Иван Шилов © ИА REGNUM

Ежегодная большая пресс-конференция президента России Владимира Путина не обошла стороной тему российско-китайских отношений, выдав итоговую за уходящий год оценку их развитию, состоянию и перспективам. Отвечая на вопрос о партнерах нашей страны и взаимоотношения с ними, глава государства очень сдержанно оценил связи с Западом, подчеркнув, что «удобных» или «неудобных» партнеров не бывает, ибо каждый лидер крупной державы всегда руководствуется прежде всего национальными интересами, не давая выхода симпатиям или антипатиям. Тем не менее в том, что касается Китая, российский лидер выделил не только совпадение интересов Москвы и Пекина по большинству фундаментальных вопросов современной мировой повестки, но и позитивно сложившиеся у него отношения с председателем КНР Си Цзиньпином. Ранее лидеры ежегодно по несколько раз встречались лично. Начало этим встречам было положено в 2010 году, когда будущий китайский лидер, тогда — заместитель председателя КНР, посещал Москву по программе межпартийного обмена, в рамках связей КПК с «Единой Россией». Однако главными тогда оказались продолжительные переговоры Путина и Си, которые в течение нескольких дней проходили в одной из загородных резиденций тогдашнего главы российского правительства. Через два года они возглавили свои страны, обеспечив с тех пор углубленную координацию во внешнеполитических вопросах. Наиболее яркий пример: неизменная солидарная позиция, которую Россия и Китай занимают в Совете Безопасности ООН, голосуя практически одинаково по всем важнейшим международным вопросам.

В нынешнем году в условиях эпидемии непосредственные личные контакты по понятным причинам были приостановлены, но развитие двусторонних связей продолжилось. Только непосредственных телефонных переговоров Путина и Си Цзиньпина состоялось четыре; кроме того, лидеры двух наших стран неоднократно встречались в многостороннем формате — на видеоконференциях глобальных саммитов Группы двадцати, АТЭС и др., а также в формате международных организаций и объединений, в которых российско-китайская «ось» является системообразующей — ШОС и БРИКС. В феврале текущего года, на пике заболеваемости коронавирусом в Китае, автор этих строк дважды присутствовал на пресс-конференциях посла КНР в Российской Федерации Чжан Ханьхуэя, посвященных борьбе с эпидемией в Поднебесной. Обратило на себя внимание, что приоритетность российского направления внешней политики КНР, о котором говорил в ходе этих мероприятий глава китайского дипломатического представительства, сегодня выступает для Пекина своеобразным «категорическим императивом». Очень много внимания уделялось взаимодействию двух стран, их взаимной помощи в противостоянии распространению болезни; произвело впечатление, что посол тогда, обращаясь к представителям российских СМИ, прямо попросил журналистов немедленно информировать его о любых сложных ситуациях, с которыми сталкиваются российские граждане в Китае, чтобы он лично смог принимать немедленные меры. И оказать им помощь.

Ежегодная пресс-конференция Владимира Путина, 17 декабря 2020 года
Ежегодная пресс-конференция Владимира Путина, 17 декабря 2020 года
Дарья Антонова © ИА REGNUM

