Не секрет, что в военном деле ценится понятие стойкости, а в дипломатической среде — гибкости. В потоке мировых событий этот феномен также имеет место быть.

Ливия
Ливия

Два года назад мировые СМИ облетела новость о том, что опальный для Запада ливийский фельдмаршал Халифа Хафтар неожиданно провел прямые совместные переговоры с начальником Генерального штаба Вооружённых сил России Валерием Герасимовым. Официально на встрече обсуждалась борьба с терроризмом, но неофициально стороны присматривались друг к другу и явно рассматривали вопрос о том, по какому пути пойдет ливийская гражданская война и как сделать её финал взаимовыгодным.

Полгода назад с подачи британской прессы мир облетели новые кадры, где речь шла о том, что в Бенгази нарастает военное присутствие России — специальных военных «советников» и ряда менее афишируемых смежных сил.

Пятью месяцами ранее прессу обошли уже не только слухи, но и всё чаще мелькающие фотографии с замеченными в Ливии единицами современного вооружения, не исключая также и восстановленных противовоздушных советских систем.

Примерно в то же время Хафтар дал свое знаковое интервью международному каналу RT, где прямо заявил, что лишь одна страна в современном мире держит данное слово, и эта страна — Россия. В контексте предшествовавших интервью событий, а также поступающих из Ливии сегодня новостей слова Хафтара оказались не просто вежливостью.

Чуть позже англосаксонские СМИ взорвались очередной «сенсацией», но уже с информацией о том, что местные «очевидцы» сообщили о присутствии в рядах Ливийской национальной армии представителей ССО России. Параллельно со всеми вышеописанными событиями военные успехи начал демонстрировать и сам Хафтар.

В конце прошлого года Хафтар снова посетил Россию, и на этот раз речь уже шла не о размытых планах, а о конкретных действиях, согласованных и в Кремле, и в Тобруке. На этот раз диалог велся лично с Сергеем Шойгу.

Таким образом, несложно заметить, что Москва сделала ставку на ливийского фельдмаршала еще в период 2017 года, а если конкретнее, то в момент, когда у сирийского берега ливийский фельдмаршал посетил авианесущий крейсер России.

Тяжелый авианесущий крейсер «Адмирал Кузнецов»
Тяжелый авианесущий крейсер «Адмирал Кузнецов»
Mil.ru

Старт нынешних успехов Хафтара совпадает по хронологии с обращением его пресс-секретаря к высшему российскому руководству, где он официально попросил Москву вмешаться в ливийский кризис. В переводе с дипломатического языка это означало, что за свою поддержку Хафтар готов был «заплатить» российской стороне военной базой в Ливии, и Кремль заинтересовал этот вопрос.

Текущие позиции мировых сторон несложно определить на примере возобновившейся 6 апреля операции по взятию Триполи. Так, страны «большой семерки» немедленно потребовали от Хафтара прекратить военные действия, к ним присоединилась ООН, а также Белый дом. А вот Москва выразилась в корне иначе, заявив, что не следует «в одностороннем порядке назначать виновных» и именно ливийцы должны определять свою судьбу.

Тем не менее у людей, знакомых с биографией Хафтара, может возникнуть закономерный вопрос, а стоит ли доверять подобным обещаниям? На чьей стороне на самом деле воюет ливийский маршал, если учесть, что вопреки антизападной позиции, он без проблем проходит лечение во Франции, имеет гражданство США и два десятилетия жил в американском штате Вирджиния? Возможно ли, что при всём этом Хафтар сдержит слово, данное Москве?

«Ближневосточный» менталитет

В древнем мире существовала народная пословица — не суди народ, не зная его обычаев. В отличие от американцев и СССР, нынешняя Россия куда более тонко относится к подобной мудрости. Благодаря способности российской дипломатии смотреть на вещи с разных сторон и не затенять подход вопросами идеологии Москва в XXI веке смогла сделать то, чего никому ранее не удавалось — заиметь хорошие отношения на Ближнем Востоке буквально с каждой из сторон. И это при том, что сами эти страны друг друга, как правило, искренне ненавидят.

Ливия по своей ближневосточной природе не менее неоднозначная страна. А потому, прежде чем приписывать Хафтару ярлыки потенциального предателя, важно понимать, что именно является нормой для жизни данного государства.

Ввиду постоянного протектората со стороны третьих стран Ливия давно привыкла жить в режиме клановости. И дело здесь обстоит не столько в традициях, сколько в том, что каждый новый «хозяин» данного региона — турки, англичане, итальянцы и так далее — всегда держали страну и осуществляли контроль над ней, играя на племенных амбициях. В результате тот или иной правящий класс легко мог быть отправлен в неожиданную опалу, а безызвестный до этого момента круг племен, напротив, выведен на вершины двора и закулисье «престола».

Амфитеатр в Ливии
Амфитеатр в Ливии
Chris Combe

Получившие власть племенные группы немедленно начинали мстить старым обидчикам, а метрополия, давая «аборигенам» выпустить пар, покровительственно делала вид, что ничего не замечает.

В результате такой политики в регионе выработался непонятный для России менталитет — принцип сильного и норма предательства. Представители более чем 100 племен Ливии от постоянной смены верхушки сделали переход в стан бывшего противника обычным делом, поскольку в ином случае частая смена лидирующих племен приводила бы к полному искоренению предыдущих.

К моменту рождения Хафтара в Ливии мало что изменилось, за исключением разве что того, что к окончанию Второй мировой войны геополитическая арена в корне изменилась. На Ближнем Востоке появилась совершенно новая сила — абсолютно непохожая на Запад советская страна.

