Европа должна рассмотреть новую динамику отношений с Россией, иначе, боюсь, мы и впредь продолжим повторять одни и те же ошибки и сталкиваться с теми же трудностями, ставя под угрозу нашу национальную безопасность. Вопрос в том, какие стратегии использовать. До сих пор никто не предложил убедительного решения.

Виорика Дэнчилэ
Виорика Дэнчилэ
Иван Шилов © ИА REGNUM

Карательные меры, такие как санкции, оказали ощутимое негативное влияние на российскую экономику. Но они также способствовали росту антизападных настроений в народе, укрепляя популярность руководства и разжигая не совсем неудачные попытки диверсификации экономики. Помните, Россия — это страна, которая пережила более 70 лет изоляции. Возможно, она не сможет сделать это снова, но правительство и значительная часть населения, особенно те, кто среднего возраста и старше, предпочли бы, чтобы мы верили в обратное.

Правительство Румынии перед неформальным заседанием
Правительство Румынии перед неформальным заседанием
Gov.ro

Дипломатические и политические размолвки также мало что сделали, кроме того, что послужили кормом для российской внутренней пропагандистской машины, которая изображает Запад как несправедливого партнера. В таких странах, как Россия, где господствуют контролируемые государством СМИ, трудно конкурировать с этой системой обмена сообщениями. В результате часто получается, что, увы, мы просто развлекаемся.

Я пишу это не для того, чтобы дать России ход, скорее напротив. Моя цель — продемонстрировать, что наши нынешние отношения не работают. Стратегические интересы Европы и России кажутся мне все более противоречивыми с каждым годом. Российское влияние в европейских делах одновременно агрессивно и пагубно. Об этом свидетельствуют не только хорошо задокументированные усилия России по разжиганию огня национализма в Европейском союзе, но и ее поддержка пророссийских сил в странах-партнерах.

Примеры охватывают весь европейский континент — от Brexit в Великобритании до недавнего референдума и выборов в Северной Македонии, от кризиса на Украине до президентских выборов в Белоруссии. Между тем усилия Европы по защите от этого влияния продолжают оставаться безуспешными. Это в значительной степени является результатом того, что Россия придает большое значение формированию европейской политики по своему образу и подобию, в то время как ЕС недооценил реальный ущерб, нанесенный ее интервенционистской деятельностью.

Президент России Владимир Путин на днях заявил в телеинтервью, что в большой политике нет друзей. В этом контексте наше нынешнее состояние отношений проясняется и будет продолжаться. Мы — географы со своим особым мировоззрением. Мы не друзья.

Будучи премьер-министром, я всегда предпочитала прагматизм и реальную политику. Я считаю, что в политике часто лучше обходиться без формальностей. Итак, мой честный ответ на вопрос о новых рамках взаимоотношений с Россией таков: я не знаю ответ, и я считаю, что поиск новых рамок для наших отношений в 21-м веке будет представлять собой огромную проблему. Несмотря на самые лучшие намерения, мне трудно увидеть практический путь вперед.

Виорика Дэнчилэ
Виорика Дэнчилэ
Partidul Social Democrat

Мало кто ожидал, что я займу такую позицию в отношении России. Хотя я никогда не верила в дружбу между Европой и нашим восточным соседом, я всегда представляла себе партнерство, отмеченное взаимным интересом. Я могла это сделать, потому что жила при коммунизме, и я знаю, что большая часть стареющего правящего класса Румынии не разделяет те же ценности, но разделяет тот же менталитет, тот же способ обработки информации, что и многие в бывшем Восточном блоке.

Россия также не нова ни для Румынии, ни для румын. Наши отношения охватывают века и исторические сложности. Иногда мы были друзьями, а иногда — врагами. В XVIII веке Россия помогла освободить Валахию и Молдавию от османов, которые позже объединились для создания Румынии. Лишь спустя столетие Россия отбила их силой, подчинив себе местное население. В начале 20-го века Россия помогла обеспечить нашу независимость, только чтобы потом задушить нас на 50 лет в коммунистическом иге. С момента обретения независимости в 1989 году у нас были полярные геополитические разногласия. В то время как Румыния стремилась к евроатлантической интеграции, вступая в НАТО и ЕС, Россия прокладывала свой собственный путь и дестабилизировала европейский порядок.

Наши страны также постоянно воюют за бывшее румынское княжество Молдова. Во всяком случае, я надеюсь, что эта краткая история показывает, что жить с Россией нелегко — но возможно; что доверие ограничено и что будущая динамика Европы с Россией должна гарантировать, что мы понесем минимальные жертвы.

Моя цель, когда я пишу это сегодня, состоит в том, чтобы призвать Европу стратегически подумать о том, как построить свое будущее с Россией, чтобы наилучшим образом обеспечить свои интересы. Она должна выделить необходимые ресурсы для определения нового плана продвижения вперед, с тем чтобы не допустить более серьезных ошибок. Хотя мы, безусловно, должны сотрудничать с Россией по более широким глобальным вопросам, таким как контроль над ядерными вооружениями, мы не должны жертвовать ради этого своей целостностью или благополучием.

С Россией Европа также должна научиться находить лучший баланс между «пряником» и «кнутом», и самое главное, помнить, что в мире, где пропаганда управляет политикой и где нарративы определяют реальность, то, что может показаться кнутом для одних, оказывается восхитительной морковкой для других.

Прием министров обороны,  девяти государств-членов Восточного фланга Организации Североатлантического договора. Бухарест
Прием министров обороны, девяти государств-членов Восточного фланга Организации Североатлантического договора. Бухарест
Presidency.ro

Позвольте мне рассказать вам личную историю.

Мой двадцать шестой день рождения пришелся на 16 декабря 1989 года, начало румынской революции. В те неспокойные дни я смотрела новости по телевизору вместе со своими пожилыми соседями. Помню, я была тогда так полна надежд, что прослезилась от радости, взволнованная тем, что уготовила нам жизнь и наше европейское будущее. Однако мои соседи не были настроены так оптимистично. Как и многие румыны, они были убиты горем из-за исторического разочарования, которое теперь стало вполне реальным.

И так было для многих. Для других следующие два десятилетия олигархии и произвола сделали революцию ложным рассветом. Поэтому румыны хорошо понимают часто неверно истолкованную фразу президента Путина о том, что падение Советского Союза было человеческой катастрофой, в то время как многие на Западе этого не понимают. Я пишу это для того, чтобы было ясно, что мои слова коренятся не в плохом понимании России, а, может быть, в слишком хорошем ее понимании.

Задача, которую я ставлю перед нами, европейцами, отнюдь не легка, но она критична. Из-за нашей общей истории и на основе карьеры, которая научила меня тому, что политика чаще бывает серой, чем черно-белой, я всегда верила в возможность того, что Европа может иметь яркие, взаимовыгодные отношения с Россией.

И до сих пор верю. Но траектория, по которой мы должны идти, чтобы защитить наши интересы, становится все более неясной.