Поскольку во время большой пресс-конференции Путина был затронут вопрос и о состоявшемся в этом году праздновании 75-летия Великой Победы во Второй мировой войне, в качестве очень важного итога текущего года следует отметить полное взаимопонимание Москвы и Пекина в таком важнейшем и очень болезненном вопросе современной международной повестки, как совместное отстаивание исторической правды перед лицом фальсификаций. Мы помним, какую страшную цену заплатил советский народ за разгром нацизма и избавление мира от коричневой фашистской чумы. Мы понимаем, что постоянные упреки в адрес СССР со стороны европейских стран объясняются тем, что многие из этих стран в годы войны морально поддерживали Гитлера. А некоторые, и их немало, выступали сателлитами гитлеровской Германии, и их военнослужащие вместе с вермахтом участвовали в агрессии против нашей страны, которая обошлась советским народам в 27 млн человеческих жертв и одну треть утраченного в ходе военных действий национального богатства страны. Однако попытки пересмотра итогов войны и решающего вклада в Победу, который внесли народы России и Китая, предпринимаются не только в Европе и в США, но и в Японии, где давно уже укоренились откровенно реваншистские настроения. Мы в России это наблюдаем на примере темы Курильских островов, которые японской стороной рассматриваются не иначе, как так называемые северные территории. И наступление на нашу страну здесь ведется совместными усилиями как бывших военных противников СССР в лице японских властей, так и бывших союзников СССР из США, которые поддерживают японские «островные» притязания, по сути отказываясь признавать незыблемость итогов Второй мировой войны. Если же говорить о китайско-японском диалоге, то представители официального Пекина всякий раз напоминают Токио о необходимости помнить исторические уроки, не допуская повторения тех трагических событий. Китайскую сторону не может не беспокоить реваншизм Японии, ибо в военные годы, а точнее, еще до начала войны, как оно трактуется официально принятой историографией, имперские и колониальные амбиции японского милитаризма привели к десяткам миллионов жертв среди китайских граждан. Если же суммировать все потери Китая за период с 1931 года, когда японцы вторглись в Манчжурию, до 1945 года, когда Красная Армия, верная своим союзническим обязательствам в рамках Антигитлеровской коалиции, за считаные недели разгромила континентальный оплот военной силы Японии — Квантунскую армию, общие потери Китая составили 35 млн человек. Официально японская сторона признает свою ответственность за эту трагедию; неофициально договаривается до того, что объясняет эти потери… (?!) сильным китайским сопротивлением. И понятно, что реваншизм — не только в лозунгах, но и в этом вот отпетом цинизме, который культивируется Токио всякий раз, когда разговор заходит об итогах войны. Понятно, что без американской помощи и поддержки столь бесцеремонно переписывать историю проигравшей стороне, каковой является Япония, было бы невозможно.

Колонна пленных японских солдат на улице Харбина, Китай. Сентябрь 1945 года
Колонна пленных японских солдат на улице Харбина, Китай. Сентябрь 1945 года

В другой части пресс-конференции Путин подчеркнул, что Китай стал не только крупнейшим политическим — будем называть вещи своими именами — союзником России, но и важнейшим торгово-экономическим партнером нашей страны. Не секрет, что под воздействием пандемии в нынешнем году практически рухнула не только мировая экономика и экономика отдельных стран, но и двусторонние товарообороты. Очень показательный пример: эти негативные тенденции никак не повлияли на состояние российско-китайских связей. Уже отмечалось, и в СМИ сообщались эти данные, что за одиннадцать месяцев текущего года — с января по ноябрь, несмотря на коронавирус, двусторонний торговый обмен России и Китая превысил 97 млрд долларов, вплотную подобравшись к рекордному показателю прошлого года, составившему около 108 млрд долларов. Уже сейчас понятно, что отката назад с этих достигнутых рубежей не произойдет, и это внушает оптимизм по двум причинам. Китай — единственная крупная мировая экономическая держава, которой в кризисном году удалось не только избежать проседания экономических показателей, но и сохранить позитивные тенденции роста, пусть и в меньших масштабах, чем раньше. Сегодня китайская экономика, в отличие от той же американской или европейской с их провалами по ВВП, — фактический оплот мировой экономической стабильности; с состоянием Китая напрямую связаны мировые экономические перспективы. Вторая причина связана с международными институтами, точнее, с системой институтов, которые формирует российско-китайское сближение. Не секрет, что благодаря этому мир получает альтернативные варианты развития, которых он был лишен на протяжении почти трех десятилетий после распада СССР. Упомянутые ШОС, а также БРИКС — примеры межгосударственного взаимодействия, стержнем которого выступают отношения России и КНР. Но имеются и другие примеры, в том числе в глобальном финансовом и экономическом секторе, где формирование системной альтернативы западному доминированию выглядит особенно наглядно. Речь идет и об Азиатском банке инфраструктурных инвестиций, тесно связанном с инициативой «Пояса и пути», который, в свою очередь, расширяет евразийский охват за счет сопряжения с проектом ЕАЭС. И о Новом банке развития БРИКС. Формально эти институты пока не могут составить конкуренцию «столпам» американоцентричной модели — МВФ, Всемирному банку, а также Банку международных расчетов (БМР). Фактически же речь идет о том, что со временем эта ситуация может поменяться. Запад совсем не случайно нервничает, применяя против России и Китая санкционную «дубину»; еще более показательным в этом смысле выглядит пример с поощрением со стороны США и их сателлитов деструктивных сил в Гонконге (Сянгане), которые американские «пастухи» по сути взяли на содержание, рассчитывая подорвать международные позиции КНР путем ослабления автономии, которой отводится важная роль в экономической и финансовой коммуникации Китая с окружающим миром.

