Один из моих коллег, норвежский профессор-славист, любит говорить своим студентам о том, что Россия и Норвегия всегда были добрыми соседями и никогда не конфликтовали друг с другом. Но это утверждение является правдой лишь частично. Норвегия как государство — да, не воевала. А вот как дело обстоит с норвежцами?

Норвегия
Норвегия

Сейчас, когда мы вспоминаем советских солдат, погибших 75 лет назад при освобождении самой северной части этой скандинавской страны во время Петсамо-Киркинесской операции, будет сказано немало теплых слов. Будем говорить мы. Надеюсь, что будут говорить и нам: об общей Победе, о вкладе разных народов в победу над нацизмом и его союзниками.

Но вспоминая рассказы родственников о блокадном Ленинграде, мне в голову лезут незамысловатые стихи Михаила Дудина, опубликованные тогда, в 1942 году, в газете Ленинградского фронта «На страже родины»:

Осень. Слякоть. Дождик серый…
В глубине сырых траншей
холуи-легионеры
Ищут блох и бьют вошей.
Ковыряют грязь в окопе «представители» трёх стран —
Точат лясы о Европе Петер, Олаф и Хуан.
— Я, — сказал Хуан Мандрилье, — был в Севилье первый вор.
В Альпухаре без усилья из собора мощи спёр.
Я работал в Амстердаме, — молвил Петер Пуз с тоской.
— Подошёл однажды к даме — оторвал часы с рукой.
— Нет, — сказал Олаф из Осло, — ты меня не удивил.
Я на каторгу был сослан: папу с мамой удавил.

Большинство историков и авторов, пишущих на исторические темы, рассказывая о блокаде Ленинграда, обвиняет в гибели сотен тысяч защитников города и его мирных жителей исключительно германскую сторону. Они почему-то не берут во внимание, что немцы окружали Ленинград только с юга, а с севера позиции занимали финские войска. Не умаляя преступлений Германии, не стоит забывать, что, кроме граждан Третьего Рейха, в удержании города в удушающем железном кольце блокады принимали участие и многочисленные добровольцы из союзных гитлеровцам стран «Новой Европы».

Первый раз норвежские добровольцы отправились на войну против Советского Союза во время так называемой «Зимней войны» 1939−1940 гг. К началу Великой Отечественной войны их родина уже была под немецкой оккупацией. Тогда марионеточное правительство Норвегии возглавлял лидер партии «Национальное единство» Видкун Квислинг. Именно он, а также многие известные норвежцы, например лауреат Нобелевской премии по литературе Кнут Гамсун, выступили с предложением организовать добровольческий отряд для борьбы против «большевистских орд».

Лидер норвежских фашистов, коллаборационист Видкун Квислинг
Лидер норвежских фашистов, коллаборационист Видкун Квислинг

Уже четвёртого июля 1941 года Квислинг в своём радиообращении к норвежцам объявил о создании добровольческого соединения, куда за несколько дней вступило несколько сот человек. В начале 1942 года численность легиона достигла 1218 человек. Всего же на советско-германском фронте было задействовано более 7000 норвежских военнослужащих.

Сын священника Квислинг выбрал символом своей партии так называемый «Солнечный крест». Как и свастика, это — древний символ солнца. Зная, что святой Олаф перед последней битвой приказал нарисовать крест на щитах своей дружины, Квислинг называл этот символ «крестом святого Олафа», хотя его однопартийцы воспринимали эту эмблему не как христианскую, а скорее, как древненордическую.

Его партия обычно проводила свои большие съезды в День Олафа, 29 июля, и этот день стал официальным праздником партии. Квислинговцы славили Олафа как одного из великих нордических королей, с которым Квислинг так сильно любил сравнивать самого себя, представляясь продолжателем дела Олафа. Олаф собрал норвежские земли в одно государство, роль же Квислинга, по его мнению, состояла в том, чтобы собрать норвежцев в единый народ. И именно для этого, как древние викинги, их потомки отправились на Восток, под Ленинград.

Агитационный плакат норвежского добровольческого легиона
Агитационный плакат норвежского добровольческого легиона

Норвежские добровольцы присягнули на верность Гитлеру. При этом, кроме боев, которые они вели против Красной армии, воевали они также и с партизанами, и с мирным населением. В карательных операциях против жителей Ленинградской области принимал участие их полицейский батальон.

Знали ли об этом в Ленинграде? Отлично знали:

«Несмотря на огромные потери, гитлеровцы не отказались от своей затеи — захватить Ленинград. Людских резервов становится всё меньше — и не случайно, что немецкие силы оказались разбавленными различным сбродом, набранных в «союзных» Гитлеру и оккупированных странах. На нашем фронте появились голландцы, норвежцы, испанцы и другие «добровольцы».

