Спичи польского президента Анджея Дуды во время «больших юбилейных торжеств» (duże uroczystości rocznicowe), посвященных юбилею начала Второй мировой войны, одновременно вызывают улыбку, восхищение и усталость. Например, реплика о процессе «великого примирения между Польшей и Германией», но в условиях требования репараций Германии для Польши, ухмыльнет любого человека, хотя бы раз державшего в руках учебник логики. Зато как восхитительно Дуда отделался от проблемы размещения в стране афро-азиатских мигрантов-мусульман! «Мы также помогаем беженцам … По данным Евростата, в прошлом году Польша выдала наибольшее количество разрешений на работу и постоянный вид на жительство во всем ЕС». И ведь ни слова лжи. Правда, украинских гастарбайтеров, которые составляют критическое большинство таких работников, польский президент с маху определил как «беженцев», но, как говорят сами украинцы: «то таке…». К тому же — не исключено, что Дуда абсолютно прав.

Колизей
Колизей
© Илларион Гирс / Illarion Girs

Но один тезис вызывает уже привычное ощущение политически ангажированного сознательного невежества. «Сегодня имперские амбиции Москвы очевидны для всех».

Господин президент! Ну, почему только «имперские амбиции»? Россия последние три сотни лет империей и является, вне зависимости от того, как назывались правящие династии — романовская, голштейн-готторпская, коммунистическая или свердловско-питерская. Английский профессор-русист Джеффри Хоскинг как-то заметил: «Британия владела империей, Россия сама была империей». Чувствуете специфику?

А с начала тысячелетия руководители Российской Федерации занимаются восстановлением именно имперской структуры власти. Не случайно Владимир Путин в 2000 году начал с того же, что и Петр I в 1708-м: разделил страну (Путин на семь федеральных округов, Петр — на 8 губерний).

Но в настоящее время само слово «империя» стало едва ли не проклятым. Хотя виной этому — не негативный исторический опыт, а, по-моему, актер и великая сила кино. Благодарить следует Рональда Рейгана и знаменитый пассаж из его речи в Орландо 8 марта 1983 года. «Итак, в своих обсуждениях … я настоятельно прошу вас избегать соблазна гордыни, соблазна … навесить ярлык виновности в равной степени на обе стороны, игнорируя исторические факты и агрессивные порывы империи зла, чтобы просто назвать гонку вооружений гигантским взаимонепониманием и устраниться от борьбы между справедливостью и несправедливостью, между добром и злом».

Посредственный актер и блестящий политик просто залил историческое содержание понятия «империя» морально-этическими эмоциями. А если учесть, что в течение 6 лет до этого весь мир сопереживал (да и сопереживает до сих пор) борьбе Хана Соло, Люка Скайуокера, принцессы Леи и Чубаки в их «Звездный войнах» против гнусного императора Палпатина, то результат не удивителен: весь мир возненавидел само слово «империя» и оно стало каким-то «изгоем» политики, произносить или рационально использовать которое стало верхом политического неприличия. Как политик, Рейган в Орландо был почти равен Богу. И как любой Бог, он был бесконечно далек от науки.

Рональд Рейган, позирующий для класса скульптуры, в Университете Южной Калифорнии (США) 1940
Рональд Рейган, позирующий для класса скульптуры, в Университете Южной Калифорнии (США) 1940

Империя — это не эмоция, а форма организации государства. Потому что в истории человечества «империи» — это совсем не козни дьявола, а одна из естественных исторических форм существования социума. Причем, не побоюсь этого слова — высших форм.

Взять ту же Западную Европу. За последние 2046 лет вне формата «империй» она существовала не более пятисот. Все остальное время в Европе был хотя бы один император: до 456 года новой эры — император Западной Римской Империи. Потом века романтических, но разрушительных «варварских войн», пока с 800 по 924 год франкский король Карл Великий и его преемники не стали носить красноречивый титул «Император Запада». Империю Карла Великого в 962 г. сменила Священная Римская империя германской нации», просуществовавшая до 1806 года. В 1721 г. в Европе появился еще один император — русский царь Петр I. Европа к этому отнеслась равнодушно, но с XIX века в Европе и в мире началась просто-таки эпидемия появления империй. Начало положил Наполеон, объявив себя в 1804 г. «Императором всех французов». Так появились Первая Французская империя (1804−1815), которую сменила Вторая Французская империя (1852−1870). В 1806 г. Франц II, уволенный Наполеоном с поста императора Священной Римской империи, объявил себя Австрийским императором с порядковым номером Франц I. Эта империя, сменив в 1867 г. название на Австро-Венгерскую империю просуществовала до 1918 года. В 1871 г. Европа пополнилась еще и Германской империей Гогенцоллернов (Второй рейх, 1871−1918), на смену которой пришел Третий рейх Гитлера — еще одна империя, совсем не скрывавшая, что является преемницей предыдущих. С востока Европу на протяжении всех этих веков до 1922 года тоже подпирала империя сначала Византийская, а с 1453 г. — Османская с девизом «Вечное государство».

