ЕАЭС
ЕАЭС
Иван Шилов © ИА REGNUM

В ближайшее время Иран и Евразийский экономический союз (ЕЭАС) начнут работу в режиме зоны свободной торговли (ЗСТ). Соглашение уже ратифицировано парламентами стран ЕЭАС (России, Белоруссии, Казахстана, Армении и Киргизии), а 10 июня нынешнего года — и парламентом Ирана. Оно начнет действовать через 60 дней после получения последнего уведомления о завершении всех необходимых процедур.

Напомним, что 17 мая 2018 года в Астане было подписано временное (сроком на три года) соглашение, ведущее к образованию ЗСТ между государствами — членами ЕАЭС и Ираном. Переговоры на этом направлении велись с 2016 года. Они шли непросто, ратификация растянулась еще на год. Так, если российская Государственная дума ратифицировала временное соглашение с Ираном еще 15 ноября прошлого года, то парламент Казахстана — только в апреле нынешнего года. Дело в том, что давали о себе знать некоторые привходящие внешние факторы. Председатель коллегии Евразийской экономической комиссии (ЕЭК) Тигран Саркисян определял их следующим образом: «Это важный для нас документ, потому что, с одной стороны, мы видим, что изменилась позиция США по отношению к Ирану, это вызов для многих компаний. С другой стороны, Европейский союз разрабатывает новый механизм работы с Ираном, чтобы применяемые новые меры США не отражались бы на компаниях европейских, которые работают в Иране. И, конечно же, наши компании, которые сильно заинтересованы в иранском рынке, будут испытывать определенные сложности, связанные с санкциями против Ирана».

Тигран Саркисян
Тигран Саркисян
World Economic Forum

Смысл создания зоны свободной торговли заключается в том, что договаривающиеся стороны снижают или вообще отменяют таможенные пошлины по согласованному списку товаров. Именно их перечень, а также размер таможенных тарифов были наиболее сложными вопросами в процессе переговоров. Сейчас они решены, а условия соглашения приближены к правилам ВТО. Оно выгодно всем, так как появляются новые возможности для развития торгово-экономических связей как в двустороннем, так и в многостороннем формате, ведь до недавнего времени уровень товарооборота между Ираном и государствами ЕАЭС был довольно низким — в 2017 году он составлял всего 2% от всего внешнеторгового оборота Ирана, не дотянув даже до полутора миллиардов долларов. При этом товарооборот Ирана с Китаем и странами ЕС приближался к 40 миллиардам и 13 миллиардам долларов соответственно. Многое тут было связано с тем, что в Тегеране на определенном этапе осторожно относились к интеграционным процессам в Евразии. Но не только.

Иран с 1979 года находится под санкциями. Его экономика в целом адаптировалась к такой ситуации. Тем не менее срабатывал и фактор ожидания иранскими элитами восстановления сотрудничества с Западом после ожидаемой отмены санкций. Под это Тегеран выстраивал и экономическую стратегию страны. Однако сейчас, когда США вышли из ядерного соглашения и стали вводить новые и более болезненные санкции, в Иране поняли, что такая политика Запада приобретает долговременный характер. Соответственно, пора действовать, не полагаясь исключительно на различные маргинальные варианты обхода санкций. Поэтому для Тегерана вопрос сотрудничества с ЕАЭС стал приобретать особую актуальность. Ведь появляется не только огромный рынок для сбыта продукции, но и возможность доступа к тем технологиям, которые оказываются под санкциями, особенно военные, да и в целом можно будет обеспечить режим политико-экономического благоприятствования на севере. В свою очередь страны ЕЭАС могут использовать транзитные возможности Ирана для выхода на государства Ближнего и Среднего Востока.

Порт Чабахар. Иран
Порт Чабахар. Иран
(cc) Alireza numberone

Отметим некоторые важные особенности. Из всех стран ЕЭАС только Россия подвергается санкционному давлению со стороны Запада. Находится под прессингом санкций и Иран. В принципе, две страны способны сформировать единую линию сопротивления, что, кстати, может не совсем устраивать другие страны ЕЭАС, в частности, Казахстан, считающий, что альянс не должен превращаться в антизападную коалицию. Астана может не поддержать идею членства Ирана в ЕАЭС хотя бы потому, что в компании «Тенгизшевройл», которая ведет основное направление экспорта казахстанских углеводородов, доля США достигает 75%. Но Иран не интегрируется в ЕАЭС, он интегрируется с ЕАЭС. Решение вопроса о его присоединении к Евразийскому экономическому союзу отнесено на некоторую перспективу.

Осуществляется своего рода уникальный эксперимент по выстраиванию модели отношений, что требует решения определенных нюансов и поиска компромиссных подходов. Все еще впереди.