Александр Богданов. Наука об общественном сознании. Краткий курс идеологической науки в вопросах и ответах. М.: URSS, 2016
Александр Богданов. Наука об общественном сознании. Краткий курс идеологической науки в вопросах и ответах. М.: URSS, 2016

Александр Богданов. Наука об общественном сознании. Краткий курс идеологической науки в вопросах и ответах. М.: URSS, 2016

Сложно переоценить количество крупных и не очень мыслителей, предсказывавших конец капитализма. В этом факте есть нечто большее, чем простое стремление выдать желаемое за действительное. Хотя некоторые апологеты и утверждали, что лежащую в основе капитализма борьбу всех против всех можно удерживать вечно (сперва — невидимой рукой рынка, затем — госрегулированием), естественно предположить, что рано или поздно кто-то должен в ней выиграть.

«Средний класс», массы индивидуальных предпринимателей и мелких юрлиц должны либо разориться, либо стать монополиями. Надежды на антимонопольное законодательство беспочвенны: сами государства исторически зависели от крупного бизнеса, и не понятно, почему бы им просто не вступить с монополистами в сговор, не стать их прикрытием, или хуже — проводником их интересов.

Собственно, проявления этой тенденции с конца ХIХ века ощущали все: одни трактовали её как переход капитализма в коллективистский, более или менее плановый коммунизм; другие предрекали приход нового феодализма, когда выигравшие капиталисты вместо конкуренции устанавливают более-менее прямую диктатуру (к этому адресуется и фашизм, и «варварство» у западных марксистов, и «общество потребления» или «постмодерн» у ряда современных авторов); третьи пытались выставить новый этап как «мутацию», как «глобального» врага традиционного «национального» капитализма.

Как ни странно, именно в первые десятилетия ХХ века эта развилка стала практической проблемой для марксистов. Русский революционер Александр Богданов в 1914 году, как и многие его соратники, конечно, был больше озабочен проблемами строительства социализма, чем возможными «негативными сценариями» развития капитализма. Однако последние нашли своё отражение в его «Науке об общественном сознании». Следуя Марксу, Богданов замечает: «…Будучи порождёнными определённым уровнем производительных сил, общественные отношения далее развивают эти силы, и процесс этот не так прямолинеен, как кажется детерминистам». В работе он как раз пытается описать «организационную» роль идеологии на каждом историческом этапе.

«В исследовании любой идеологической формы основным должен быть такой вопрос: кого, т. е. какие элементы общества, и в каких отношениях она организует?»
Александр Богданов
Александр Богданов
Александр Богданов

Характерно, что по Богданову капитализм является «длительным и сложным переходным процессом», противоречивым сочетанием разных экономических и культурных элементов, индивидуалистической и авторитарной идеологии. С одной стороны, каждый индивид считается здесь независимым экономическим субъектом, продающим как минимум самого себя (свою рабочую силу) и покупающим товары у таких же индивидов. На рынке компании и государства действительно, в известной степени, выступают как отдельные силы, стремящиеся не к общему благу, а к собственным корыстным целям.

С другой стороны, в рамках фирмы и государственной структуры устанавливаются иерархические отношения подчинения, одновременно и перенимающие на себя остатки авторитарной идеологии предыдущего исторического этапа, и воспроизводящие её.

Более того, индивидуалистические тенденции при капитализме держатся во многом за счёт видимости — «отвлечённого фетишизма». Человек ошибочно рассматривает явления, имеющие общественную природу (связанные с обществом как целым), как индивидуальные феномены.

«Грудной младенец бывает нередко собственником, например, мастерской, орудий, которые не только применять, но и мыслить ещё не может… Младенец — собственник своего имущества потому, что общество признаёт его таковым и активно ограждает, в случае надобности, его имущество… Частная собственность — социальное отношение, а именно, отношение общества к данной личности и к данным вещам одновременно. Но в мышлении товаропроизводителя собственность — это вещь, принадлежащая к его индивидуальному хозяйству, и только, — вещь, связанная с ним самим лично. Отношение между людьми превращается в отношение между человеком и вещью».
Александр Богданов

Иными словами, реальный человек гораздо менее индивидуалистичен и независим, чем ему кажется из-за особенностей функционирования капиталистической системы. Собственность, суверенитет, товар, прибыль — всё это результат общественных усилий, общественного соглашения, а не индивидуального усердия и качеств. Усиление общественных связей, усложнение труда (переход его от ручного к инженерно-управленческому), повышение среднего уровня образования и т.д., вкупе с работой социалистов по формированию классового сознания трудящихся, — всё это составляет коллективистскую тенденцию при капитализме.

Александр Дейнека. У станка. 1931
Александр Дейнека. У станка. 1931

Однако из описаний Богданова следует, что эта тенденция — не единственная. Концентрация капиталов ведёт к господству крупных корпораций, устроенных весьма авторитарно и стремящихся захватить всё время, всю жизнь сотрудников. Их сращивание с государством позволяет задействовать авторитарный национализм и милитаризм, что и отмечает автор в связи с Первой мировой войной. Экономические интересы капиталистов зачастую ведут к торможению даже технического и научного прогресса. Историческая «уживчивость» капитала и феодального устройства власти отмечается и Богдановым, и многими другими авторами: достигшие успеха капиталисты естественно стремятся упрочить своё положение, задавить конкуренцию и любые свободы. Фашизм (в широком смысле) как раз стал попыткой капитала установить жёсткую диктатуру, потому идеологией его элит стала природная, религиозная и иная сегрегация человеческого рода. Отчуждение, превращение всего в обезличенный товар, видимая потеря связи человека с человеком создали моральную базу этого движения.

