Ливия
Ливия
Иван Шилов © ИА REGNUM

Восток — дело тонкое. Когда появились сообщения о том, что после московской конференции по Ливии с участием командующего Ливийской национальной армией генерала Халифы Хафтара и главы Правительства национального согласия (ПНС) Ливии Фаиза Сараджа, которые вели так называемые непрямые переговоры при прямом посредничестве России и Турции, состоялся телефонный разговор между президентом США Дональдом Трампом и президентом Турции Реджепом Тайипом Эрдоганом, возник интригующий казус. Кто кому звонил на сей раз, Трамп Эрдогану или Эрдоган Трампу? «Голос Америки», сообщая об этом разговоре, почему-то сначала сослался на пресс-службу турецкого лидера. И только чуть позже представитель пресс-службы Белого дома уточнил:

«Президент Трамп провел переговоры с президентом Эрдоганом». Оба «лидера обсудили ситуацию в сфере безопасности в Сирии, Ливии, протесты в Иране и (инцидент) со сбитым Ираном рейсом PS752 «Украинских международных авиалиний».

Смысл обозначенного нюанса в том, что США, а вслед за ними и их некоторые западные партнеры, признавая, что Россия и Турция проявили инициативу в выстраивании ливийского урегулирования, стали заявлять, что московская конференция якобы оказалась «провальной» в силу того, что сторонам не удалось подписать мирное соглашение. Поэтому Эрдоган стал проявлять дипломатическую активность на американском направлении, связывая все перспективы с намеченной на 19 января международной конференцией в Берлине. Но по факту такую видимую активность проявляют все же США. Напомним, что США выступили против ввода иностранных войск в Ливию. Тем не менее парламент Турции одобрил такой закон, и он был подписан Эрдоганом. Сама по себе эта акция стала определенным катализатором в развитии событий.

Гражданская война в Ливии
Гражданская война в Ливии
Magharebia

После того когда президент России Владимир Путин и Эрдоган согласовали единую позицию по ливийскому урегулированию, совместно выступив с призывом к конфликтующим сторонам с 12 января «немедленно прекратить боевые действия», появилась возможность и для работы московской конференции. При этом изначально было очевидно, что она носит промежуточный характер, призвана решить определенные задачи локального уровня типа подписания соглашения о прекращении огня. Остальные проблемы можно было вводить в переговорную повестку намеченной берлинской конференции. Но кто-то, скорее всего, турецкая сторона и Хафтар, решили завысить планку взаимных требований, что сбило переговорный сценарий. Хафтар заявил, что не будет подписывать соглашение о перемирии с силами Сараджа, пока в него не будут внесены все его замечания и правки, и поставил вопрос о необходимости дополнительно «всесторонне изучать условия соглашения на предмет существующих в нем пробелов».

Речь идет о пункте о разоружении, роспуске и ликвидации вооруженных милиций, отказе от посредничества Турции и требовании о выводе ее войск из Ливии, а также приостановке действия подписанного ПНС и Анкарой в конце ноября меморандума о сотрудничестве, в том числе в военной сфере. Позднее Хафтар заявил ближневосточным СМИ, что российско-турецкий план «оставлял без внимания многие из требований, в том числе об установлении крайнего срока роспуска правительственных сил и формирования правительства национального единства». Не случайно на это резко отреагировала турецкая сторона. Эрдоган заявил, что Хафтар «сбежал из Москвы», и пригрозил преподать ему «урок, которого он заслуживает». Что касается Москвы, то она выступила тоньше.

Глава МИД России Сергей Лавров откровенно заявил, что «переговоры по урегулированию в Ливии, прошедшие под эгидой МИД и минобороны России и Турции, изначально рассматривались как часть мирного процесса, который будет продолжен на конференции в Берлине», и что «мы никогда и не делали вид, что переговоры в Москве должны быть итоговой встречей, которая бы разрешила все вопросы без исключения». Действительно, решить в Москве такие ключевые вопросы, как «разделение властей в Ливии и территориальное устройство», чтобы это устроило всех, было невозможно. Но сам факт переговоров между конфликтующими сторонами является ощутимым прогрессом, как и то, что Россия и Турция после астанинского процесса предприняли попытку действовать совместно уже в Ливии, что шокирует Запад.

Издающееся в Англии Rai Al Youm считает, что Путин оказывает поддержку Эрдогану, у которого «сейчас мало друзей в Средиземноморском регионе как среди арабов, так и среди европейцев», хотя его поддерживает Катар и правительство Сараджа в Ливии, в то время как на Хафтара оказывают давление союзные с США страны региона. В свою очередь турецкое издание Yeni Akit, утверждает, что сценарий московской конференции по Ливии был изначально хорошо известен в Москве и в Анкаре, но полная картина должна раскрыться на берлинской конференции, которая, возможно, «выбросит мертворожденного ребенка», но при условии, если кто-то попытается удалить из числа «архитекторов ливийского процесса Россию и Турцию» или «завлечь Турцию в какой-нибудь альтернативный проект».

Встреча Владимира Путина с Президентом Турции Реджепом Тайипом Эрдоганом. Стамбул. 2020
Встреча Владимира Путина с Президентом Турции Реджепом Тайипом Эрдоганом. Стамбул. 2020
Kremlin.ru

Добиться такого будет непросто, так как Путин и Эрдоган, выработав собственную «ливийскую линию», заметно обогнали другие заинтересованные силы, особенно Европу, у которой нет единой позиции. Франция поддерживает Хафтара, Италия — Правительство национального согласия, но параллельно наводит мосты и с Хафтаром. При этом и Париж, и Рим имеют виды на ресурсы Ливии и в этом вопросе жестко конкурируют друг с другом. Еще одна проблема для ливийской конференции в Германии: будут ли в ней участвовать сами ливийцы, которые в Москве согласились только на непрямые переговоры? К тому же США, видимо, не случайно отстранено наблюдают за ливийскими событиями и не копают «глубоко», даже несмотря на то, что видят, как в Ливии разворачивается алгоритм российско-турецкого сотрудничества.

Как пишет один турецкий эксперт, «обе страны идут в Ливию, демонстрируя свои побитые в сирийской войне кулаки, с опытом — во многом успешным — посредничества и рубки гордиевых узлов». Анкара не считает, что в ситуации с Ливией все потеряно, хотя глава МИД Турции Мевлют Чавушоглу полагает, что «если столкновения непосредственно затронут ливийскую столицу Триполи, то бои могут продолжаться годами, и Ливии будет грозить развал». Восток — дело тонкое, повторим еще раз. И будем с интересом ожидать того, что произойдет в Берлине на международной конференции по Ливии. На эту встречу приглашены США, Россия, Великобритания, Франция, Китай, ОАЭ, Турция, Конго, Италия, Египет, Алжир, а также руководство ООН, Европейского союза, Африканского союза и Лиги арабских государств. Отдельно упомянуты Сарадж и Хафтар.