Иван Шилов © ИА REGNUM

Сегодняшнее, 9 декабря, чтение письмо апостола Павла своему другу и нередкому попутчику в дороге, апостолу Тимофею. Глава первая из Первого послания, самое начало:

«Павел, Апостол Иисуса Христа по повелению Бога, Спасителя нашего, и Господа Иисуса Христа, надежды нашей, Тимофею, истинному сыну в вере: благодать, милость, мир от Бога, Отца нашего, и Христа Иисуса, Господа нашего. Отходя в Македонию, я просил тебя пребыть в Ефесе и увещевать некоторых, чтобы они не учили иному и не занимались баснями и родословиями бесконечными, которые производят больше споры, нежели Божие назидание в вере. Цель же увещания есть любовь от чистого сердца и доброй совести и нелицемерной веры, от чего отступив, некоторые уклонились в пустословие, желая быть законоучителями, но не разумея ни того, о чем говорят, ни того, что утверждают» (1Тим.1:1−7).

Вначале заметим, что выражение «нелицемерной веры» следовало бы перевести как «веры непритворной», ибо «лицемерие» по-русски это все же предвзятое отношение к другому человеку, оценка и измерение его «по лицу», то есть обычно по статусу, положению. Здесь же речь идет о двуличии, притворстве, то есть изображении такого человека, который надевает на себя самого маску, прикидываясь набожным и ревностным, всю ревность свою направляя, как правило, на пустую болтовню.

Итак, Павел просит Тимофея остаться в Ефесе. На днях мы как раз разбирали послание апостола Ефесянам, в котором он успокаивает христиан, обращенных из язычников, что новоиспеченные законоучители, требующие от них пройти все стадии посвящения, действуют вопреки Евангелию, то есть нелегально. Мифами и генеалогиями — говорит здесь апостол — подменяют благодать и благоустроение Бога, являемое в созидательной вере. Мертвым, да к тому же ошибочным «знанием» заменяют знание о Боге опытное. Община в Ефесе, похоже, столкнулась с целым нашествием таких «учителей», раз Павел, отходя дальше, просил своего друга и попутчика еще задержаться некоторое время тут и заняться вразумлением уже конкретных персонажей, которые развели такую дурную деятельность.

Апостол Тимофей. Икона
Апостол Тимофей. Икона

Упомянутая здесь Павлом «генеалогия», скорее всего, не желание изучать, кто кого родил из древних патриархов. Имеются в виду бессмысленные разговоры о том, требует ли христианство прежде натурализации в иудаизме. Под «баснями» и «мифами» (буквально), вероятно, имеются в виду умозрительные «богословские» конструкции, создаваемые от небольшого ума и длинного языка с целью заболтать тему, превратить благовествование в набор мелочных религиозных предписаний. Поведение людей болтливых и недалеких однообразно и всегда предсказуемо, выдает желание учить других, занять влиятельное положение. Такие в первую очередь уклоняются «в пустословие, желая быть законоучителями, но не разумея ни того, о чем говорят, ни того, что утверждают».

Человеческое тщеславие, стремление стать заметным, не ограничиваются одной лишь демонстрацией собственного интеллектуального ничтожества, нахраписто преподносимого как «духовное» превосходство. Тщеславие — что выражается этим словом? «Слава» — показ, обнаружение, «тщета» — пустота, бессодержательность. Итак, тщеславие — это ненаполненная содержанием демонстрация. Однако тщеславный человек, демонстрируя себя, демонстрирует в первую очередь и «величие своих мыслей». И станет так же тщетно, бессодержательно изображать Христа, Церковь, да все, что угодно.

Если в апостольские времена проблема, как мы видим, стояла остро, то можно ли считать, что спустя века дело решили, болтунов поставили на место и все стало в разы лучше? Нет. Болтунов если и «поставили на место», то ровно на такое, на какое они себя сами определили. На место законоучителей. Болтунов стало в разы больше. Но поскольку тщеславить себя напрямую в Церкви стало немодно, то они начали тщеславить Бога, Христа, Церковь, возвеличивая тем самым себя, хоть и не напрямую, а окольными путями.

Чем звонче проповедник вещает о Боге, находя для того лишь глаголы «велит» и «требует», чем превосходней и цветистей в его речах божественные титулы, которые он вынес из семинарии, научившей его тщеславиться и тщеславить, чем яростнее обличает «мир сей» за то, что тот «к Богу не идет», то есть не идет, не спешит послушать лично его проповедей и поучений, тем выше он в глазах облепившей его паствы. Он поставлен учить тому, в чем сам не разбирается, говорить то, что сам не понимает. Штампованными, замусоленными выражениями тщеславит Бога.

Далее Павел говорит, что закон выглядит внятно в глазах тех, кто в законе не нуждается. В этом есть некоторый парадокс, но на самом деле это так. На взгляд того, кто изначально не ворует, не убивает и даже мысли такой не имеет, «запрещающие» воровство и убийство заповеди выглядят не указом, а очевидностью, констатацией факта, не нуждающейся в том, чтобы подтверждать иным еще способом. «Закон положен не для праведника, но для беззаконных и непокоривых, нечестивых и грешников, развратных и оскверненных, для оскорбителей отца и матери, для человекоубийц» и так далее, продолжает Павел. Апостол с такими злокозненными требует вообще не общаться и сам, людей, потерявших совесть, «предает сатане».

Диего Веласкес. Святой Павел. 1619
Диего Веласкес. Святой Павел. 1619

У нас же сейчас что ни «слово о Церкви», так в нем полагается проповедовать, что она «собрание кающихся грешников». То есть тех самых, для кого закон положен. А места тем, кому закон не нужен, в ней нет. Даже не предусмотрено. Ибо любой из этих тщеславящих Бога законоучителей скажет, что грешные все насквозь, а кто так не считает — сам «тщеславен». Вот так, все перевернули, что смогли, вернув закон и на подзаконных, полагая прочность и надежность своего положения. Для этого всего-то потребовалось измельчить понятие «греха», вывести его из социального в сферу «личного», заставить с этим всем «бороться».

Тут, конечно, все эти законоучители и расцвели, ибо раскрылись безграничные возможности для манипуляции, не требующие ни особого ума, ни ответственности, ни социальной активности. Закон, нагружая человека задачами неосознаваемыми и оттого неисполнимыми, в конечном итоге провоцирует бездействие. Павел постоянно повторяет эту мысль. И хорошо бы ее усваивали те, кто ответственен за свою паству.