Сенат США вслед за Палатой представителей проголосовал единогласно за законопроекты «О правах человека и демократии в Гонконге» и «О Гонконге». Версии этого вмешательства во внутренние дела КНР разных палат Конгресса немного отличаются друг от друга, а на подпись президенту нужно представлять согласованный вариант, поэтому из верхней палаты документ отправлен в нижнюю.

Гонконг. КНР
Гонконг. КНР
Diliff

Предстоит согласование и выработка единого текста, который и будет передан в Белый дом. Первым из указанных законопроектов предусматривается введение санкций против должностных лиц автономии и центральных властей КНР, которых «уличат» (то есть, как водится, «назначат») виновными в нарушении «прав» оккупировавших мегаполис протестующих демонстрантов. Госсекретарь США — Майкл Помпео или кто-то другой, ввиду множащихся слухов о его скорой отставке — этим актом также обязывается не реже одного раза в год докладывать Конгрессу о сохраняющейся у Гонконга автономии от Пекина. Наличие такой автономии выдвигается условием сохранения мегаполису преференций в торговле с США. Дело в том, что в рамках модели «одна страна — две системы» Вашингтон имеет отдельные торговые отношения с КНР и с юридически входящим в ее состав Специальным автономным районом Сянган, как именуется Гонконг на языке китайской политической и правовой системы. Второй из рассмотренных Сенатом законопроектов запрещает продажу местным властям специального полицейского оборудования: резиновых пуль, электрошокеров, баллончиков с перцовым газом, амуниции и т.д. Смысл его в том, чтобы американские поставки не использовались для вооружения правоохранителей против демонстрантов.

Протест в Гонконге. КНР
Протест в Гонконге. КНР
美国之音久岛摄影

Единодушие, с которым документ прошел Сенат, получив поддержку и демократического меньшинства, и республиканского большинства, делает бессмысленным обсуждаемое экспертами вето, которое на него может наложить президент США Дональд Трамп, отказавшись подписывать. Во-первых, двумя третями в каждой из палат это вето преодолевается, и мало кто сомневается в том, что (если до этого дойдет) будут обеспечены даже не две трети, а все пять шестых, если не девять десятых голосов «агрессивно-послушного» американского законодательного большинства. Во-вторых, тот клинч, в который демократы и республиканцы вошли по импичменту Трампу, показывает, что обе партии в настоящее время в законодательном поле функционируют в известном режиме «бешеного принтера», жестко подчиняясь командам сверху, и без такой команды республиканцевам из Белого дома никакого единодушия бы не было. Это означает, что Трамп готов подписать законопроекты. В-третьих, вряд ли следует ожидать вступления их в силу по умолчанию, если президент воздержится от подписания, но при этом их и не заветирует. Отдавать инициативу, особенно в такой момент и на старте президентской кампании, было бы ошибкой и к тому же вступило бы в противоречие с лидерскими амбициями Трампа. Поэтому, скорее всего, не будет и умолчания, а следовательно, перед нами общий, к тому же демонстративный антикитайский консенсус американских элит, которые объединяются между собой в противостоянии Пекину, делая тем самым шаг к преодолению раздиравших их в последнее время внутриполитических разногласий.

Протест в Гонконге. КНР
Протест в Гонконге. КНР
Hf9631

Косвенно такое видение ситуации в китайско-американских отношениях подтвердил патриарх и кукловод американской политики Генри Киссинджер. Выступая на глобальном «Новом экономическом форуме», который проходит в Пекине по инициативе Bloomberg Media Group, он охарактеризовал двусторонние отношения как «предгорья холодной войны». И предположил, что спровоцированный конфликт может к привести даже к худшим последствиям, чем Первая мировая война. Это означает, что давление на Китай «решено» усилить, склоняя его даже не к компромиссам, а к односторонним уступкам. Почему? Здесь следует упомянуть о контексте, в который помещена нынешняя ситуация внутри и вокруг Гонконга, где с середины ноября происходит очередное, уже третье по счету с лета нынешнего года, обострение протестов. Первое началось в июне, в качестве «общественной реакции» на поправки в городской закон об экстрадиции. Ими разрешалась выдача беглецов от закона из Гонконга в континентальную часть КНР, а также в бывший Макао (ныне Специальный автономный район КНР Аомэнь) и на Тайвань. Правда, эти поправки были внесены еще в феврале, но до самого июня протесты носили вялотекущий характер; максимум, достигнутый на второй акции в конце апреля, добрался «лишь» до 130 тыс. человек, что не идет ни в какое сравнение с первой же акцией летнего обострения. Тогда, 9 июня, только по официальным данным вышли почти четверть миллиона, а сами организаторы митингов называет цифру, превышающую миллион. Поскольку именно в эти дни с Трампом, направившимся в Европу, на празднование 75-летия высадки экспедиционного корпуса союзников в Нормандии, в Лондоне вела переговоры королева Елизавета II, «злые языки» заговорили о начале антикитайской «большой игры». И чем дальше, тем больше эта версия получала подтверждение.

