Вопрос о том, что происходило в Китае на фоне Маньчжурской операции советской Красной Армии, прост и сложен одновременно. Если коротко — происходила гражданская война между армией правящего Гоминьдана и силами КПК, которые с 1937 года были представлены 8-й армией Чжу Дэ и 4-й новой армией Е Тина. Факт гражданской войны прикрывался достаточно длительным, с того же 1937 года, существованием Единого национального фронта, в рамках которого режим Чан Кайши как раз и признал коммунистов с их вооруженными силами временными союзниками против японского вторжения. Здесь надо напомнить, что в июле 1937 года, 7-го числа, после известного инцидента на пекинском мосту Лугоу (более известном, как мост Марко Поло), началась полномасштабная агрессия Японии против Китая, в результате которой были оккупированы обширные территории. Яркий пример — чехарда столиц, когда буквально в течение нескольких месяцев японцы последовательно заняли Нанкин, затем Ухань, вынудив Чан Кайши перенести свою резиденцию, органы власти и иностранные посольства в Чунцин. (Сегодня это крупнейший мировой мегаполис, один из четырех городов центрального подчинения, ранее входивший в далекую от центра юго-западную провинцию Сычуань).

Китайское население приветствует советские войска. Китай. 1945
Китайское население приветствует советские войска. Китай. 1945
Чжу Дэ и командование 8-й армией
Чжу Дэ и командование 8-й армией

В результате всех этих трагических событий, наиболее кошмарным эпизодом среди которых стала устроенная японцами Нанкинская резня, предпринятая для запугивания китайской армии и населения, и стал возможен антияпонский союз Гоминьдана и КПК, которые воевали между собой с 1927 года, с другой резни, устроенной чанкайшистами против коммунистов в Шанхае.

Формально Единый национальный фронт в Китае дожил до советской Маньчжурской операции. Фактически он прекратил существование в 1938 году, когда японское наступление выдохлось. Токио не удалось добиться капитуляции Китая, режим Чан Кайши устоял и, воспользовавшись предоставленной военной передышкой, возобновил репрессии против коммунистов. В литературе, посвященной тому времени, подчеркивается, что к концу 1938 году проявились явные признаки фашизации Гоминьдана. Китайские историки любят в доказательство приводить известный афоризм Чан Кайши из 1943 года, заимствованный им у Гитлера, который характеризовал созданную им политическую систему как «Одна партия, одно учение, один вождь».

Чан Кайши
Чан Кайши

Фактический разрыв Единого национального фронта в «матчасти» был обозначен решениями 5-го пленума ЦИК Гоминьдана (январь 1939 г.), который в ответ на просьбу КПК о вступлении в Гоминьдан поставил коммунистам невыполнимые условия — вступать персонально, выйдя из КПК и фактически ее тем самым упразднив, а также отказаться от коммунистической идеологии. Это решение было подкреплено специальной резолюцией пленума «О мерах ограничения чуждых партий», а через месяц дополнительно был принят еще и секретный циркуляр «О мероприятиях, направленных на ограничение деятельности КПК». Тем самым антикоммунизм был восстановлен в качестве главной идеологической скрепы правящего режима. С этого времени беспрецедентных масштабов достигает антикоммунистическая репрессивная деятельность секретной полиции режима Чан Кайши, которую возглавлял Дай Ли по прозвищу «китайский Гиммлер».

Дай Ли
Дай Ли

Не гнушались вооруженных провокаций против коммунистов и регулярные китайские войска. Наиболее резонансным оказался аньхойский инцидент в январе 1941 года, когда гоминьдановцы разгромили штабную колонну 4-й новой армии КПК, и при этом погибли около 7 тыс. китайских красноармейцев. Ответом на него, а также на репрессивный зажим молодежных организаций, в том числе патриотических, стало образование в марте того же 1941 года Демократической лиги Китая, объединившей ряд мелких партийных организаций и движений. Это важно потому, что в 1945 году Лига станет фактической союзницей КПК в борьбе с однопартийной диктатурой Гоминьдана.