Да и сейчас Европа, в сухом остатке, строит пусть и не персонифицированную, но империю с наднациональным центром в Брюсселе. Где, как сказала в апреле 2013 года в Берлине канцлер Германии Меркель на совместной пресс-конференции с премьером Польши Дональдом Туском «людям надо быть готовыми к тому, что в определенных сферах последнее слово будет не у отдельных стран, а у Европы». И, вероятно, не случайно, что с 1950 г. в Евросоюзе ежегодно присуждается премия имени Карла Великого и памятная медаль «За заслуги по объединению Европы». Которая вручается в городе Аахене — бывшей столице Франкской империи.

Европейцы этого видеть не хотят и эмоционально отвергают само понятие. Почему? Наверно потому, что в европейском менталитете прочно утвердилось представление о «врожденной агрессивности империй», в первую очередь России.

Карл Великий и папа Адриан I
Карл Великий и папа Адриан I

Но, помилуйте, трафаретное представление об агрессивности империй не выдерживает критики. Если взять ту же Римскую империю, то буквально с момента ее появления императоры приходят к осознанию необходимости прекращения завоеваний. Уже первый римский император, Октавиан Август (27 г. до н.э. — 14 г. н.э.) «настолько был далек от стремления распространять свою власть или умножать воинскую славу, что некоторых варварских вождей он заставлял в храме Марса Мстителя присягать на верность миру, которого они сами просили» (Гай Светоний Транквилл. Божественный Август, 21, 2). Иными словами, римский император не сам гарантировал соблюдение мира, на что имел право сильнейшего, а просил делать это варварских лидеров, рассматривая их как потенциальных агрессоров.

А век спустя император Адриан (117−137) не только «покинул много провинций, завоеванных Траяном» (его предшественником — А.Г.), но и предложил своим преемникам отказаться от политики завоеваний. Более того, при Адриане начался, пожалуй, самый грандиозный строительный проект в истории Империи: «…в очень многих местах, где варвары отделены от римских владений не реками, а обыкновенными границами, он отмежевал варваров от римлян столбами, глубоко врытыми в землю наподобие деревенских изгородей и связанными между собой» (Элий Спартиан. Жизнеописание Адриана IX, 1).

Нет, империи не были пугливыми овечками, и тот же Рим, между Октавианом и Адрианом, захватил Британию, Дакию и значительную часть Аравии, Великой Армении и Месопотамии. Но, начиная с Адриана, на протяжении без малого 250 лет Западная Римская империя только защищалась и вела войны, которые можно назвать скорее «карательными экспедициями» или «борьбой за сферы влияния».

Причем Римская Империя — не исключение. Основные завоевания Карла Великого были совершены до принятия титула императора (походы против мавров, саксов, славян, лангобардов, аквитанцев, баваров, авар). После становления империи Карл вел только одну крупную войну — против византийцев. Да и то — не ради новых территорий, а во имя признания своего нового титула со стороны восточноримского императора.

Луи Ван Энгелен. Победа Юлия Цезаря
Луи Ван Энгелен. Победа Юлия Цезаря

И вообще, история того же Рима показывает, что наибольшей агрессивностью отличались не империи, а республики в канун становления империй. За 60 лет гражданских войн, закончившихся становлением империи, римляне завоевали или поставили под политический контроль территории современной Франции и Бенилюкса, северобалканских и нижнедунайских государств, Турции, Ближнего Востока, Египта. И только разгром Марка Красса при Каррах в 53 году до н.э. заставил их задуматься о том, что завоевание современных Ирака и Ирана — это та «овчинка», которая выделки не стоит. Уж очень непрезентабельно выглядела голова проконсула и триумвира Красса на пиршественном столе парфянского царя Орода.

Да и сейчас, если опять-таки «в сухом остатке» самым экспансионистским государством на планете является Евросоюз (республика в канун империи). Начиная с 2004 года ЕС распространил контроль Брюсселя (в честные времена Древнего Рима сказали бы проще: «завоевал») на тринадцать стран Европы.

Так что если говорить об «имперских амбициях» и «имперской агрессивности» в отношении нынешних сторон глобального противостояния, то надо еще «очень посмотреть», кому они более присущи.

А русским следовало бы гордиться своей имперской историей. Во всяком случае, в период ее расцвета без ее ведома «ни одна пушка в Европе выстрелить не смела» (А. А. Безбородко, канцлер Российской империи, этнический украинец).