Два миллиона человек во время акции протеста. Гонконг 16.06.2019
Два миллиона человек во время акции протеста. Гонконг 16.06.2019
Studio Incendo

Главное, что отражает всю суть поведения лидеров протеста, управляемых опытными кукловодами: 15 июня, менее чем через неделю после первой крупной вспышки насилия, администрация Сянгана приостановила рассмотрение законодателями внесенного проекта поправок по экстрадиции, по сути, удовлетворив претензии протестующих и протянув им руку для переговоров и консультаций. Тщетно: ответом стала эскалация беспорядков, которые с каждым днем стали превращаться в холодную гражданскую войну. Первое обострение завершилось 1 июля штурмом парламента — Законодательного собрания, здание которого несколько часов находилось в руках погромщиков. Именно тогда стало ясно, что целью их действий являются не политические требования, которые так и не были сформулированы до тех пор, пока захватчиков не выкинула из парламента подоспевшая полиция, а устройство хаоса с целью давления на центральные власти в Пекине. Вторая волна протестов накрыла Гонконг (Сянган) в августе, и главный удар был нанесен по станциям метро, некоторые из которых попросту были разгромлены раскачивавшими толпу провокаторами. Именно тогда мировые СМИ облетела фотография встречи в фойе одного из отелей сотрудницы американского генконсульства Джулии Иде с протестными лидерами. Так вмешательство в события США и Великобритании, и ранее бывшее секретом Полишинеля, получило доказательное подтверждение. Помимо консульского инструктажа, отличились и американские СМИ. The New York Times направила в мегаполис около десятка корреспондентов, которые в массовом порядке брали и выпускали в эфир интервью с протестующими, а Los Angeles Times широко осветила уличную пресс-конференцию их марионеточных лидеров, организованную через один из социальных форумов. Внешняя заинтересованность налицо.

Формальным поводом к нынешней, третьей волне протестов, стала гибель 15 ноября одного из протестующих. Фактическую же причину обнародовала глава администрации Сянгана Линь-Чжан Юээ (Кэрри Лэм). Она призвала к прекращению насилия и вандализма хотя бы на время проведения намеченных на ближайшее воскресенье, 24 ноября, выборов в муниципальные окружные советы. Однако надежды на нормальное проведение голосования откровенно мало. Нынешняя волна особо жестокая: демонстранты применяют тактику захвата университетских кампусов, превращая их в цитадели вооруженного противостояния с полицией. Помимо «коктейлей Молотова», в дело идут катапульты и даже спортивные луки, из одного из которых был ранен полицейский. Захватив кампус Политехнического университета, погромщики подожгли мост, соединявший его с ближайшей станцией метро. Как и в августе, свою порцию бензина в огонь конфликта подливают и западные СМИ. Так, британский официоз BBC всячески растиражировал интервью с одним из лидеров протеста Джошуа Вонгом, выпускником иезуитского колледжа Коулун, который получил известность еще во время «зонтичной революции» 2014 года; формальным поводом для этого пиара послужил отказ ему в регистрации кандидатом на выборах из-за призывов к сепаратизму. И если выборы будут сорваны — а всё идет именно к этому, а также к заведомому непризнанию любых результатов волеизъявления уставших от уличной вакханалии и отсутствия защищенности городских жителей — спираль противостояния, без сомнения, закрутится еще круче. Всё больше признаков того, что оппозиция, приобретая «аппетит во время еды», по указке своих лидеров и их хозяев и спонсоров с Запада ведет дело к кровопролитию.

