В КНДР отмечается национальный праздник — 67-я годовщина окончания Корейской войны 1950−1953 годов, который в северокорейской историографии официально именуется Днем Победы в Отечественной освободительной войне. Кровопролитие, которое продолжалось более трех лет — с 25 июня 1950 года по 27 июля 1953 года, завершилось соглашением о перемирии между Севером и Югом. Произошло это в Пханмунджоме, который расположен на 38-й параллели. Сегодня этот контрольный пункт на линии разграничения известен всему миру благодаря прошедшим там встречам лидеров Севера и Юга — Ким Чен Ына и Мун Чжэ Ина, в одной из которых принял участие и президент США Дональд Трамп. Корейская война при этом вошла в историю еще и как первое после завершения Второй мировой войны столкновение двух ядерных сверхдержав — США и СССР; американцы, организовавшие интервенцию под флагом ООН, возглавляли альянс из семнадцати стран-сателлитов, а на стороне КНДР выступили Советский Союз и КНР. Перемирие и по сей день не заменено полноценным мирным договором, которого нет, а отношения между Севером и Югом развиваются по своеобразной синусоиде: жесткая взаимная риторика и демонстрация политической и военной решимости сменяется временным потеплением, за которым вновь следует обострение и т. д.

Дональд Трамп
Дональд Трамп
Иван Шилов © ИА REGNUM

В торжествах по случаю годовщины окончания военной фазы конфликта принял участие Ким Чен Ын. Возложив цветы на кладбище участников боевых действий, лидер страны указал на бессмертие подвига северокорейских солдат и офицеров, отметив, что их героический боевой дух в КНДР будут помнить вечно. Глава государства также наградил именным оружием — пистолетами «Пэктусан», получившими название в честь корейской священной горы, которая находится в КНДР, — ряд военачальников Корейской Народной Армии (КНА).

Вулкан Пэктусан. Снимок НАСА
Вулкан Пэктусан. Снимок НАСА

Дата 27 июля не осталась незамеченной и на Юге Корейского полуострова. Именно в этот день в Сеуле, после сорокадневной паузы, произошло назначение нового министра объединения Южной Кореи, отвечающего за отношения с Севером, которым стал Ли Ин Ён; прежний глава ведомства Ким Ен Чхоль подал в отставку еще 16 июня, сразу после резонансного подрыва северокорейскими властями бывшего офиса межкорейской связи в Кэсоне. Офис был закрыт за неделю до этого, и именно с этого момента тогда начался новый виток обострения между Пхеньяном и Сеулом. Дело дошло до взаимных угроз: Север пригрозил занятием демилитаризованной зоны, а Юг — «всесторонним и решительным ответом». Почему это обострение тогда произошло? Официальная версия, которой в целом придерживаются обе корейские стороны, заключается в том, что организациями перебежчиков из КНДР с территории Юга запускались воздушные шары с агитационно-пропагандистскими материалами против северокорейского руководства и его курса, которые ветром уносило на территорию Севера. Пхеньян делал по этому поводу Сеулу несколько представлений, в которых указывалось, что подобные действия противоречат положениям Пханмунджомской декларации, подписанной лидерами Севера и Юга в апреле 2018 года; Юг поначалу реагировал вяло и противоречиво. С одной стороны, он обещал пресечь эти провокации, а с другой — указывал, что не может нести ответственности за действия не своих граждан. На следующий день после ликвидации Пхеньяном кэсонского офиса, сопровожденной официальным разрывом диалога, южнокорейские власти спохватились и бросились заверять Север, что примут самые решительные меры и будут пресекать нарушения «в соответствии с внутренним законодательством». Но было уже поздно. Взорванный офис положил начало раскрутке противостояния.

Повторим, это официальная версия. Есть и другая, более глубокая и близкая к действительности. Она состоит из двух частей. Первая имеет межкорейскую проекцию и связана со всяческим торможением стороной Юга снятия с КНДР экономических санкций и реализации достигнутых двумя лидерами договоренностей о широком возобновлении контактов и обменов в сфере экономики. Грубо говоря, шума от нормализации было много, а дела мало. И это возмутило Север, не увидевший от нее нормальных результатов. Вторая часть, тесно связанная с первой, заключается в том, что действия Юга, который на самом деле действительно не прочь развивать отношения с Севером и которому не чужды идеи объединения страны (правда, на своих условиях), натолкнулись на противодействие США. Провал последнего саммита с участием Ким Чен Ына и Трампа в конце февраля 2019 года в Ханое развел американскую и северокорейскую стороны по разным углам политического ринга, подвесив тем самым вопрос денуклеаризации КНДР, ради которого Вашингтон этот диалог тогда и инициировал. Требуя от Пхеньяна отступить в ядерном вопросе, Белый дом явно перегнул палку, ибо повел себя двусмысленно, принявшись откровенно манкировать собственными ответными шагами по части снятия с КНДР санкций и предоставления ей гарантий безопасности. Вопрос встал ребром: что раньше — денуклеаризация или отмена санкций с выдачей гарантий. Когда стало ясно, что настоящих гарантий не будет, а идет игра на «обведение вокруг пальца» северокорейской стороны, переговоры были прерваны. И с тех пор так и не возобновлялись. Продолжая эту часть версии, можно сказать, что, шумно поссорившись еще и с Южной Кореей, Ким Чен Ын таким вынужденным способом — другого не было — пресек попытки Вашингтона использовать Сеул в качестве троянского коня, пусть даже и против его воли, по сути — втемную.