Е Тин и командование 4-й новой армией
Е Тин и командование 4-й новой армией

Оказавшись перед угрозой войны на два фронта — с Гоминьданом и японцами, несмотря на внутрипартийную борьбу с «московской группой» Ван Мина, Мао Цзэдун начинает осознавать неразрывность судеб Китая и СССР. Самих себя, несмотря на такие же трения с Коминтерном, китайские коммунисты признают частью мирового коммунистического движения. В декларации ЦК КПК от 7 июля 1941 года прямо говорится, что «Победа или поражение СССР будет победой или поражением Китая». Зафиксируем это в качестве очень важного момента: связать свою историческую перспективу и даже судьбу с Москвой за три дня до выхода вермахта на подступы к Смоленску, мало тогда кто решался.

Одновременно Чан Кайши укрепляет связи с американцами. В начале 1943 года США и Великобритания в одностороннем порядке денонсируют неравноправные договоры, навязанные Китаю после поражения в Опиумных войнах, и признают его «великой державой». Важнейший момент: пользуясь тем, что Советский Союз, оказавший Китаю неоценимую политическую, финансовую, военно-техническую и прямую военную помощь по отражению японской агрессии, с началом Великой Отечественной войны от китайских дел оказался отсеченным, союзники получили фору. И уже тогда попытались разыграть «китайскую карту» против не только Японии, но и СССР. С 22 по 26 ноября 1943 года, то есть по пути на Тегеранскую конференцию со Сталиным, Рузвельт и Черчилль сделали остановку в Каире, где вместе с Чан Кайши провели сепаратную китайско-западную конференцию, приняв ряд важных решений. Главное: совместная Декларация о возвращении аннексированных у Китая территорий. И с этим «китайским багажом» американский президент, которого нередко называют чуть ли не другом СССР и советского народа, и британский премьер, никогда не скрывавший к нам вражды, убывают из Каира в Тегеран.

Чан Кайши, Франклин Рузвельт и Уинстон Черчилль на Каирской конференции. 1943
Чан Кайши, Франклин Рузвельт и Уинстон Черчилль на Каирской конференции. 1943
U.S. National Archives and Records Administration

Хорошо известны две исторические работы, на базе которых формировалось представление о Китае и КПК тех лет у широкой советской общественности, которые принадлежат представителям Коминтерна при ЦК КПК — «Особый район Китая» Петра Владимирова и «Китайские записки» Отто Брауна. В них обозначаются многие из позиций Мао Цзэдуна, которые впоследствии привели к разрыву советско-китайских отношений. Упоминается и о том, что главным биографом Мао Цзэдуна стал американский журналист Эдгар Сноу. И о прямых переговорах с Мао и Чжоу Эньлаем, которые вел в Яньани — политическом центре главного советского района Китая — американский генерал Хэрли. А также о совместной поездке после них Чжоу в Чунцин к Чан Кайши, после которой Хэрли остался там послом США. И о предложениях Мао американцам, которые шли намного дальше даже предложений Чан Кайши, в частности, о проекте совместного коммюнике, включавшего пункты о коалиционном правительстве КПК и Гоминьдана, а также объединенном командовании, в рамках которого обсуждалось назначение на первую позицию американского генерала и т.д. К этому можно добавить осуществлявшуюся в 1941—1943 года в советских районах Китая кампанию «чжэнфэн», направленную против старых партийных кадров, в том числе связанных с СССР.