Также на страницах ленинградских газет регулярно появлялись статьи следующего содержания:

«Жестокие «разочарования» постигли и так называемых легионеров — норвежцев, навербованных фашистским правительством Норвегии Квислингом. Несколько сот квислинговских холуёв успели сгнить в нашей земле.
Как показывают пленные норвежцы Улаф Фольстад и Георг Христиан Вобенстед, Квислинг и гитлеровский комиссар в Норвегии Тербовен поочерёдно посетили в целях «поддержания духа» тылы норвежского легиона. Они послали на Ленинградский фронт специальную полицейскую роту во главе с отъявленным фашистским мерзавцем Ионасом Ли, бывшим начальником полиции в Осло. Несмотря на все эти меры, многие норвежцы убегают из легиона. Уже не одну сотню «неблагонадёжных» легионеров пришлось отправить в Норвегию.
Ленинград стал страшным словом для норвежских наёмников Гитлера. «Последнее твоё письмо, — пишет квислинговец Иоганн Мэрк своему сыну Хуго на фронт, — было написано три недели назад. Возможно, что после этого ты мне больше не писал. И если принимать во внимание, что ты находишься на передней линии Ленинградского фронта, то имеется очень мало надежды, что ещё получу от тебя письма».
Испанские, голландские, норвежские, финские холопы Гитлера — вся эта сволочь, у которой от скудной пищи подвело брюхо, а от нашего огня трещат кости, начинают ненавидеть хозяев из зависти (немцев лучше снабжают, лучше питают) и досады на то, что оказались так легко обманутыми».

Наверное, какие-то случаи паникерства среди норвежцев встречались. Но необходимо помнить, что все они являлись солдатами, союзниками Гитлера. Они стреляли в наших дедов и прадедов. Кто-то это делал, поскольку считал себя убежденным антикоммунистом, встречались обыкновенные «солдаты удачи», желавшие заработать на войне. Из протокола опроса военнопленного ефрейтора 2-го отделения, 2-го взвода, 4-й пулеметной роты батальона «Норвежского добровольческого легиона» Ентведта Киеля 16 апреля 1942 г.:

«Родился в 1919 г. в г. Бревик (Норвегия). По национальности норвежец, холост, имеет отца, мать, брата 20 лет, который тоже нахо­дится в этом батальоне, во 2-й роте. В Норвегии служил в полиции. Добровольно вступил в армию, в добровольческий «Норвежский ле­гион», за что его родители ежемесячно получают 184 кроны. Сам военнопленный на фронте в месяц получал 66 марок. Является чле­ном «Национальной норвежской партии» (партия Квислинга), брат его также.

По заявлению пленного, дисциплина в армии хорошая. Случаев дезертирства среди норвежцев он не знает. Питание в армии, по словам пленного, хорошее, во всяком случае, лучше того, которое они получали в Норвегии.

По заявлению пленного, все солдаты сейчас очень довольны тем, что наступила весна и окончилась страшная русская зима. Солдаты думают, что это лето будет последним военным летом, однако более пожилые солдаты рассматривают это не так оптимистично. Немцы говорят норвежцам, что они выиграют войну. Поэтому норвежцы считают, что в связи с этим Норвегия будет освобождена от немцев.

По словам пленного, немецкие и норвежские солдаты, находясь на Восточном фронте, выполняют свои обязательства. Норвежцы борются на фронте не за Германию, а за Норвегию.

На вопрос о том, почему же они, норвежцы, не борются против Германии, которая оккупировала всю Норвегию, на территории самой Норвегии, пленный ответил:

Во-первых, норвежцы уже один раз попробовали бороться с немцами, и в течение 1−2 месяцев Норвегия была побеждена;

во-вторых, норвежцы не имеют для этого оружия. Сейчас норвежцы защищают Норвегию от чужих стран, пытающихся захватить часть норвежской территории.

По мнению пленного, Норвегия в настоящее время соблюдает нейтралитет, но ее политику предопределяют великие государства, от которых она зависит и по которым она должна равняться.

Год тому назад немцы оккупировали Норвегию. Норвежцы не хотят оставаться под пятой немцев, и поэтому пошли воевать в Россию, чтобы доказать им, что и они, норвежцы, умеют воевать. Удостоверившись в этом, после победы немцы освободят Норвегию».

Конечно, логика этого солдата просто потрясает. Воевать в чужой стране для того, чтобы убедить оккупанта своей, что ты хороший и заслуживаешь свободы, — это что-то! Справедливости ради хотелось бы отметить, что Гитлер пообещал Квислингу освободить его страну. Правда, это произойдет только в 1945 году, а до этого Норвегия виделась из Берлина как северная провинция «Великого Рейха».

После начала операции Красной армии по прорыву блокады норвежцы оказались в самом эпицентре боёв. Совместно с испанской Голубой дивизией в феврале 1943 года в районе Красного бора они понесли тяжелые потери, но не позволили советским войскам отодвинуть от Ленинграда линию фронта. Блокада, пусть даже и прорванная, продолжалась еще почти целый год. Но и норвежцам не поздоровилось. К середине февраля оставшиеся в строю легионеры были отведены в тыл. 20 мая 1943 года на полигоне Графенвёр (где, кстати, в 1941 г. проходили обучение и испанцы из Голубой дивизии) в Германии Норвежский легион был официально расформирован.

Норвежский эсэсовец
Норвежский эсэсовец

Что касается Квислинга, то его арестовали 9 мая 1945 года в его собственном особняке около Осло. В тюрьме он неоднократно заявлял, что считает себя мучеником за великую Норвегию. Свою казнь фюрер норвежских нацистов сравнил со смертью святого Олафа и Христа.

Ну, а в завершении опять стихи Михаила Дудина о добровольцах «Новой Европы», тех, кто остался в русских полях:

Сляжем все под Ленинградом, сволокут нас всех в овраг…
Правильно, одним снарядом разорвало трёх бродяг.
Из троих легионеров одного не соберёшь…
Что ж осталось?.. Дождик серый да контуженная вошь.

Борис Ковалев — доктор исторических наук