Си Цзиньпин в лаборатории
Си Цзиньпин в лаборатории
Russian.news.cn

Возвращаясь к теме Китая в ходе пресс-конференции российского лидера, нельзя обойти вниманием высокую оценку Путиным эффективности тех мер борьбы с эпидемией, которые были приняты китайским руководством на пике заболеваемости в Поднебесной весной текущего года. Высокая управляемость, умение оперативно и жестко реагировать на возникающие экстремальные задачи — главные, по его мнению, составляющие быстрого купирования эпидемии в КНР. При этом российский президент «мягко осадил» задавшего этот вопрос журналиста, ибо между строк этого вопроса читалась как минимум лояльность распространяемым западным мифам о некоей «вине» КНР в якобы «несвоевременной» информации о распространении эпидемии. Американские инсинуации на эти темы пусть останутся на совести властей США, и посмотрим, как эта конъюнктурная ситуация будет корректироваться в ходе предстоящей смены власти в Белом доме. На российско-китайские отношения американские измышления не оказывают ровным счетом никакого влияния; невысокую цену этим измышлениям в Москве очень хорошо знают.

Отдельно следует выделить такие важнейшие темы двусторонних отношений, которые носят комплексный характер и охватывают широкий спектр обменов между Россией и Китаем. Это и контакты специалистов, и межрегиональное взаимодействие, которое упомянул в своих ответах на вопросы Путин, и связи пограничных регионов. И контакты между органами власти двух стран, развитие которых еще в прошлом году стало важной темой Совместного заявления России и КНР о развитии двусторонних отношений стратегического партнерства, подписанного по итогам государственного визита Си Цзиньпина в нашу страну. Это, как говорится, «задачи на вырост», и отрадно, что они звучат и ставятся, переводятся в практическую плоскость уже сегодня. В этом залог сохранения позитивной динамики отношений России и КНР в обозримой исторической перспективе, и эти отношения чем дальше — тем больше играют все более важную роль в поддержании глобального мира, стабильности и сохранении существующего международного порядка, покушаться на который кое-кто принялся уже сразу после распада СССР.

Владимир Путин на ежегодной пресс-конференции, 17 декабря 2020 года
Владимир Путин на ежегодной пресс-конференции, 17 декабря 2020 года
Kremlin.ru

Конечно, ежегодная итоговая большая пресс-конференция Владимира Путина — это прежде всего внутриполитическое событие, наполненное императивами внутренних проблем; международная тематика в ходе подобных мероприятий по понятным причинам звучит в основном по «остаточному» принципу. И то, что несмотря на это, нашлось немало вопросов, связанных с российско-китайскими отношениями, как нельзя лучше характеризует прочность двустороннего партнерства Москвы и Пекина, предлагающего миру отойти от элитарной «кризисной» практики управления мировыми процессами и перейти к широкой и намного более честной многосторонней модели глобальных отношений, исключающей возрождение блокового мышления и блоковой конфронтации.