«Казахстан не заинтересован в том, чтобы открывать свой рынок еще и узбекским товаропроизводителям», — заместитель директора центра «Евразийский мониторинг» Жанар Тулиндинова поделилась с ИА REGNUM оценкой последствий возможного вступления Узбекистана в ЕАЭС.

По мнению эксперта, у Казахстана и Узбекистана «нет отраслей, где они могут вступить в жесткую конкуренцию».

»Последние два-три года наблюдается рост взаимного товарооборота — он вырос с $1,5 млрд в 2016 году до почти $2,8 млрд в 2018 году. При этом торговое сальдо складывается в пользу Казахстана — казахские товаропроизводители поставляют на рынок Узбекистана продукцию на $1,6 млрд. Почти 40% приходится на продукцию сельского хозяйства, в основном пшеницу, пшеничную муку, семена подсолнечника. Треть на металлы — черные металлы, алюминий. Свыше 20% — на нефтепродукты. Половина узбекистанского импорта приходится на продукцию растениеводства, в основном это плодоовощная продукция», — уточнила она.

Тулиндинова считает, что «рыночных ниш, в которых у Казахстана с Узбекистаном есть жесткая конкуренция, как, например, у Киргизии с Узбекистаном в поставках плодоовощной продукции, не существует».

»Единственная сфера, где может возникнуть конкуренция между казахстанскими и узбекскими производителями — это производство легковых автомобилей. Как известно, с 2016 года у узбекского предприятия UzAuto Motors возникли проблемы с поставками автомобилей на рынок ЕАЭС из-за ограничительных мер, связанных с локализацией их производства. Напомню, что узбекским автопроизводителям пришлось пойти на коллаборацию с казахстанским автозаводом «Азия Авто», — уточнила она.

Собеседница редакции высказала «гипотетическое предположение», что в случае вступления Узбекистана в ЕАЭС «казахстанский рынок наводнят товары широкого потребления, произведенные в Узбекистане, но в то же время с начала 2019 года в Казахстане запущена программа «экономика простых вещей», в рамках которой выделяется льготное кредитование производителям продуктов питания и промышленных товаров».

»Таким образом, Казахстан не заинтересован в том, чтобы открывать свой рынок еще и узбекским товаропроизводителям», — подчеркивает аналитик.

Отдельно эксперт выделила конкуренцию на рынке труда — как казахстанском, так и других государств-участников Евразийского экономического союза.

«Уравнивание прав узбекских трудовых мигрантов с мигрантами из других стран-членов ЕАЭС, при условии его членства в объединении, может вызвать приток узбекских трудовых ресурсов на казахстанский рынок. В наихудшем варианте они составят конкуренцию в трудоизбыточных южных регионах. Однако Казахстан мог бы использовать их потенциал для пополнения трудовыми ресурсами своих северных регионов, где вследствие активных эмиграционных процессов сегодня наблюдается дефицит рабочих рук. Таким образом, этот риск можно трансформировать в возможность», — пояснила она.

С другой стороны, отмечает Тулиндинова, «Казахстан сегодня все активнее экспортирует трудовые ресурсы на рынки стран ЕАЭС, в первую очередь — России».

»С 2015 по 2018 годы объемы денежных переводов частных лиц из России в Казахстан выросли почти на $300 млн — с $514 млн до $796 млн. Возможно, для Казахстана этот вопрос может стать очень чувствительным, поскольку из-за стагнации в экономике республика может трансформироваться из страны-реципиента трудовой миграции, в страну-донора, поставщика трудовых ресурсов», — уточнила она.

Отвечая на вопрос об обеспечении безопасности, эксперт сообщила, что «в случае с Узбекистаном он является критическим, особенно если вступление Узбекистана в ЕАЭС будет сопровождаться восстановлением его членства в ОДКБ, что вписывается в тренд преодоления «блестящего изоляционизма» Узбекистана».

Читайте также: Узбекистан и ЕАЭС: почему Таджикистану и Киргизии нужно волноваться

«Что касается проблемных вопросов пребывания Казахстана в ЕАЭС — как правило, акцент делается на том, что структура экспорта Казахстана на рынки стран-членов Союза в течение пяти лет не изменилась в сторону увеличения поставок продукции обрабатывающей промышленности — то, по сути, они являются продолжением структурных проблем казахстанской экономики. Это неразвитость обрабатывающего сектора и производства товаров широкого потребления — так называемой экономики простых вещей», — добавила она.

Собеседница напомнила, что «в Казахстане сложилась экспортно-сырьевая модель экономики, которую в самом упрощенном виде можно описать следующим образом: из страны экспортируется сырье, а на валютную выручку приобретаются и завозятся в страну товары народного потребления».

»Еще один аспект — вследствие доминирования в экономике государства, казахстанский бизнес ориентирован на государственные закупки и конкурентным преимуществом для него являются не совершенствование маркетинговых технологий, не продвижение на рынке, а наличие протекции в системе государственного управления», — сказала она.

Подводя итог, Жанар Тулиндинова отметила, что «не стоит удивляться тому, что в Казахстане утрачена производственная культура, и бизнес не проявляет активности на внешних рынках».

»Связано ли это с пребыванием в ЕАЭС, и уж тем более с гипотетическим вступлением Узбекистана в интеграционное объединение? Пожалуй, нет. Напротив, в рамках Союза предоставляются возможности для приведенной кооперации и трансфера технологии, также дается доступ к рынку госзакупок стран-партнеров ЕАЭС. Однако, это только возможности, которыми надо уметь воспользоваться, а не готовые рецепты», — резюмировала она.