Весь Вашингтон оказался в состоянии повышенной «боевой готовности»: эксперты, политики и журналисты постоянно беспокоятся о какой-то далеко идущей катастрофе, которая может настигнуть США. Такое состояние сохранялось в течение последних нескольких недель, поскольку многие, казалось, были полностью убеждены в том, что Турция осуществит вторжение на северо-востоке Сирии. Администрация президента США Дональда Трампа, как сообщило издание The Washington Post, предпринимает «последние шаги», чтобы предотвратить катастрофу. В новостях и аналитических статьях постоянно указывали на «признаки» того, что могущественные турецкие вооружённые силы собираются пересечь сирийскую границу. Однако так ничего и не произошло, пишет старший научный сотрудник Eni Enrico Mattei по изучению Ближнего Востока и Африки в Совете по международным отношениям Стивен А. Кук в статье для издания The Foreign Policy.

США
США
Иван Шилов © ИА REGNUM

Читайте также: Foreign Policy: Американские санкции убивают иранских пациентов

Вполне возможно, что умелая американская дипломатия позволила предотвратить вторжение Турции, свидетельством чего может выступить соглашение по северо-восточной Сирии, подписанное турецкими и американскими официальными лицами 7 августа. И всё же есть причина, по которой официальные лица в Анкаре торжественно заявляют, что соглашение — это уступка Вашингтона требованиям Турции. Странно, что так редко рассматривается возможность того, что угрозы президента Турции Реджепа Эрдогана о вторжении в Сирию на самом деле могли оказаться блефом и недобросовестной тактикой ведения переговоров. Президент Турции хорошо знает Вашингтон. Он знает, что может придать хорошее ускорение американским политикам, пригрозив уничтожить стратегическое партнёрство между США и Турцией, т. е. на протяжении десятилетий руководившую двусторонними отношениями идею о том, что страны разделяют широкие внешнеполитические цели и общее видение путей их достижения. Эрдоган знает, что это партнёрство уже «приказало долго жить», и с радостью использует тех американцев, которые этого ещё не поняли.

Турция. Анкара
Турция. Анкара
(cc)mfk

Конечно, вполне могло возникнуть предположение о том, что Анкара может вторгнуться в Сирию. Эрдоган угрожал направить турецких военных в северо-восточную Сирию восемь раз с января 2018 года, последние три угрозы прозвучали в период между июлем и началом августа 2019 года. При этом Эрдоган — это человек своего слова. В конце лета 2016 года турецкие военные начали операцию «Щит Евфрата», а в начале 2018 года турецкие военные вместе со «Свободной сирийской армией» заняли сирийский Африн. Самое главное — у Анкары есть мотив. Турецкие лидеры, среднестатистические граждане страны и почти каждый западный аналитик согласны с тем, что боевые отряды сирийских курдов, также известные как YPG, — это основная возможная цель турецких военных. Отряды YPG напрямую связаны с Рабочей партией Курдистана (РПК), которая признана Турцией террористической организацией, и которая воевала с Турцией на протяжении практически 40 лет.

Тем не менее в ходе объективного анализа можно было бы обнаружить немало веских признаков, указывающих на то, что угрозы Анкары — это блеф, необходимый, чтобы заставить Вашингтон пойти на уступки. Во-первых, во вторжении не было необходимости. Территория, которую курды называют «Западный Курдистан» уже разделена. Турция контролирует участок от Джарабулуса на востоке до турецкой границы на западе. Пока турецкие войска остаются там, и нет никаких признаков того, что они планируют покинуть страну, курды не смогут объединить землю, которая им необходима для создания государства.

Реджеп Эрдоган
Реджеп Эрдоган
Иван Шилов © ИА REGNUM

Во-вторых, несмотря на бурные высказывания Эрдогана, Анкара проявила большую осторожность в Сирии. Конечно, можно понять гнев Турции и её страх, связанный с трансграничным терроризмом, но крупная военная кампания в Сирии, вероятно, сделает Турцию более уязвимой для террористических атак, учитывая возможность асимметричной войны, которую курды могли бы начать в ответ. Туркам достаточно посмотреть на несчастный опыт Израиля в Ливане, чтобы понять возможные риски интервенции. Угрозы Эрдогана о возможном развёртывании войск к востоку от Евфрата — это значительно более трудная операция, по сравнению с тем ограниченным вмешательством, которое Турция (во главе с протурецкими сирийскими ополченцами) осуществила в недавнем прошлом. Конечно, Турция располагает хорошо подготовленными вооружёнными силами, но это не снимает риск того, что они могут увязнуть в Сирии в рамках затянувшегося конфликта с YPG. Турецкие вооружённые силы пока ещё не одержали победу над РПК внутри Турции, так с чего вдруг у турецкого военного руководство должна появиться уверенность в том, что Анкара сможет нанести смертельный удар YPG на территории Сирии? Вероятно, турецкие военные всё это хорошо понимают, и это одна из причин, по которой турки до сих пор никуда по-настоящему не вторглись и, вероятно, никогда не собирались.

Читайте также: Foreign Policy: СМИ КНР — серьезная стратегическая угроза для США в Африке

Наконец, присутствие США в северо-восточной Сирии играет Анкаре на руку. В данных условиях Эрдогану проще набирать внутриполитические очки, даже не отправляя солдат в бой. Если бы в данном районе не было американских солдат, то Эрдоган, вероятно, был бы менее воинственным, постольку реалии Сирии сдерживают Турцию. Присутствие США в Сирии — это выигрышная ситуация для Эрдогана. Он может отхлестать Вашингтон по щекам, при этом, ему необязательно выполнять свои неоднократные угрозы о вторжении, пока он сохраняет сильные позиции.

В конечном итоге стороны подписали соглашение, призывающее США «решить проблемы безопасности Турции», создать совместный оперативный центр на юго-востоке Турции и создать безопасную зону на севере Сирии. Вероятный эффект от этого соглашения будет заключаться в том, что Соединённые Штаты будут втянуты в Сирию и в процессе всего этого возложат на себя ответственность за обеспечение безопасности Турции.

Именно этого обязательства Турция и добивается от США. В данном случае Эрдоган мог бы похвастаться необычайным достижением. Турецкий лидер, вероятно, не играет в покер, но, возможно, ему следовало бы начать.