Инцидент на польско-чешской границе с вторжением польских солдат в Чехию, захватом и удержанием там часовни, хотя и в анекдотичной форме, но вновь напомнил о территориальных претензиях Польши к сопредельным государствам.

Иван Шилов ИА REGNUM
Польша

Россия, как никто другой, постоянно сталкивается со стороны Польши с враждебными выпадами, клеветой и дезинформацией. Русофобия там родилась не сегодня и имеет глубокие исторические корни. Как и чванство вперемешку с неблагодарностью ко многим своим соседям, не только к России, но к ней в первую очередь.

В этой связи нелишне напомнить о некоторых страницах истории. Как раз в эти дни исполнилось 205 лет с окончания в 1815 году Венского конгресса, на котором в течение нескольких месяцев решалась судьба постнаполеоновской Европы, и где наиболее остро стоял именно польский вопрос.

Решающую роль в победу над Наполеоном внесла Россия, однако на Конгрессе она оказалась во враждебном, хотя и льстивом, окружении. Англия, Австрия и Пруссия, объединяемые интригами австрийского канцлера Меттерниха, к которому присоединился представлявший побежденную Францию Талейран, пытались создать такое послевоенное устройство Европы, которое бы сдерживало и ослабляло влияние России.

И как показали дальнейшие события, антирусская стратегия Меттерниха успешно сработала, приведя в итоге к Крымской войне 1853−1856 годов объединенного Запада против России. По масштабу и характеру эту войну можно считать предтечей последующих мировых войн.

Всех этих сложностей Российская империя, разгромившая в 1812 году непобедимую французскую армию, могла бы избежать. Могла! Если бы последовательно руководствовалась своими национальными интересами. Однако Александр I, стремившийся играть роль вершителя судеб Европы, угождая своим личным амбициям, пренебрег интересами своей страны, сделав ее заложницей в европейских политических играх.

Александр I принимает капитуляцию наполеоновского Парижа. Литография, 1814

Русская армия прошла всю европейскую кампанию 1813−1814 годов, обильно полив своей кровью поля сражений. Для Александра I это была приемлемая цена за то, что он въехал в Париж победителем. Россия же, которая понесла колоссальные потери в войне с Наполеоном, взамен не получила ничего. Более того, выгодоприобретателями от включения польских земель в состав Российской империи оказались страны Западной Европы, стремившиеся любой ценой ослабить возросшую мощь Российского государства.

И польский вопрос здесь оказался как нельзя кстати. В свое время Наполеон создал из остатков Речи Посполитой, доставшихся во время ее предыдущих разделов Пруссии и Австрии, так называемое Герцогство Варшавское. Возрождать полноценное польское государство в планы Наполеона не входило, ему нужен был всего лишь послушный вассал как плацдарм для нападения на Россию. Не случайно даже слова «Польша» в названии марионеточного Герцогства Варшавского не было.

Западные державы хотели довершить уничтожение Польши как таковой и предлагали разделить Герцогство Варшавское в основном между Австрией и Пруссией. И Австрия, и особенно Пруссия, проводили на захваченных польских землях политику последовательного онемечивания. Ни польскому языку, ни польской культуре в этой политике места не было.

Однако за поляков вступился Александр I, находившийся под сильным влиянием своего друга детства, польского князя Адама Чарторыйского. У того же были далеко идущие планы: воспользоваться защитой императора России для того, чтобы со временем возродить Речь Посполитую, близкую к ее прежним границам. В том числе и за счет русских земель в Белоруссии и на Украине.

Жан-Батист Изабе. Венский конгресс. 1814

Считается, что на Венском конгрессе Россию в польском вопросе поддерживала Пруссия. Но это поверхностный взгляд. На самом деле Пруссия преследовала сугубо свои антироссийские интересы и в создании Царства Польского в составе России видела мину замедленного действия под нашу государственность.

Известны слова канцлера Пруссии Гарденберга: «Сила России скорее ослабеет, чем увеличится от этого нового Польского королевства… Поляки будут пользоваться привилегиями, каких нет у русских… И скоро дух двух наций станет в совершенной оппозиции».

Англия и Австрия, соглашаясь на создание автономного Царства Польского в составе Российской империи, тоже рассчитывали, и не без успеха, использовать этого польского «троянского коня» для ее внутреннего ослабления.

Многие умные люди в России предупреждали Александра I об опасности включения Польши в состав Российской империи. Однако император, продолжая играть роль якобы вершителя судеб народов Европы и самого великодушного правителя, выступил с идеей образования Царства Польского в составе России с широкими правами автономии.

Щедрость Александра I была поистине «царской». Благодаря России на карте сохранилось само название «Польша». Более того, Александр I даровал Царству Польскому конституцию, в которой он отказывал своему народу. Причем с невиданными привилегиями: выборный Сейм, неприкосновенность личности, свобода прессы и вероисповедания, армия (да-да, собственная польская армия) и, наконец, использование польского языка во всех официальных документах.

Александр I. Неизвестный художник

Чем же отплатила нам Польша? Двумя кровопролитными восстаниями 1830−1831 и 1863−1864 годов, которые сопровождались невероятной жестокостью по отношению к русским солдатам и мирному белорусскому и украинскому населению. Территория Польши на многие годы стала рассадником преступности в России. На польских землях, пользовавшихся автономией, находили прибежище многие криминальные авторитеты, которых не могли там достать российские правоохранительные органы.

Державы Запада фактически создали в Царстве Польском плацдарм для подрывной и террористической деятельности против России и внутри России. Пользуясь западной помощью, поляки вели по всей стране террористическую деятельность, финансировали боевиков партии эсеров, делали все возможное для подрыва государства Российского.

Такова была цена за желание Александра I «очаровать» поляков и всю Европу. «Властитель слабый и лукавый», — сказал о нем А. С. Пушкин. Отсутствие геополитического мышления, заискивание перед Западом, желание в своем либерализме быть «святее папы Римского» всегда дорого обходились нашей стране. В конце XX века Михаил Горбачев также стремился «очаровать» западных лидеров, которые в 1991 году с улыбками на лицах похоронили Советский Союз. И Польша здесь опять была в первых рядах.

Максымилиан Герымский. Разъезд польских повстанцев. 1872

Сегодня правящие польские круги играют неприглядную роль американского форпоста в противостоянии с Россией в расчете на то, что Америка поможет восстановить историческую Речь Посполитую. Но этого никогда не будет. Полякам западные стратеги из НАТО и США уготовили сомнительную честь «пушечного мяса».

В российской внешней политике «польский казус» должен быть отчеканен стальными буквами. Мы никогда не были и не будем с Польшей ни союзниками, ни даже временными попутчиками, хотя никто не сделал для сохранения Польши на карте Европы больше, чем Россия.

Бессмысленно апеллировать к польскому здравому смыслу или обвинять Польшу в черной неблагодарности. В геополитике не обижаются, а делают выводы. И вывод этот состоит в том, что Польша всегда стремилась быть орудием против России самой сильной в конкретный исторический период державы Запада. Сейчас это США.

Польша будет угождать Америке даже в ущерб Евросоюзу. Как угождала она Наполеону в ущерб Пруссии и Австрии. С такой страной возможно только минимизированное мирное сосуществование. И абсолютно прагматичный подход в экономических вопросах. Отсутствие иллюзий в отношении Польши уже делает нас сильнее.

Елена Панина — депутат Госдумы, директор Института Русских стратегий (РУССТРАТ)