Северокорейская мобильная межконтинентальная баллистическая ракета Хвасон-14
Северокорейская мобильная межконтинентальная баллистическая ракета Хвасон-14
Stefan Krasowski

Зачем это было нужно Трампу? А вот здесь мы подходим к тому, что определяет всю остроту «текущего момента» между Пхеньяном и Вашингтоном, отголоском которой являются южно-северные противоречия. Осознав, что потерпел провал в рискованном мероприятии, которое было затеяно для демонстрации «блестящих» дипломатических способностей американского президента и «успехов» его внешнеполитической деятельности в таком чувствительном вопросе, как ядерная сфера, Трамп не смог этот провал признать. И потому, что это превращалось бы в капитуляцию на внешнеполитическом фронте в преддверии президентских выборов в самих США. И ввиду того, что параллельно разворачивалась драма с американским односторонним выходом из Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД) по иранской ядерной программе. Два «ядерных» фиаско в один момент — такого электоральный «престиж» Трампа однозначно не выдерживал, поэтому было принято соломоново решение. В крахе переговоров с КНДР не признаваться и всячески затягивать время, ведя диалог ради диалога хотя бы до ноября, когда пройдут президентские выборы в США. А уж после них, в случае победы, решать, что делать дальше.

Возможен ли был такой вариант с молчаливым «подыгрышем» Пхеньяном Вашингтону и сохранением временного статус-кво? Да, но в одном случае — и здесь мы подходим к главному, ключевому игроку, вовлеченному в нынешний «корейский кризис», — Китаю. Уровень влияния Пекина на Пхеньян — серьезный и бесспорный. Все слухи об «охлаждении» отношений остаются слухами, тем более что и относятся они к прошлому. Неслучайно переговорный процесс Кима с Трампом все время сопровождался интенсивными контактами северокорейского лидера с Си Цзиньпином, который даже совершил первый за длительное время визит в столицу КНДР. Пекин, в свою очередь, действует в тесном взаимодействии с Москвой. В ноябре прошлого года общественность была проинформирована о появлении поправок к совместному российско-китайскому плану урегулирования на Корейском полуострове, в русле которого и развивались переговоры Кима и Трампа до их завершения; детали уточненной дорожной карты не разглашались, но они были направлены всем участникам переговорного процесса, включая США.

С тех пор прошло более полугода, но если что и изменилось, то не в американо-северокорейских, а в китайско-американских отношениях, которые усилиями Вашингтона из состояния обостряющихся противоречий все быстрее деградируют до стадии полноценной холодной войны и даже конфронтации. США не скрывают и военных приготовлений, включая попытки поставить под сомнение с помощью авианосцев права и интересы Китая в Южно-Китайском море (ЮКМ), а также торгуют оружием с Тайванем и усиленно сколачивают против КНР «индо-тихоокеанский» военный блок, рассчитанный на блокаду проливов, обеспечивающих Китаю морскую торговлю. В этой ситуации было бы как минимум странно, если бы Пекин усердствовал в том, чтобы помочь Трампу развязать в преддверии выборов северокорейский узел. На наш взгляд, Китай как минимум не препятствует Пхеньяну в том, чтобы жестко настаивать на своей позиции. Поэтому в условиях прерванного диалога двух сторон КНДР не собирается и делать вида, будто диалог движется, на что очень рассчитывала американская сторона.

Авианосец USS John C. Stennis ВМС США
Авианосец USS John C. Stennis ВМС США
Official U.S. Navy Page

Сегодня, после того, как Пхеньян отказался от переговоров с Вашингтоном, чтобы не быть использованным в предвыборных интересах Трампа, а Пекин, которому американские власти, по сути, объявили холодную войну, по понятным причинам не собирается использовать свое влияние, чтобы помочь Белому дому, США начинают новую кампанию дезинформации международной общественности. Первое, что предприняли в Вашингтоне, — распространение слухов. Будто бы переговоры с КНДР вот-вот возобновятся и будут конструктивными. Первая реакция из Пхеньяна последовала 4 июля, когда первый заместитель главы МИД КНДР Чхве Сон Хи призналась в том, что «ошеломлена» наводнившими информационное поле сообщениями о якобы «близости» новых переговоров между лидерами Севера Кореи и США. Поскольку эти слухи гуляют по западным СМИ и сегодня, обращаем внимание читателя на то, что их источник, как видим, был раскрыт уже достаточно давно.

