В Мюнхене прошла очередная, 55-я Международная конференция по безопасности. Самое общее впечатление: этот форум начинает себя изживать, о чём наглядно свидетельствует уровень представительства. Без президентов США, России, Франции, без китайского лидера что-то по-настоящему решить трудно, если не невозможно. Очень удачной кажется метафора одного из экспертов о том, что Мюнхену не стоит ждать новой речи, подобной выступлению Владимира Путина в 2007 году. Ибо та речь была обращена всё-таки к партнерам, хоть и проблемным, а сегодня ни Запад Россию, ни Россия Запад в качестве партнеров не рассматривают, потому и смысл в таких разговорах с высокой трибуны «мюнхенского формата» утрачен. Показательно: представлявший Россию глава МИД Сергей Лавров ограничил своей выступление восемью минутами, по крайней мере шесть из которых он посвятил нереализованным возможностям строительства «общеевропейского дома» и состоянию российско-европейских отношений, то есть рассуждал в жанре не «как есть», а «как если бы». С одной стороны, несколько «напрягает» сама подобная постановка вопроса, обращенная к «перестроечной» логике. С другой стороны, очень важной, тем не менее, является констатация российским министром фундаментального отсутствия у Европы суверенитета в рамках «натоцентричности» и вытекающей из нее связки «ведущий — ведомый», в которой ЕС находится в положении последнего.

Голубь мира
Голубь мира
Александр Горбаруков © ИА REGNUM

Отметив утрату Евросоюзом лидерства в региональной интеграции и выход на передний план целого ряда новых геополитических центров в АТР и интеграционных проектов в рамках ЕАЭС — Большого евразийского партнерства, ШОС, АСЕАН и китайской инициативы «Один пояс — один путь», Сергей Лавров выделил беспрецедентную динамику глобальных изменений. И призвал к соединению, а не противоборству проектов региональных интеграций в масштабах всей Евразии.

Лидеры стран-членов ЕАЭС. 2018
Лидеры стран-членов ЕАЭС. 2018
Eurasiancommission.org

Обратила на себя внимание подчеркнутая осторожность российского министра, который максимально ушел от темы двухсторонних отношений нашей страны с мировыми лидерами, подчеркнув именно многосторонние подходы, вписаться в которые предложил Европе, «если ей это позволят». У этого подхода, как представляется, достаточно сложный подтекст. Россию не могут не «напрягать» военно-политические связи США и Европы в рамках НАТО, с одной стороны, и получившие развитие в прошедшем 2018 году экономические связи Старого Света с Китаем, с другой. Особенно в условиях антироссийских санкций. Поэтому вопрос «большой» евразийской интеграции, имеющей целью создание единого пространства с общими правилами игры от Атлантического до Тихого океана, рассматривается Москвой как продолжение традиционного «вертикального» вектора российской геополитики. И направлен он на прорыв любых обходящих нашу страну транзитных маршрутов, как с Запада на Восток, так и с Востока на Запад.

В целом сложилось впечатление, что в Москве очень четко поняли и приняли главные месседжи базового доклада, сделанного на конференции ее председателем Вольфгангом Ишингером, озаглавленного «Большая головоломка: кто будет собирать осколки?». И сосредоточились на основных «своих» вопросах, не углубляясь в общее состояние дел в мире и лишь вскользь, не детализируя, очертив односторонний характер курса, игнорирующего нормы ООН и ВТО, за которым вполне конкретно угадывались США. Поэтому чтобы лучше понять то, о чём говорил Сергей Лавров, следует обратиться к тексту доклада, который представляет собой как бы «лоскутное одеяло». И распадается на региональные эпизоды с самыми минимальными, кажущимися упрощениями, попытками сведения их в единый глобальный пазл. Да и собственно, глобального как такового в докладе Ишингера — минимум. Выделить можно лишь следующие, самые общие, тезисы:

— прежний либеральный миропорядок рухнул, контуры нового не просматриваются и непонятно, как он будет установлен — мирным путем «больших перестановок элементов существующего миропорядка» или с помощью «идеального шторма» резонансного совпадения ряда региональных кризисов;

— главное содержание современной эпохи — возвращение соперничества великих держав; в их список авторами доклада включены США, Россия и Китай, в то время как Европа признается застывшей в «полупозишн» дилеммы «стратегическая автономия или нестратегическая зависимость?»;

— вместе с прежним миропорядком рушится, а частично уже рухнула глобальная система контроля над вооружениями; завязанная на российско-американский формат, ибо в условиях подъема Китая она уже не отвечает требованиям современности и не работает.