Зал заседаний заседаний в после штурма протестующими комплекса Законодательного совета. Гонконг. КНР
Зал заседаний заседаний в после штурма протестующими комплекса Законодательного совета. Гонконг. КНР
Tam Ming Keung

Отметим, что и в этом случае незадолго до активизации погромов, 23 октября, власти автономии сделали в адрес своих оппонентов жест доброй воли, отозвав законопроект об экстрадиции из Законодательного собрания, где его рассмотрение, как помним, было заморожено с середины июня. Ответом в очередной раз стала встречная эскалация, которая выглядит то ли ультиматумом администрации мегаполиса, то ли провокацией уверенных в своей безнаказанности и потому отказывающихся от диалога экстремистов. Обсуждению ситуации за переговорным столом они предпочитают уличное выдвижение новых требований. О прежнем поводе — законе об экстрадиции — давно и прочно позабыто. Сейчас лидерами погромщиков муссируется тема полной смены политической и избирательной систем автономии, что равнозначно прямому сепаратизму, ибо речь ведется о независимости такой системы от государственного Центра.

В этих условиях наблюдатели фиксируют определенную встречную активизацию властей, которые хотя не поддаются на провокации и не устраивают массового подавления протестующих армией, как на площади Тяньаньмэнь в Пекине в конце 80-х годов, но тоже явно готовятся к нарастанию хаоса. В Шанхае 4 ноября с К. Лэм встретился Си Цзиньпин, который выразил главе городской администрации полную поддержку, потребовав наказать виновных организаторов беспорядков. Через десять дней, 14 ноября, партийно-государственный лидер КНР еще раз вернулся к теме Гонконга, использовав для этого «поля» саммита БРИКС в Бразилии, где призвал к скорейшему прекращению хаоса и насилия. Бразильское заявление Си Цзиньпина послужило очередным ответом на продолжающееся западное вмешательство, когда за два дня до этого американский Госдеп и британский Форин-офис выступили с призывами сторон конфликта к «диалогу». Дождавшись жесткого ответа китайской стороны с требованием уважения суверенитета и прекращения подрывных действий против внутренней стабильности в Гонконге и в КНР, американцы продолжили подъем ставок в этой рискованной игре. Тогда и пошли в ход принятые на днях законопроекты, которые возмутительны не только фактом внешнего вмешательства, но и продолжением попыток распространения американской юрисдикции на весь мир. Однако в любом случае включение в антикитайские действия американских законодателей, да еще с демонстрацией показного единства с его подчеркнутой направленностью против Пекина, служит задачам интернационализации конфликта и вывода его совсем на другой уровень.

Полиция применяет слезоточивый газ для разгона протестующих
Полиция применяет слезоточивый газ для разгона протестующих
VOA Cantonese

Что и как дальше? Здесь следует иметь в виду не только внутренний, но и внешний контекст, в который помещены события в Специальном административном районе Сянган. Основных параметров этого контекста, на наш взгляд, три. Первый: продолжающаяся торговая война между КНР и США. Она в настоящий момент приостановлена, сроки введения новых американских тарифных санкций, охватывающих практически весь китайский экспорт в США, перенесены на два месяца — с 15 октября на 15 декабря, и этот срок приближается. Как признают в самом Белом доме, принятые палатами Конгресса законопроекты — не лучший фон для завершения переговоров, в которых с момента приостановки конфликта прошли уже два раунда — в Вашингтоне и в Пекине. С одной стороны, уже имеется договоренность по основным контурам нового «первого этапа» соглашения, в который включаются до 60% взаимных торговых претензий. Китай в них делает шаги навстречу, но не поступается принципами и не подпускает американцев к «красной черте», которой можно считать предъявленные Пекину Вашингтоном еще в мае 2018 года требования прекратить государственную поддержку своих высокотехнологичных отраслей, запустив туда иностранных (читай, американских) «инвесторов». С другой стороны, времени остается всё меньше, а градус взаимных противоречий, отражаемый дипломатическими протестными демаршами китайского МИД, всё нарастает. Означает ли это, что США готовятся уже в третий раз, после «дел» Мэн Ваньчжоу и самой компании Huawei, сорвать торговый компромисс, или нет — увидим. Автору этих строк уже приходилось излагать свою точку зрения, которая увязывает перспективу торгового соглашения с получением Трампом из Китая материалов на Джо Байдена, который засветился в Поднебесной со своим отпрыском не менее скандально, чем на Украине. С тех пор никаких видимых подвижек в этом вопросе не наблюдалось, но судя по тому, что против Китая ополчились и демократы, и республиканцы, можно предположить, что это условие Трампа вполне могло быть и ловушкой. И одновременно поводом к двухпартийному «междусобойному» компромиссу за счет Пекина. Если так, то придется признать, что Вашингтон полностью и окончательно утратил всякую договороспособность, превратившись в откровенного шулера, у которого «в колоде по шесть тузов», и все — крапленые.

