трампа — от пандемии коронавируса скончались более 300 тыс. граждан США — почти половина американских избирателей решили, что они хотят еще четырех лет правления этого человека. Этот тревожный факт имеет далеко идущие последствия для европейской политики.

Со стороны руководства ЕС не было бы большей ошибки, чем комфортно откинуться назад и передать ответственность за трансатлантические отношения администрации Байдена. Байден и его советники могут быть бесконечно более компетентными, чем Трамп, но будущее трансатлантизма будет в немалой степени зависеть от того, что в ближайшие годы сделает Европа — и особенно Германия.

В то время как годы правления Трампа вынудили европейских лидеров занять оборонительную позицию, избрание Байдена требует противоположного: активного продвижения трансатлантического обновления. Восстановление отношений требует, чтобы Европейский союз вел себя как «взрослая» и равная по отношению к Соединенным Штатам сила, преодолевая раболепие времен холодной войны, которое всё еще сохраняется 30 лет спустя.

Например, непропорционально малая доля европейских стран в бремени военных расходов в рамках НАТО просто необъяснима для большинства граждан США (и не только сторонников Трампа). Этот спор должен быть разрешен как можно скорее, не в последнюю очередь потому, что в собственных интересах Европы было бы укрепить свою защиту.

Дональд Трамп и Йенс Столтенберг
Дональд Трамп и Йенс Столтенберг
White House

Но руководство стран-членов ЕС должно с самого начала дать понять администрации Байдена, что может ЕС и что он не может сделать. Америка — глобальная держава с глобальными интересами и непревзойденными военными возможностями. Евросоюз, напротив, состоит из множества малых и средних стран, каждая из которых имеет лишь ограниченную способность проецировать силу и влияние (возможно, за исключением двух ядерных держав, Франции и Великобритании, но Великобритания придется еще встать на ноги после выхода из ЕС).

Прошлый опыт проведения военных миссий за пределами Европы показал, что видение мировой державы коренным образом отличается от того, как на них смотрят малые или средние державы. Европейские избиратели признают это, и это будет иметь сильное влияние на то, согласятся ли они на такие миссии в будущем.

В контексте трансатлантических отношений роль ЕС заключается в защите территории НАТО и ее ненадежной периферии. В Восточной Европе это касается, прежде всего, стран Прибалтики (всех членов НАТО), войны на востоке Украины и других «замороженных конфликтов» по соседству с ЕС. Разрешение этих конфликтов — или, по крайней мере, достижение некоторой стабилизации — потребует гораздо более решительных действий европейской дипломатии, чем можно было наблюдать до сих пор.

Более того, массовые миграции и борьба с терроризмом вынудят Европу пойти на более активные шаги на южном берегу Средиземного моря, на Ближнем Востоке и в Западной Африке. Восточное Средиземноморье всё больше становится новой горячей точкой из-за напряженности между членами ЕС и НАТО (Кипр, Греция и Турция) и неурегулированных конфликтов на Западных Балканах. Политики ЕС должны сосредоточиться в первую очередь на этих проблемах и на развитии возможностей, необходимых для их решения; это само по себе укрепит европейскую безопасность и станет, следовательно, вкладом ЕС в НАТО.

Что касается мировой политики, Европа должна оставить эту область глобальным сверхдержавам — титул, на который она не может претендовать. Это особенно верно, когда речь идет о Китае. ЕС необходимо установить тесное взаимопонимание с США по этому вопросу, особенно в том, что касается общих ценностей. США и ЕС должны стремиться к координации политики на равных; но, опять же, потребуется ясность в отношении того, что примут европейские избиратели — и, следовательно, что могут сделать европейские правительства. Например, НАТО не следует превращать в организацию безопасности для Восточной Азии, поскольку это просто перегрузит ее.

Ангела Меркель и Си Цзиньпин смотрят футбольный матч
Ангела Меркель и Си Цзиньпин смотрят футбольный матч
Bundeskanzlerin.de

В области торговой политики возникнет новый набор общих стратегических интересов как по отношению к Китаю, так и в трансатлантическом регионе. Приоритетной задачей по-прежнему является снижение или даже устранение торговых дисбалансов.

Тем временем на фронте цифровой политики сгущаются тучи. Европа, важный рынок для американских технологических гигантов, настаивает на своем цифровом суверенитете и вводит всеобъемлющие правила для защиты данных и конфиденциальности своих граждан, а также для обуздания мощи крупнейших цифровых платформ. Здесь разные интересы в трансатлантической сфере угрожают столкнуться. Если Европа и Америка смогут договориться об общих правилах, они смогут установить глобальный стандарт более или менее по умолчанию. Но поскольку Китай делает свою заявку на лидерство в области стандартов цифрового управления, время уходит.

Даже тогда, когда в Белом доме будет находиться Байден, возврата к удобным старым зависимостям, которые долгое время определяли трансатлантические отношения, не будет. После четырех лет правления Трампа в ЕС знают, что поставлено на карту. Аналогичным образом, продолжать питать какие-либо иллюзии по поводу Китая было бы наивно и опасно. Нет лучшей альтернативы обновленному трансатлантизму. Отвергнув Трампа и избрав Байдена, Америка добилась своего. Как говорят американцы, теперь мяч за Европой.