К моменту взросления Хафтара СССР как раз провел в Египте июльскую революцию, а если точнее, то в 1952 году руками таких же безродных офицеров, как и он сам, объединил соседнюю страну под знаменем социализма. Этим шагом Египет поставил крест на вечных распрях племенной системы, что не могло не заинтересовать другие народы региона, и в том числе его самого.

Вдохновленные примером Египта офицеры, студенты и школьники стали образовывать подпольные кружки, и самым знаменитым из них стал офицерский союз под предводительством харизматичного Муаммара Каддафи. Будучи еще молодым человеком, он сумел создать зачатки своей государственной теории и именно в военном колледже встретил единомышленника по фамилии Хафтар.

Вскоре СССР через Египет помог ливийским революционерам скоординироваться по всей стране и провести одновременный захват ключевых стратегических объектов, одновременно Москва провела операцию по переброске мощной группировки военных кораблей, не позволившей американцам подвести 6-й флот к берегам Ливии. Символом успешной революции стал Каддафи, но важнейшей операцией по блокаде военной базы США на территории Ливии командовал Хафтар.

Халифа Хафтар
Халифа Хафтар
Magharebia

После успеха переворота была война Судного дня с Израилем, которая для Египта и Сирии стала позорной, а для Хафтара ввиду его военных побед — знаковой. После распада «арабской коалиции» и нападения на Ливию Египта Хафтар при помощи советского оружия еще раз проявил себя, а в 1983 году получил приглашение на обучение в СССР. Закончив советскую Военную академию, полковник вернулся в Ливию ровно тогда, когда Каддафи решил начать войну за урановые рудники Чада. И именно в той войне Хафтар впервые себе изменил…

В определенный момент на сторону Чада встало НАТО, и в результате в одном из авианалетов Хафтар попал в плен. Ливийская военная база, на которой он в тот момент находился, была обстреляна французской авиацией и вскоре попала в окружение поддерживаемых США сил. Ввиду сложившегося положения главнокомандующий предпочел сдаться, но Каддафи его поступок расценил как удар под дых. Вся оставшаяся в Ливии семья Хафтара была казнена, а сам он объявлен предателем.

В плену Хафтара взяли в разработку американские спецслужбы, и уже вскоре бывший главнокомандующий Ливии стал самым ярым противников «режима» страны. Так, будучи некогда символом социалистической революции в Ливии, Хафтар стал новым символом «демократического» свержения власти. А после победы НАТО в 2011 году триумфально вернулся с ореолом победителя.

Тем не менее триумф длился недолго. Имея огромный авторитет и опыт, он воочию наблюдал, что при марионеточном руководстве США и Европы Ливия снова возвращается в клановый уклад. К колониальному прошлому, против которого Хафтар всю жизнь и боролся. Личная месть против Каддафи была совершена, и старая идея сделать Ливию единой снова возродилась.

Для превращения Ливии в жизнеспособную страну власть «надсмотрщиков» США и Европы должна была быть отодвинута, но корпорации Запада, эксплуатирующие её недра, никогда бы не позволили этому произойти. В 2014 году Хафтар еще пытался договориться со своими бывшими союзниками миром, потребовав распустить никем не выбранный парламент, но американцы в типичной для себя манере показали, что для них такие, как он — «отработанный материал». Хафтара объявили отщепенцем, назвали преступником, возжелавшим совершить государственный переворот, а заодно заклеймили «агентом Путина».

Авиабаза «Хмеймим»
Авиабаза «Хмеймим»
Mil.ru

Примерно в это же время на уровне глобальной политики великие державы вели свою войну, и одной из плоскостей этого конфликта стала Сирия. Россия вопреки всеобщему удивлению сумела удержать Дамаск и неожиданно стала единственной силой в регионе, способной дать защиту от длинных рук США. Пример Дамаска стал для Хафтара тем же, чем когда-то был пример Египта для Каддафи, и тогда он решил, что если и делать ставку на альтернативу, то ею может стать только Москва.

Нынешнее внезапно начавшееся наступление Хафтара на Триполи является итогом этого длинного исторического пути, а также смен вектора фигуры Хафтара от СССР до США, и от США к России. И пока в публичной риторике ливийский фельдмаршал обосновывает наступление необходимостью убрать от власти исламистов, реальность его успеха будет означать и то, что марионеточное руководство США и Западной Европы в Триполи также проиграет.

Пока еще Ливия находится под контролем назначенного ООН руководства без всяких общенародных выборов, но именно в этом году в стране должно будет пройти первое общенациональное голосование. Иными словами, время, выбранное для наступления, говорит о том, что руками Хафтара, контролирующего восточную часть страны и обладающего на земле огромным влиянием, Москва надеется внести в этот процесс ряд корректив.

В случае, если Ливия будет успешно объединена Халифой, проигравшими окажутся США, а сторонами, получившими от этого профит, станут — Россия, Франция, ОАЭ и Египет. Впрочем, к последним можно будет отнести и Китай.

Для нас Ливия — это не только ворота в Атлантический океан (ворота в Средиземное море — Сирия), но и выгодный опорный пункт. Данный плацдарм может надежно прикрыть нынешнее расширение российского влияния на африканском континенте, защитить российские инвестиции в регионе Средиземного моря, а также выступить еще одной линией национальной безопасности от 6-го флота США.

Тем не менее важно помнить и о том, что речь в данном случае идет о ближневосточном менталитете, а значит, то, на что согласился в критический период войны Хафтар, вполне может измениться с обретением победы.

С другой стороны, каким бы ситуационным не казался этот союз, Россия уже доказала, что сделала огромную работу над подобными ошибками. Принимает во внимание любые негативные шаги и готова к тяжелым сценариям и неожиданностям.

Пример Сирии доступно показал, что инициативы Москвы на внешнем контуре вселяют оптимизм в российское общество, а задачи подобных предприятий для страны, как правило, оказываются критически важны.