Патрик Хэрли ведёт переговоры с руководством КПК. Яньань. 1945
Патрик Хэрли ведёт переговоры с руководством КПК. Яньань. 1945
U.S. National Archives and Records Administration

С другой стороны обычно приводится аргумент о том, что СССР не терял связей и контактов с Чан Кайши и не прекращал его поддержки даже в годы жестких антикоммунистических репрессий. Вспоминают и о договоре СССР с Китайской республикой о дружбе и союзе от 14 августа 1945 года, рассчитанном на 30 лет. Отметим, что это день в день совпадает с решением японского императора о капитуляции. Квантунская армия уже разгромлена, Хиросима и Нагасаки стерты с лица земли атомными бомбардировками. По этому договору, к переговорам по которому, кстати, сторону Чан Кайши настойчиво склоняли американцы, Советский Союз сохранял контроль над КВЖД (переименованной в Китайскую Чаньчуньскую железную дорогу), над Порт-Артуром и Дальним (Далянем), а также над созданными с нашим участием промышленными предприятиями. Претензии к нашей стране обычно предъявляются в связи с обязательствами не допускать к власти в занимаемых Красной Армией районах оппозицию, чтобы не провоцировать усиление гражданской войны. И эти обязательств были выполнены: силы КПК не были допущены в освобожденные города, из-за чего в них воцарилась гоминьдановская администрация. Но и попытки американцев перебросить на север Китая чанкайшистские войска по этому же договору тоже были пресечены. По тем же самым основаниям: не провоцировать гражданскую войну.

Все это так, но необходимо отметить ряд соображений, которые в этой одномерной картинке — ЗА или ПРОТИВ — не учитываются.

Во-первых, СССР был пока еще связан союзническими обязательствами с США и Великобританией, и не мог рассматривать их активность в Китае, включая контакты с лидерами КПК, как действия, направленные против Москвы. Примером соблюдения Москвой установленных на тот момент правил игры служит обоснование объявления войны Японии. Напомним, что в рамках Потсдамской конференции союзников 26 июля была подписана Потсдамская декларация — США, Великобритании и — не СССР, а Китая (подпись Чан Кайши была получена по телеграфу). То есть получился документ, преемственный Каирской декларации 1943 года. Советский Союз 8 августа как раз и присоединился к Постадсмской декларации, которая потребовала от Японии капитуляции, на что подписанты получили из Токио фактический отказ. И именно это, а не апрельская денонсация пакта о нейтралитете, которая юридически была лишь уведомлением японской стороны как и положено, за год до истечения срока действия документа, стала основанием для вступления СССР в военные действия.

Еще один важный момент. Там, где это было можно, уже тогда помощь китайским коммунистам оказывалась, и немалая. Это не только передача силам КПК трофейной боевой техники и вооружений, захваченных как у Квантунской армии, так и у гитлеровцев в Европе — это случилось позже, уже в разгар гражданской войны и обеспечило коммунистическим силам материальные условия для сдерживания наступления Гоминьдана в первые месяцы острой фазы внутреннего конфликта. Главное, что несмотря на запрет Чан Кайши взаимодействовать с силами 8-й и 4-й армий КПК в ходе начатого 11 августа гоминьдановскими войсками на фоне Маньчжурской операции наступления на японцев, советское командование поддержало и наступление сил КПК, начатое днем раньше, 10 августа. А 18-го числа, уже после заключения договора между Москвой и Чунцином, части Красной Армии, тем не менее, соединившись с бойцами 8-й НОАК, совместно совершили символический переход Великой Китайской стены на важнейшем стратегическом направлении — пекинском, ясно показав, на чьей стороне находятся симпатии и поддержка СССР. В этой демонстративной акции приняла участие и конно-механизированная группа Монгольской народно-революционной армии.

Советские войска проходят по улицам освобождённого китайского города. 1945
Советские войска проходят по улицам освобождённого китайского города. 1945

