Александр Горбаруков © ИА REGNUM

В последние два дня очень многим гражданам страны хочется подойти к зданию Конституционного суда Украины, что на киевской улице Жилянской, и подбросить свое поленце в костер из шин, которые жгут там молодые люди самого «майданного» типа. Хочется даже самым ярым «антимайданщикам». А все потому, что у украинского народа, того самого, который по 5-й статье конституции является «носителем суверенитета и единственным источником власти», украли последнее — надежду.

Украина — страна повального воровства и коррупции. Это не секрет… Но в октябре майданного 2014 года парламент принял закон «О предотвращении коррупции», который — теоретически — позволял контролировать образ жизни чиновников, их недвижимость, ценности и денежные активы, изменения в имущественном состоянии и т. д. (более полный список здесь). В совокупности со статьями 366−1 «Декларирование недостоверной информации» и 368−5 «Незаконное обогащение» украинского Уголовного кодекса это создавало иллюзию социальной справедливости (пусть и репрессивной) и если не неизбежности, то хотя бы возможности наказания «дорвавшихся до корыта».

Но 27 октября большинство из антикоррупционных новаций послемайданной власти были признаны такими, что не отвечают конституции Украины. Это решение Конституционного суда № 13-р/2020. Этот документ никаких гражданских эмоций кроме отвращения вызывать не может — и формой, и содержанием. А еще тем, что бросается в глаза: судьи думали не о стране, даже не о законе, а в первую очередь о себе любимых: о своем привилегированном статусе и о том, как бы самим не попасть в антикоррупционный прицел. Так, судья-докладчик Конституционного суда Игорь Слиденко «рассказал, что КСУ не мог выделить в своем решении право не проверять декларации только судей, поэтому и отменил норму для всех чиновников». И теперь «все чиновники» выведены из зоны информационного контроля. Даже «настучать» некуда: на сайте Национального агентства по вопросам противодействия коррупции в окошке «Куда сообщить про коррупцию» — жирный красный крест и текст: «Во исполнение решения Конституционного суда Украины № 13-р/2020 от 27.10.2020 сообщения о коррупции больше не принимаются».

Конституционный суд украины
Конституционный суд украины
Dezidor

Но ведь кроме эмоций существует еще и разум, правда? А он подсказывает, что Конституционный суд не определяет вину и степень вины, только соответствие государственных актов действующей конституции. А ведь парламентских «майданщиков» еще в далеком 2014 году предупреждали — их антикоррупционное законодательство и конституция — это арии из совершенно разных опер. И что все антикоррупционные органы — это «выстрел в молоко».

Так и получилось. Для контроля над чиновниками за последние годы в стране, как пирожки, пеклись разнообразные органы по борьбе с коррупцией: Национальное антикоррупционное бюро (НАБУ), Специальная антикоррупционная прокуратура (САП), Национальное агентство по вопросам противодействия коррупции (НАПК) — это из наиболее известных и скандальных. С момента их создания в 2015 году украинские налогоплательщики израсходовали 12 миллиардов гривен. В проекте госбюджета на 2021 год на так называемую антикоррупционную «инфраструктуру» предусмотрено 5,6 миллиарда бюджетных денег. Итого — 17,6 миллиарда гривен или, считай, $600 миллионов. А на «выхлопе», на конец 2019 года, не посажен ни один топ-коррупционер, а за все время работы упомянутое НАБУ поспособствовало возврату всего 0,3% от ущерба, ориентировочно насчитанного в рамках заведенных расследований (601,6 миллиона гривен из 229,7 миллиарда). Вот и весь КПД!

Зато эти антикоррупционные органы, как и прочие «антикоррупционеры-волонтеры», превратились в эффективную машину для сбора компромата, столь необходимого для убеждения несогласных при принятии управленческих решений. Поэтому за контроль над ними ведется такая ожесточенная борьба.