Второй составляющей раскладов вокруг нынешнего обострения китайско-американских отношений могут служить итоги недавнего саммита АСЕАН, в ходе которого Китай существенно упрочил свои позиции в регионе, поколебав конкурирующие с ним американские планы подмять его под себя с помощью концепции «Индо-Тихоокеанского партнерства», плавно перерастающей в «восточную НАТО». Нынешний ход событий не устраивает Вашингтон, и это вполне может рассматриваться одним из факторов его игры на обострение. И третий, самый главный момент: расклады в самих США, где все, включая «трогательное» антикитайское единение республиканских и демократических сенаторов и конгрессменов, происходит на фоне страстей, бушующих вокруг запущенной процедуры импичмента. И что, если прохождение указанных законопроектов через «республиканский» Сенат является следствием размена на фактический слив демократами импичмента, перспективы которого сейчас, после отказа от прежних показаний главного «источника» обвинения, становятся даже не призрачными, а эфемерными? Но если так, то, как говорится, «смотри пункт первый»: перед нами самое натуральное политическое шулерство, возведенное в ранг международной политики. Имеется ли смысл с ними после этого договариваться, или можно только бесконечно разговаривать, чтобы не воевать? Ответ на этот вопрос, с одной стороны, похоже, что ясен, а с другой — предельно субъективен. И это — выбор каждого из ключевых субъектов современных международных отношений.

Возвращаясь к Китаю, отметим, что с его стороны на эти действия США последовала бурная реакция. Так или иначе, протест против американских политических «разводок», прежде всего против закона о защите прав человека и демократии в Сянгане, наряду с МИД КНР, позицию которого изложил его официальный представитель Гэн Шуан, высказали:

  • Канцелярия по связям Центрального народного правительства КНР в Сянгане;
  • Управление спецпредставителя МИД КНР в регионе;
  • Канцелярия Госсовета КНР;
  • Администрация самого Сянгана (Гонконга);
  • Комиссии по международным делам Всекитайского комитета (ВК) Народного политического консультативного совета Китая (НПКСК), главного совещательного органа КНР, и ВСНП, китайского парламента;
  • глава МИД КНР Ван И.

Отдельно следует сказать и об осуждении решения американского Сената представителями зарубежных китайских диаспор, и о вызове в МИД КНР по этому вопросу временного поверенного посольства США в Пекине. А также о демарше китайского посла в Лондоне, заявившего решительный протест британской стороне, дипломатия которой показала себя в рассматриваемом эпизоде надежной марионеткой Вашингтона.

Чем завершится очередной виток нарастающего противостояния, зависит от того, какое содержание в него вкладывают и чего хотят добиться американцы. Одно дело, если это тактическое предвыборное маневрирование Трампа, рассчитанное на возврат существенно растраченного общественного доверия и рейтинга, о чём свидетельствуют результаты социологических опросов по импичменту. Совсем другое — если перед нами стратегия, финал которой может оказаться непредсказуемым и очень серьезным по последствиям. Почему возникла такая дилемма? Прямо на фоне обострений внутри и вокруг Сянгана-Гонконга в Пекине прошла встреча премьера Госсовета КНР Ли Кэцяна с руководителями глобальных финансово-экономических институтов — Всемирного банка, МВФ, ВТО, Международной организации труда (МОТ), ОЭСР и Совета по финансовой стабильности «двадцатки». Официально обсуждали «Содействие открытости, стабильности и высококачественному развитию глобальной экономики»; о чём разговаривали в этих широких рамках конкретно, не сообщается. Поскольку случайных совпадений в политике, как правило, не происходит, закономерен вопрос о правомочности версии, выдвигаемой рядом экспертов: не пытается ли Вашингтон в противостоянии с Пекином апеллировать к внутреннему раскладу в КНР точно таким же образом, каким он в свое время задействовал в своих интересах «перестроечный» ресурс в нашей стране? Время покажет…