Во-вторых, на момент начала Маньчжурской операции во внутренних делах Китая фактически сложился статус-кво. Страна была поделена на три части с совершенно различной внутренней организацией, идеологией и порядком: регионы, оккупированные японцами, территории, находившиеся под контролем сил Гоминьдана и КПК. С учетом позиций союзников, Советский Союз встал на позиции равной удаленности и невмешательства во внутренний конфликт, понимая, что первая и главная задача — освободить территорию от оккупантов, предоставив стране сделать выбор. А уж на этом фоне можно будет демонстрировать симпатии, когда капитуляция Японии будет получена, и обязательства перед союзниками — исчерпаны. Не забудем: СССР действовал в ситуации уже установленной американской атомной монополии, а также в тот самый момент, когда в англо-американском политическом руководстве решался вопрос о судьбе спланированной штабами двух стран операции «Немыслимое». Вряд ли разумным в этой ситуации было провоцировать союзников на новую войну в Европе, поводом к которой могла стать открытая поддержка КПК. Тем более, что еще осенью 1944 года, невзирая на контакты с Мао Цзэдуном и Чжоу Эньлаем, Вашингтон открыто сделал официальную ставку на Чан Кайши.

И в-третьих. В Москве хорошо видели ту волну недовольства, которую вызывает в Китае однопартийная диктатура Гоминьдана, подкрепленная соответствующими решениями VI конгресса правящей партии Чан Кайши в мае 1945 года. И связывали с ней определенные надежды и перспективы. Ибо параллельно этому форуму, с апреля по июнь 1945 года, в Яньани проходил исторический VII съезд КПК, который, подобно историческому VI съезду РСДРП (б) в июле 1917 года, взял курс на революцию, конечной целью которой было провозглашено установление в Китае социалистического режима «новой демократии». Формально — через расширение советских районов путем перехода от партизанщины к регулярности и маневренной войне, а также антияпонской мобилизации масс.

Съезд консолидировал партию, существенно смягчил внутренние противоречия, в частности, из повестки был вычеркнут доклад «китайского Берии» — Кан Шэна — об итогах репрессивной кампании «чжэнфэн» (хотя сам он был избран в состав Политбюро, а через некоторое время вернулся в «обойму» большой политики, став одним из организаторов Культурной революции). Одновременно, правда, Мао и его сторонники добились на съезде самокритики «промосковского» Ван Мина. Разговор об этой фигуре отдельный. Но в целом ошибочная ставка на него Москвы во многом объяснялась идеологическим догматизмом, в частности, определенной недооценкой наследия поздних работ В. И. Ленина, в которых вождь подчеркивал неизбежность национального своеобразия революций на Востоке, показав, что такого своеобразия очень много и у Великого Октября. Сегодня следует признать:

  • и что китайская революция развивалась именно по ленинской модели, и по-другому в крестьянском Китае, как и в России, где массы сельского населения тоже с энтузиазмом отнеслись к лозунгу большевиков «Земля — крестьянам!», быть не могло;
  • и что теория «новой демократии» Мао Цзэдуна, во многом развивающая ленинское наследие в части, касающейся осуществления революции в аграрных и зависимых странах, тесно связанная, кстати с неомарксистской мир-системной теорией, благодаря настойчивому продвижению в этих условиях руководящей роли партии, доказала эффективность в конкретно-исторических условиях. То есть, выражаясь языком марксизма, прошла проверку практикой.
  • Ван Мин
    Ван Мин

Если говорить об исторических судьбах Китая и китайской революции, то блестяще осуществленная советскими войсками Маньчжурская операция, разблокировав статус-кво многолетнего внутриполитического конфликта между Гоминьданом и КПК, освободила дорогу историческому творчеству китайского народа. В завершение хотелось бы отметить, что сегодня, спустя годы, именно оппозиционный Гоминьдан, обновленный, прошедший через ряд трансформаций, расставшийся с антикоммунистическим наследием Чан Кайши, является главным партнером КПК и КНР на Тайване. И находится в авангарде сил, выступающих за мирное воссоединение с материком, в противовес сепаратистским амбициям правящей Демократической прогрессивной партии, тесно связанной своими интересами с Вашингтоном.

История, как всегда, все расставила по своим местам, полностью оправдав советскую осторожность по отношению к внутриполитическим делам Китая в августе 1945 года.

Материал представляет собой выступление автора на Круглом столе «День Победы над Японией — День воинской славы СССР и России», состоявшемся 1 сентября 2020 года в ИА REGNUM.