Иван Шилов © ИА REGNUM

Мы внимательно ознакомились с видеозаписью выступления премьер-министра Армении Никола Пашиняна на митинге в Степанакерте по случаю открытия Всеармянских игр. Прежде всего затем, чтобы убедиться, насколько достоверно армянские средства массовой информации освещали ее, обозначая не только смысловые посылы премьера, но и создаваемое им политическое настроение с целью убедить слушателей в правильности тех или иных своих положений.

Важно было определить, с какой целью Пашинян пошел на публичное выступление именно в Степанакерте. Внешне его речь должна была носить ритуально-протокольный характер, ведь она привязывалась к открытию официального мероприятия и не должна была быть затянутой. Еще один момент — это эмоциональный фон выступления премьера. Чем искренне звучал бы его голос, тем лучше и, возможно, острее воспринималось само публичное выступление. И что же? Выяснилось, что Пашинян далеко не Троцкий: низкий голос, носящий камерный характер, содержание слов расходилось с тоном речи. При этом было хорошо заметно, что оратор явно нервничает, боится оторваться от бумажки. А в таких случаях сложно побудить присутствующих к действиям. Да и убеждающая интонация речи носит ничтожный характер. Чтобы держать публику в тонусе, Пашинян должен был постоянно варьировать громкость и силу своего голоса, придавая ему живости, выделяя главное в своем публичном выступлении.

Не получилось. Поэтому когда он начал свое выступление на площади Возрождения в Степанакерте со скандирования известного лозунга «Миацум! Миацум!», реакция оказалась не столь активной, как это предполагалось и как изображалось некоторыми армянскими изданиями. Отсюда контрход, содержащий серьезную эмоциональную составляющую и рисующий более адекватную картинку у слушателей. Президент Республики Арцах (Нагорный Карабах) Бако Саакян в своем выступлении на площади Возрождения обозначил иную формулу будущего страны: «Мы пойдем за нашими задачами и мечтами, мы будем последовательно трудиться ради международного признания Арцаха, приближая нашу мечту — объединение родины». То есть Миацум потом, сначала независимость.

Это явно обозначает инициированное Пашиняном противостояние между Ереваном и Степанакертом, хотя по здравой логике премьер должен был стремиться к консолидации общества, а не выступать в роли «мессии», который «спасает Армению и Республику Арцах», государственность которых строилась и укреплялась — по Пашиняну — одними только «коррупционерами». Премьер заявляет, что не может представлять Нагорный Карабах, народ которого его не избирал. И одновременно объявляет нынешнюю власть в Степанакерте «нелегитимной» и демонстрирует готовность выступить «гарантом честности» предстоящих там президентских выборов. Можно соглашаться или не соглашаться с политикой Пашиняна, но ее алогизм вызывает немало вопросов.

Никол Пашинян. Степанакерт
Никол Пашинян. Степанакерт
Primeminister.am

Ведь если рассматривать внешнюю политику Армении без проблем Нагорного Карабаха, то она выглядит очень провинциально. Поэтому в чем-то понятно стремление Пашиняна разыгрывать в своих интересах карабахскую карту. Но дело в том, что именно Нагорный Карабах выбрасывал в армянское политическое поле сильных политиков национального уровня, что представляло большую проблему для Азербайджана. Не случайно в Баку циркулировали слухи, что с упразднением так называемого «карабахского клана» могут появиться шансы для, возможно, какого-то компромиссного урегулирования конфликта. Так что возникшая напряженность между Ереваном и Степанакертом объективно в интересах Баку. Более того, провозглашенная Пашиняном так называемая армяноцентричность во внешней политике создает определенные проблемы и во взаимоотношениях между Ереваном и Москвой.

Последнее играет на руку Азербайджану, полагающему, что такой ход событий ослабит влияние России в урегулировании нагорно-карабахского конфликта. Не случайно бакинский политолог, руководитель аналитического центра «Атлас» Эльхан Шахиноглу считает, что, во-первых, идея Миацума ослабит в международном сообществе позиции Армении по отделению Нагорного Карабаха от Азербайджана. Во-вторых, повышается вероятность возобновления боевых действий в зоне конфликта, потому что «кандидат Пашиняна на предстоящих президентских выборах в Нагорном Карабахе будет вести свою предвыборную кампанию с таким лозунгом». В-третьих, подтверждение или отрицание заявления Пашиняна в Степанакерте может расширить возможности Баку для маневра любого типа в ситуации слабого Еревана и ослабляемого премьером Степанакерта.

Что за всем этим стоит? Неужели одно только опасение того, что со стороны Степанакерта может последовать удар по «армянской революции»? Или нечто большее, о чем пока не говорят вслух? Лично у нас вызывает подозрение то, что озвученная в Степанакерте позиция Пашиняна подозрительно совпадает с удачными дипломатическими и иными маневрами Азербайджана. В регионе назревает что-то серьезное. Но противостояние между Ереваном и Степанакертом не будет иметь длительного характера. Хотя и не будем спешить с оценками.