«Буржуазия… ищет сама новых способов защиты своего господства и сама старается ограничить гражданскую, т. е. политическую и идейную свободу. Для этого она… борется за принцип «твёрдой власти», за укрепление авторитета в обществе, т. е. за организационные формы, противоположные… либеральным».
Александр Богданов

Читайте также: Работа без отдыха и без перспектив: новый мировой тренд?

Однако Богданов мимоходом выделяет и третью тенденцию — собственно индивидуалистическую. Революционер связывает её, в частности, с отдалением капиталистов от производства и выделением нового слоя — управленцев. Для Богданова они являются носителями либеральной идеи, противостоящей авторитарному началу в капитализме и тянущей его к классическому индивидуалистическому идеалу гуманизма и французской революции. Характерно замечание, что вся борьба и свелась бы к противостоянию этих двух тенденций, если бы не оформление пролетариата как политического субъекта.

«По мере того, как она [буржуазия] отходит от производства, передавая организаторскую функцию в нём наёмным служащим, её имущественная сила оказывается всё более недостаточной, чтобы противостоять политическим усилиям этих производительных классов, и государство демократизируется, система правовых норм и морального общественного мнения приближается к старым либеральным идеалам. Доходит ли на деле где-нибудь до конца их осуществление? Нет, нигде. Этому помешало развитие нового класса, создавшего более… прогрессивные идеологии: выступление пролетариата… Пролетариат вначале, пока он культурно не отделялся от остальной демократической массы…, был одною из тех сил, которые вынуждали буржуазию отказываться от правовых привилегий, довольствуясь экономическим способом господства, т. е. властью капитала, и которые таким образом на деле проводили в жизнь идеалы настоящего либерализма».
Александр Богданов
Александр Дейнека. Октябрьские лозунги мира у Невской заставы. 1960
Александр Дейнека. Октябрьские лозунги мира у Невской заставы. 1960

Действительно, как минимум со второй половины ХХ века интеллигенты, управленцы, менеджеры — этот не совсем чёткий слой становится фактором реальной политики. И в знаковом для западных левых 1968 году, и сегодня этот слой является на удивление активным. В ХХ веке неоднократно предпринимались попытки выставить его как новый прогрессивный класс. По иронии, Богданову удалось лучше схватить суть идеологии «управленцев», чем многим последующим авторам: либерализм с упором на требование политических и индивидуальных свобод, относительное равнодушие к социальным проблемам, стремление «оздоровить» капитализм (а не преодолеть его), всё тот же «отвлечённый фетишизм», адресация к «общечеловеческим» абстрактным ценностям. По той же причине опрометчива попытка выставить этот слой локомотивом социалистических преобразований: не ясно, почему они должны вытекать из его места в разделении труда. Впрочем, может ли реальный капитализм, в принципе, ужиться с полноценными либеральными свободами…

Хотя идеология рассматривается у Богданова как инструмент организации (в пределе — всего общества), она носит у него классовый характер. В этом смысле она организует один класс и дезорганизует, подчиняет другие. Несмотря на присущие ему внутренние трения, класс капиталистов, будучи господствующим, имеет и собственное мировоззрение, и хорошую организацию. Богданов обеспокоен тем, что у пролетариата и то, и другое находится в зачаточном состоянии. Тот факт, что социалисты и рабочие поддержали Первую мировую, революционер связывает с тем, что рабочие движения слишком сосредоточились на локальных проблемах и битвах (экономизме и не только), и оказались не готовы к задействованию более глобального, не чисто «капиталистического», а авторитарного фактора. Их организация и их мировоззрение не были готовы «работать» со столь высоким уровнем.

В пределе Богданов требует интегрировать в пролетарское мировоззрение даже предшествующую культуру (переосмыслив её) и создать новое искусство. Понятно, что при капитализме это полностью не осуществимо, но такая работа требуется, чтобы подтолкнуть к осуществлению коллективизм, который содержится в капиталистической системе только как тенденция. В то же время, тенденция эта — самая перспективная, самая радикальная: всё выше описанное можно сказать и про слой «управленцев», однако либеральная тенденция по Богданову не в силах разрешить накопившихся противоречий, да и не ставит себе такой цели. Поэтому исторически наиболее последовательные либералы переходили на социалистические позиции — похоже, сегодня на Западе наблюдается аналогичная тенденция.

Итого, Богданов в общих чертах предсказал борьбу либеральной и «авторитарной» тенденций, довольно ярко проявляющуюся в сегодняшнем мире. Вместе с тем, для реального, продуктивного её разрешения нужно пойти на шаг дальше: опереться не на либерализм, а на коллективизм, коммунизм и не на интеллигентов и менеджеров, а на широкие массы нового пролетариата. Это не произойдёт стихийно (хотя предпосылки для этого и будут «вызревать») — только через кропотливую организационную работу.

Читайте ранее в этом сюжете: Сокращение рабочего дня: давняя мечта и неизбежный кошмар

Читайте развитие сюжета: Как либерализм пошёл против интересов большинства