Теперь о том, какими аргументами авторы доклада подкрепляют эту реальность, которая, если принять ее близкой к действительности, помимо всего прочего еще и означает банкротство всей системы глобальных институтов в том виде, в котором они создавались в расчете на глобализацию и однополярный миропорядок.

Советский плакат «Вашингтонская голубка». 1953
Советский плакат «Вашингтонская голубка». 1953

Первое, чем Ишингер подкрепляет свои аналитические — нет, не выводы, а гипотезы — «китайский фактор», который, как следует из доклада, воспринимается болезненно не только Вашингтоном, но и европейскими столицами, то есть Западом в целом. «Стратегическое мышление в Китае всё чаще исходит из того, что сверхдержава США пришла в состояние упадка и со временем откажется от своего мирового господства. Компартия считает, что история на стороне Китая, который возьмет верх». Внимание также обращается на всё большую напористость КНР за рубежом и укрепление режима личной власти Си Цзиньпина во внутренней политике.

Рассматривая Китай в связке с Россией, в которую объединяют эти две «угрозы» ключевые стратегические концепции США, Ишингер обозначает, хотя четко и не формулирует, следующую дилемму, которая, видимо, не до конца еще осознана самим Западом. Россия, по его мнению, угрожает западному господству уже сейчас, за счет мощи своего ракетно-ядерного потенциала и региональной активности, в то время как Китай, существенно отстающий в этом компоненте от двух лидеров, свои угрозы создает в сфере экономики и технологий. Получается, что Россия как бы прикрывает своей военной мощью бросок Китая к экономическому лидерству, а Китай по сути предоставляет России «зонтик», смягчая западное давление на нее тем вызовом западному лидерству, который бросает уже сегодня. Москва и Пекин, действуя вдвоем, заставляют Запад распыляться, бить растопыренными пальцами, при этом опаздывая. Таким образом, логичные, с точки зрения доклада, представления Запада о том, что с Китаем нужно разбираться сейчас, пока он не вышел на пик мощи, а Россия «угаснет» сама, спотыкаются, если не разбиваются вдребезги, о российско-китайский союз. И каждая из сторон в нём «затыкает дыры» и «заносит хвосты» за двоих в своей сфере, что не дает Западу выстроить единую стратегию, уничтожив двух главных противников поодиночке.

Если принять эту логику Ишингера, то становятся понятны два следующих важных тезиса доклада, констатирующих:

  • продолжение гонки вооружений на фоне обещанных Дональдом Трампом переговоров с Владимиром Путиным и Си Цзиньпином о ее прекращении;
  • начало стратегического отступления США в Сирии, Афганистане (вывод войск) и на Корейском полуострове (прекращение совместных учений с Сеулом).

Именно с этим Ишингер связывает возникновение проблем в отношениях США с Европой; Трамп, по его мнению, отвергает идеологию глобализма, в то время как европейцы ее по-прежнему придерживаются. Если это принять, то получается, что у Китая, остающегося приверженцем глобализации, появляется куда больше точек соприкосновения с Европой, чем у США с их нарастающим геополитическим изоляционизмом и торговым протекционизмом. Но это же самое, судя по выступлению Сергея Лаврова, беспокоит и Россию, которая, несмотря на, мягко говоря, неочевидность последствий глобализации, продолжает в ее русле «разработку» пресловутого «европейского проекта». В пользу именно такого понимания действий Москвы Западом говорит и еще один тезис доклада: что Россия рассчитывает получить дивиденды от завершения ДРСМД на том, что США и Европа не найдут консенсуса в вопросе о новых «евроракетах».

Пуск американской ракеты «Першинг 1А». Европа
Пуск американской ракеты «Першинг 1А». Европа

Здесь явственно проявляется тот шок, от которого Европа не может отойти после прихода Трампа, как не получается у нее и выбора между обособлением Запада в границах евроатлантического региона и глобализмом. И именно чтобы разрешить эту дилемму, авторы доклада откровенно «мельчат», спуская американо-европейские отношения до раздробленного уровня двусторонних форматов США — другие страны Европы, а также относящейся к Западу не-Европы — Канады, Австралии, Южной Кореи, Японии. В их официальном подключении к «западному блоку» состоит надежда авторов доклада на сохранение этого блока. И это не только слова, если вспомнить как бы «позабытую» российским министром интеграционную инициативу нового «Транстихоокеанского партнерства», а также усиленного лоббирования Японией присоединения к нему Великобритании, которая сама тоже не против этого.