Реакция на решение Конституционного суда в стране только начинается. Активисты по привычке майданят, оппозиция, особенно правая (экс-президент Порошенко и его крыло), обвиняет президента Зеленского и банкира Коломойского, левые оппозиционеры (с чьей подачи, собственно, и появилось решение КС) скромно акцентируют внимание на росте тарифов и возврате членам наблюдательных советов корпораций их космических зарплат.

Игорь Коломойский
Игорь Коломойский

Президент Украины Владимир Зеленский, после суточной растерянности, судя по всему, решился на обострение, внеся в парламент как неотложный проект закона «О восстановлении общественного доверия к конституционному судопроизводству». Проект предлагает признать решение КСУ «ничтожным» (не создающим правовых последствий) и прекратить полномочия состава КСУ, который действовал на момент принятия скандального решения.

Это и есть «конституционный шок». Потому что для исполнения такого закона следует менять и конституцию (статьи 126, 127 и 149), и закон Украины «О Конституционном суде Украины», где в статьях 20 и 21 приведен исчерпывающий список причин увольнения и прекращения полномочий конституционного судьи. Президентского желания среди них нет. Хотя есть возможность увольнения «по собственному желанию». «Желание» — это форма «взгляда на мир», и почему-то сразу вспоминается философский постулат моих знакомых рэкетиров середины 1990-х: «Взгляд на мир зависит от того, на каком конце паяльника ты находишься».

Желание
Желание
Александр Горбаруков © ИА REGNUM

Поэтому демарш Зеленского можно оценить как смелый, бескомпромиссный, но конституционно нелогичный, шоковый» и мало продуманный. В отличие от мгновенной, целенаправленной и логичной реакции еще одной политической системы на Украине, которая называется «коллективный Запад».

Портал «Европейская правда» 29 октября опубликовал содержание письма посла Украины при ЕС Николая Точицкого в адрес вице-премьера по вопросам европейской и евроатлантической интеграции Ольги Стефанишиной. В нем отмечается, что решение Конституционного суда ставит под угрозу сохранение безвизового режима поездок граждан Украины в ЕС и сотрудничество с МВФ, являвшимся предпосылкой получения Украиной макрофинансовой помощи ЕС в размере 1,2 миллиарда евро. Кроме того, Точицкий приводит перечень тех целей, которые Европа рассматривает как стратегические:

  • интеграция в энергетический рынок ЕС;
  • распространение на Украине режима внутреннего рынка в сфере телекоммуникаций, заключение соглашения о взаимном признании электронных доверительных услуг;
  • интеграция в единый цифровой рынок.

Но эти «цели» означают европейский контроль (хотя сам Евросоюз называет это «независимость) над Национальной комиссией регулирования электроэнергии и коммунальных тарифов (НКРЭКУ), Национальной комиссией регулирования связи и информации (НКРСИ) и Национальным офисом интеллектуальной собственности (НОИС). То есть полный контроль над электросетями, коммунальными тарифами, радио/телечастотами и авторским правом суверенной Украины.

Вице-премьер Украины по вопросам европейской и евроатлантической интеграции Ольга Стефанишина
Вице-премьер Украины по вопросам европейской и евроатлантической интеграции Ольга Стефанишина
Kmu.gov.ua

И, как резюме, «учитывая указанное и с целью предотвращения развития неблагоприятного сценария, предлагали бы в сжатые сроки создать рабочую группу высокого уровня по разработке изменений в конституцию Украины».

То есть европейцы предлагают конституционный шок, желают получить новые возможности управления Украиной, а в случае несогласия — уже до боли знакомое: «Безвиз заберем и денег не дадим». И судя по демаршу Зеленского, украинский президент согласится на европейские «кондиции».

Отсюда вывод: самая целостная, динамичная, целостная и эмерджентная политическая система в Украине — это то, что у нас уже традиционно называют «внешнее управление». И это не удивительно: ей доступны действия в иезуитском формате «Sint ut sunt aut non sint» (Пусть остается так, как есть, или не будет никак). Или просто потребовать большего…