Ряд польских средств массовой информации анонсировали сегодня, 20 мая, интервью с председателем правящей партии «Право и Справедливость» (PiS) Ярославом Качиньским, которое он дал журналистам еженедельника Gazeta Polska. Полный текст беседы появится в среду, 22 мая. Но уже сейчас представлен отрывок, который должен привлечь внимание.

Gazeta Polska: Сегодня можно сказать, что за Европейский союз борются несколько групп. Те, кто правит им с самого начала. Революционная группа — как PiS в Польше или Fidesz в Венгрии. Третья группа отрицает сам смысл существования ЕС. Но есть еще одна сила, которая, думается, очень хочет прописаться в европейской политике — Россия. Трудно не заметить, что впервые она может что-то выиграть и получить реальное влияние.

Ярослав Качиньский: Я не соглашусь с тем, что впервые. Российское лобби в ЕС очень и очень сильно. Эти влияния покажутся еще более значительными, когда мы оценим их масштабы и эффективность с точки зрения политики отдельных государств. «Северный поток — 1» и «Северный поток — 2» реализуются совместно с Германией. Французскую политику было бы трудно определить как антироссийскую. Когда мы оцениваем эти влияния, рассматривая Брюссель как некое автономное звено политического центра ЕС — они тоже там очень заметны. Из 30 тысяч различных лоббистских групп, действующих сегодня в штаб-квартире ЕС, огромная часть имеет либо прямое российское происхождение, либо связана с россиянами.

Может ли Россия создать близкую или даже политическую власть в структурах ЕС?

Я не знаю ответа на этот вопрос. Я вижу политические образования, действующие в отдельных странах, которые явно связаны с Москвой и получают ее поддержку. Группа пани Ле Пен является хорошим примером этого. Поэтому самый важный вопрос: насколько политика таких образований будет корректироваться Кремлем, если они станут важной силой в ЕС? Одним словом, насколько сильны эти связи и зависимости? У меня нет исчерпывающих знаний по этому вопросу, поэтому я не буду строить догадки. По моему мнению, главный вопрос относительно будущего ЕС сегодня таков: двинется ли величайшая политическая сила, доминирующая в ЕС, еще дальше влево, объединится ли с «красными» и «зелеными», чтобы самостоятельно удержать власть, или сочтет, что такой альянс был бы рискованным, и признает право на долю во власти таких группировок, как наша».

Ярослав Качиньский
Ярослав Качиньский
Piotr Drabik

Слова председателя правящей польской партии позволяют сделать следующие предварительные выводы. Варшава осознает, что трансформация Евросоюза имеет все шансы развиваться в крайне негативном варианте для нее. Таким образом, сбываются прогнозы некоторых польских геополитиков, которые после вступления Польши в ЕС и НАТО предупреждали, что пребывание в этих объединениях может значительно сковать инициативу Варшавы, существенно ограничить ее возможности для маневра. Вместо площадки, где важен и слышен каждый голос, единая Европа становится империей, политику которой диктуют несколько государств, требующие при этом от всех остальных реализовывать их национальные интересы. Польше ничего не удалось противопоставить этому ядру — ни сколотить эффективную оппозицию внутри Европейского союза, ни использовать внешнюю силу, которой, по всей вероятности, виделись США. А значит, с признанием «права на долю во власти» Варшаве, судя по всему, в перспективе придется забыть — ведь если «революционная группа» и сможет победить, Польша будет в ней одной из многих, а дальше опять каждый за себя.

В этой ситуации Варшава начинает присматриваться к России и ее взаимодействию с европейскими столицами и политическими силами. Из заявления Качиньского следует, что Польша видит в России мощную силу, в том числе в ЕС, и ее интересует, в какой степени Москва готова предоставить своим союзникам возможность выбора, будет ли она навязывать собственную повестку или нет, готова ли она вступать в кратковременные тактические альянсы или нацелена исключительно на создание долговременных стратегических отношений. Здесь наличествует определенная разница польской и российской политических традиций. Россия воспринимает себя самодостаточно, поэтому вопросы союзничества воспринимает в категориях, сформулированных недавно президентом Владимиром Путиным в характеристике турецкого коллеги:

«Эрдоган решил и сделал, а здесь 27 стран (имеет в виду ЕС — С.С.), чтобы договориться, и годами мы жуем жвачку — ничего не происходит».

Европейский парламент
Европейский парламент
you_littleswine

Польша более нестабильна в этом отношении, в зависимости от результатов парламентских выборов ее качает то в сторону Берлина, то Вашингтона. Хотя если рассматривать сугубо «Право и Справедливость», то Качиньский смог отстроить партию и сделать ее четко работающим механизмом. Но чтобы распространить эту методологию на всю политическую жизнь страны, PiS должна как минимум выиграть выборы в Сейм Польши в этом году, получив право во второй раз сформировать правительство, а желательно и в третий раз подряд переизбраться. Так что размышления председателя правящей партии о России в контексте будущего ЕС можно воспринимать — как вариант — в качестве желания оперативно выправить баланс, нарушенный в результате, как отмечает еженедельник Do Rzeczy, «однополярной внешней политики, полностью основанной на том, чтобы оправдать ожидания Соединенных Штатов», что в итоге вызвало «гибридную войну Израиля против Польши».

Доверие завоевывается очень трудно. Тем не менее первый маленький шаг друг навстречу другу Польша и Россия сделали на прошлой неделе, когда впервые встретились министры иностранных дел Яцек Чапутович и Сергей Лавров. По итогам кратких переговоров появилась уверенность в том, что «что возвращение к более регулярной форме встреч и улучшение коммуникации на рабочем уровне будут способствовать более эффективному диалогу и решению проблем». Смогут ли в конечном итоге Варшава и Москва приготовить бигос, который варится довольно долго, иногда чуть ли не целый день? Время покажет.