Здесь опять возникает коллизия адекватности западного анализа происходящего. Если принять за аксиому фактор противостояния глобализма и национальных государств, который в значительной мере формирует современную реальность, то этот анализ показывает, что «ось» глобализации пролегает через Пекин и европейские столицы. Но они, в свою очередь, не готовы к такому альянсу из-за позиции Вашингтона, приверженного деглобализации и протекционизму. А потенциальный альянс «деглобализаторов» — США и России — невозможен уже из-за их междоусобного конфликта. И поскольку на такие уж «фрагменты» ситуация всё-таки пока еще не распадается, приходится признать ограниченность аналитического инструментария Ишингера и его коллег.

А что получается в действительности? В действительности полюсов у дилеммы «глобализация — деглобализация» не существует, а сама она при ближайшем рассмотрении превращается в запутанный клубок противоречивых интересов ведущих игроков, каждый из которых, похоже, в процессе этого сложного маневрирования готов к любому — абсолютно любому — альянсу, который априори окажется тактическим, по сиюминутным интересам. А стратегические альянсы в нынешней ситуации, скорее всего, вообще невозможны. Но ведь это, как учит исторический опыт, ни что иное, как классический предвоенный период, в котором каждый играет сам за себя. И как выглядит такой период в ракетно-ядерную эпоху? Выглядит он как «система единичного вето» в типологии мировых систем Мортона Каплана, где каждый из мировых центров обладает мощью, достаточной для обеспечения собственной безопасности в противостоянии и даже конфликте не только с любым другим центром, но и в одиночку с их альянсом. Это — борьба, а в крайнем приближении — война всех против всех. Об этом специалисты предупреждали заигравшихся политиков, которые рассчитывали «переобуть» мировой порядок «в воздухе» за счет глобализации и «многополярного мира». Но ни сами политики, ни стоящие за ними «концептуалы» интеллектуальных элит и «мозговых центров» предупреждений не послушали. Вот и звучат в докладе следующие, внешне парадоксальные, но обезоруживающие своей растерянной откровенностью посылки:

  • «В условиях многополярной геополитики практически невозможно заключать двусторонние сделки, устанавливающие паритет между двумя странами и одновременно устраняющие угрозы третьих стран. «Двусторонняя эпоха» контроля вооружений заканчивается. Но и многосторонние инструменты… тоже могут прекратить существование…»;
  • «Если не считать экономическую взаимозависимость (подрываемую торговой войной. — В.П.), экономисты видят очень мало факторов, вынуждающих две страны (США и Китай. — В.П.) проявлять взаимную сдержанность»;
  • «Период после окончания холодной войны завершился… Но непонятно, что за новый порядок появится на этом месте, удастся ли сохранить ключевые принципы старого порядка, или в мире возникнут соперничающие между собой порядки» (!).

Ну и в качестве «вишенки на торте» — заявленная дилемма между надеждами ЕС на прекращение стратегического отступления США, вызванного в том числе непоследовательностью Трампа, и пожеланием Европе «разработать долгосрочные стратегические концепции и выделить необходимые ресурсы, если Европа не хочет оставаться «театром серьезного стратегического соперничества» других действующих сил». Разве не понятно, что для Европы это что-то вроде приснопамятного выбора между «конституцией и севрюжиной с хреном» — первого очень хочется, но от второго ради первого не получается отказаться. Разве непонятно, что Европа этот выбор не осилит, скорее всего, никогда, по крайней мере при нынешних и похожих на них системных лидерах?