Дальше — больше. О категорическом отказе Пхеньяна вести переговоры с Вашингтоном 7 июля сообщил руководитель департамента МИД КНДР по делам США Квон Чжон Гын. Дипломат отметил, что официальный Вашингтон «настойчиво цепляется за враждебную политику» в отношении Севера, «не готов предложить никаких новых условий и использует эту тему для решения внутриполитического кризиса». Поэтому КНДР «не видит необходимости в переговорах на высшем уровне и шокирована сообщениями о возможном саммите». Еще через несколько дней в информационный «бой» вступила «тяжелая артиллерия»: приобретающая все больший и самостоятельный политический вес младшая сестра Кима — Ким Ё Чжон — заявила, что саммит КНДР и США невозможен, «пока Вашингтон не изменит свою основную позицию». И предложила «сменить основную тему переговоров с «денуклеаризации в обмен на снятие санкций» на «прекращение враждебности в ответ на возобновление консультаций КНДР и США». То есть опять-таки потребовала от Трампа честного диалога и опережающих гарантий безопасности, подчеркнув тем самым, что Северная Корея не считает возможным играть в предвыборные игры американского президента и вытаскивать его из тупика, куда он сам себя загнал.

Можно рассуждать о том, выгодна ли Пхеньяну или Пекину, с которым он тесно связан, победа в США Джо Байдена, но нельзя не понимать, что северокорейская позиция полного неприятия американских действий имеет как минимум две причины:

  • собственное недоверие Пхеньяна к Вашингтону, закрепленное в сознании северокорейской элиты и народа многими десятилетиями попыток США уничтожить КНДР;
  • и то поведение, которое США сегодня демонстрируют по отношению к Китаю, особенно по части перевода изначально торговых противоречий в русло военно-политической конфронтации.
Плакат КНДР
Плакат КНДР

Все больше создается впечатление, что Трамп сам себя загнал в угол, нарисовав себе какую-то оторванную от реальности картину американского всемогущества, для которого согласиться с кем-то на переговоры, даже отнюдь не равноправные, с попытками нажима или обмана, — это уже его облагодетельствовать. Отслеживая и анализируя со стороны США какие-то жалкие попытки «надувания щек», очень напоминающие блеф на пустом месте, чем занимается в последние недели госсекретарь Майк Помпео, возникает ощущение, что пресловутый «король» обнажился уже до полного неприличия. Просто какой-то детский сад, когда «великая» Америка для того, чтобы объяснить причины срыва переговоров с маленькой КНДР прибегает к аргументации, которой пользуется и сам Пхеньян. И при этом Трамп и его рупор Помпео демагогически переворачивают все с ног на голову. И «на голубом глазу» утверждают, что это будто бы не Ким в упор не видит Вашингтон в качестве «партнера по переговорам», разумеется, при поддержке в этом Пекина. А что это, оказывается, сами «бывшие сверхдержавники» — г-да Помпео с Трампом — хотят от переговоров с Кимом определенной конкретики, без которой они на них якобы не готовы.

Между тем разве не понятно, что реальная ситуация такова, что если завтра Ким, согласовав общий план действий с Пекином, поманит Трампа пальчиком, пообещав публично сказать при встрече про него хорошие слова, то американский президент побежит за этим пальчиком, как мальчик. И при этом всем вокруг будет рассказывать, какой он «крутой» и как он «нагнул» северокорейцев в «ядерном» вопросе. Раньше Америка брала силой и нахрапом, сейчас пытается одолеть откровенным блефом. Возникает закономерный вопрос: это Трамп такой наивный? Он действительно не разбирается во внешней политике, как утверждает его визави Байден, от слова «совсем»? Или это в полный голос начинают заявлять о себе вызревшие под спудом американских внутренних проблем — от вируса до «апартеида наоборот» — «перестроечные» издержки в самих США?

Дональд Трамп и Ким Чен Ын
Дональд Трамп и Ким Чен Ын
White House

Американская оппозиция, с пеной у рта атакующая действующего президента, который начинает под грузом свалившихся на него проблем все больше и все откровеннее впадать в прострацию и пропускать удары, искренне уверена, что ведет борьбу за «правое дело». И что будто бы занимается восстановлением исторически традиционной внутренней и внешней политики США. Уловив, «куда дует ветер», в этот хор с энтузиазмом неофитов вливаются и республиканские голоса. Например, многих демократов по части критики Трампа сегодня переплевывает экс-советник по национальной безопасности Джон Болтон, раздающий направо и налево очерняющие бывшего «шефа» интервью не только американским, но и иностранным СМИ. Нам ли в России не видеть на этом и других многочисленных примерах всей глубины того ослепления взаимной ненавистью и духом вражды, который обуял американские элиты настолько, что они готовы искать пути решения своих проблем на путях борьбы с собственной властью руками внешних оппонентов? Вопрос о том, пройдет ли американская «перестройка» до конца и приведет к логическому завершению, как в случае с СССР, или в элитах США обнаружатся остатки сил, способных к деятельному сопротивлению обуявшим страну откровенно ликвидационным настроениям, мы оставляем без ответа. Знать будущее не дано никому, предвидеть — единицам. Но что-то подсказывает: ситуация в Америке зашла уже слишком далеко и готовиться следует к самым радикальным вариантам ее разрешения. В ту или иную сторону.

Читайте развитие сюжета: Помпео назвал политику Китая тиранией