Флаги Евросоюза
Флаги Евросоюза
Jean-Etienne Minh-Duy Poirrier

В перечисленных противоречиях базового доклада в Мюнхене тем не менее нельзя потерять две очень важные содержательные вещи, фактическое признание которых Западом дорогого стоит. Первое: факт геополитического треугольника США — Россия — Китай. И здесь следует дополнить, что в этом треугольнике проигрывает тот, против которого объединяются двое остальных. Поэтому столько взаимного недоверия и такая растерянность авторов доклада, положение которых усугубляет европейское происхождение. Впервые за долгие столетия европейские элиты не умозрительно, а на конкретной «матчасти» начинают постигать крайне неприятную для них истину. А именно: что Европа — геополитический статист, к самостоятельной игре не способный. Что она, выражаясь терминами «Великой шахматной доски» Бжезинского, не «ГДЛ» — геостратегическое действующее лицо, а «ГПЦ» — геополитический центр. То есть объект, а не субъект. Вторая вещь не менее показательна: признание того, что США и Китай мало что удерживает от крупного конфликта, и экономическая взаимозависимость — никакой не аргумент, разрушает привычную для Запада «экономоцентричность» мира. Оказывается, что не всё золото, что блестит. Сказав это «А», неизбежно, рано или поздно, если успеют, произнесут и «Б»: что впереди экономики — ценности. В случае с Западом — постхристианские антиценности. И что очевидный раскол Запада ставит под вопрос само его выживание как цивилизации.

Словом, важность содержания доклада в том, что этот примечательный документ нашей непростой эпохи — своего рода избавление от иллюзий, когда вокруг трещат и рушатся столпы, на которых коллективное сознание западных элит держалось десятилетиями.

Ну и что очень важного констатировано в докладе в отношении России — мимо этого пройти никак нельзя. «Разворачивающееся геополитическое соперничество между Россией и Западом сильнее всего отражается на «странах посередине», таких как Армения, Азербайджан, Белоруссия, Грузия, Молдавия и Украина». Заметим, что у авторов духу не хватило произнести здесь словосочетание «Восточное партнерство», из чего следует, что в коллективные формы западного влияния на постсоветском пространстве они сами не верят. И далее: «Что самое важное, этот регион страдает от замороженных конфликтов и вполне реальной войны. И ситуация может еще больше ухудшиться, если (!) напряженность между Востоком и Западом усилится».

Что и требовалось доказать, в том числе нашим «отечественным» белоленточным и прочим цветным активистам, сидящим на западных грантах. Членораздельно и по слогам: чем сильнее конфронтация России с Западом — тем меньше — меньше, а не больше! — шансов, что постсоветские элиты (в том числе российские) реализуют свои компрадорские инстинкты и сбегут «в Европу». Вот она, уязвимая точка, своего рода момент истины! Понимаем, почему «мир на Украине» ценой сдачи Донбасса — неизменный пункт в спекуляциях и инсинуациях самых разнообразных НКО и других организаций-грантоедов с лейблом западной агентуры влияния?

Григорий Мясоедов. Бегство Григория Отрепьева из корчмы на литовской границе. 1862
Григорий Мясоедов. Бегство Григория Отрепьева из корчмы на литовской границе. 1862

Итак, как можно более четкое и принципиальное позиционирование в глобальном треугольнике, неотъемлемым элементом которого является… даже не поддержание определенного уровня конфронтации с Западом — Запад это сделает за нас — а отказ от любого сомнительного и необоснованного компромисса. С однозначным пониманием, что смягчение напряженности на западном направлении — не благо, а подкоп под российские геополитические позиции на самом главном для нас «театре» нынешней гибридной войны. Проиграв постсоветское пространство, мы со всей неизбежной неотвратимостью получим у собственных границ не только призрак, но и всю инфраструктуру настоящей «горячей» войны со всеми ее предпосылками.

Ну и внимательно следить за всеми маневрами двух других «вершин» глобального треугольника, особенно за теми, которые чреваты нашим попаданием в ситуацию «геополитического одиночества». Понятно, что в первую очередь это относится к китайско-британским отношениям. Не случайно авторы доклада, всячески избегая расстановки акцентов в иерархиях западных элит, в одном случае буквально по Фрейду проговариваются о том, о чем автору этих строк приходилось упоминать неоднократно. А именно: о переоценке внешней политики Лондона в контексте Brexit «в духе «глобальной Британии». Умри, лучше не скажешь, потому что это и есть конечный пункт всей неопределенности «глобальных перемен», который авторы стыдливо, как фиговым листком, прикрывают пассажем о «примирении британского внимания к трансатлантическим отношениям со своим европейским наследием».

Именно здесь нас может ожидать главный и самый неожиданный подвох. Но это уже вопрос не столько внешнеполитических, сколько внутренних раскладов в самом Китае, где в 2016 году на высшем уровне государственной политики на Brexit отреагировали вполне адекватно, с полным пониманием того, куда дует ветер. Потому и излито в Мюнхене столько желчи по поводу «укрепления режима личной власти» и «совершенствования системы слежки и репрессий» в Поднебесной.

Ну что же, пища для размышлений есть, так что — наблюдаем.