Будущее южных Курил: сладкие иллюзии сейчас, горькие разочарования потом

«После нас хоть потоп»?

Владимир Микоян, 4 января 2019, 16:35 — REGNUM  

Судя по набирающим обороты контактам в «высших эшелонах власти» России и Японии, в процессе добровольного отказа России от островов Малой Курильской гряды (на первом этапе это гряда островов Плоские, японское название Хабомаи, и о-ва Шикотан) стороны всё ближе продвигаются к решающему рубежу. В январе 2019 г. ожидается приезд министра иностранных дел Японии для согласования положений будущего мирного договора, над которым уже какое-то время плотно и не броско работают дипломаты с обеих сторон. Венчать вступление в этот качественно новый, ключевой этап будет визит в том же январе 2019 г. премьер-министра С. Абэ, приезжающего для «сверки часов» с В. В. Путиным.

Поскольку всё, что сейчас происходит, держится в секрете, а лидеры двух стран вообще встречаются по этому поводу один на один и хранят таинственное и многозначительное молчание или отделываются общими фразами, не остаётся ничего другого, как заняться предположениями и предсказаниями. Впрочем, с достаточной долей вероятности.

Прислушаемся и проанализируем для начала вызывающую тревогу терминологию. Нам преподносят, что весь переговорный процесс идёт «на основе» Совместной декларации 1956 г., то есть как бы ничего нового не происходит. Это было бы на самом деле так, если бы применялся термин «в рамках». Это не казуистика, тут есть существенное различие. «В рамках» термин гораздо более жёсткий, сковывающий этими самыми рамками, позволяющий лишь некоторую свободу манёвра, далеко из рамок выходить не полагается. Напротив, «на основе» выводит переговорные позиции на оперативный простор, «основа» или альтернативные термины «фундамент», «база» становятся лишь отправной точкой в решении президента России поступиться островами. «На основе» можно мигрировать широко, и влево, и вправо, пока стороны не наткнутся на приемлемые пункты текста будущего пространного мирного договора. И чем менее конкретен он окажется, тем лучше для его скармливания общественности обеих стран.

Сразу оговоримся — на самом деле японцы всё это затеяли для получения не самых мелких островов южной части Курильской гряды, а более крупных: Кунашира и Итурупа. Они это намерение и не скрывают — об этом премьер С. Абэ говорит публично, просто малыми островами они берут как бы разбег. С нашей стороны на это однозначной негативной реакции нет, а значит, есть негласное согласие, только с отложенным действием. У В. В. Путина ещё пять лет пребывания у власти, вполне можно успеть. Самое интересное, как этот момент будет обыгран в готовящемся мирном договоре — не может же всё-таки президент России, как бы он ни хотел отдать (фактически продать) все эти территории японцам, подписать документ, где об этом будет прямо сказано?! С другой стороны, японцы для своего внутреннего потребления стремятся в ясных формулировках оставить за собой право забрать все эти острова. Только самые наивные граждане нашей страны могут считать, что дело с островами остановится на самых неприметных из них. Для японцев стратегическая цель видна, очевидна, открыто декларируется и широко пропагандируется. Получается, что Россия сейчас помогает им создавать прецедент и вооружает этим аргументом для будущих островных приобретений.

Маневрирование идёт вовсю. Из Токио стали доноситься слухи, что там уже согласны ради получения островов называть этот акт «передачей», а не «возвращением». «Передача» — это наш принципиальный, железобетонный термин на всех переговорах, в Совместной декларации 1956 г. именно так и записано. То есть дарим, «передаём» своё собственное, а не спорное. Пресс-секретарь президента Д. Песков после сингапурской встречи В. Путина с С. Абэ успокаивающе ещё раз застолбил этот термин, сказав, что «автоматической передачи не будет».

Кстати, по поводу слова «автоматической». Это означает, что сама передача островов состоится, руководители об этом уже явно твёрдо между собой договорились, теперь дело за согласованными, хорошо звучащими для населения обеих стран условиями мирного договора. Как это ни парадоксально, но японцам приходится сложнее, чем нашим переговорщикам. Нашей власти надо представить российским гражданам передачу островов лишь как щедрый и великодушный подарок нашей территории, как жест доброй воли (хотя проявлять её по историческим причинам должна Япония, а не Россия). Слово «передача» безупречно открывает к этому путь. Правда, Кремлю предстоит ещё доказать российскому обществу, что отказ от островов ничего особенного собой не представляет, что в реальности мы ничем не жертвуем, а зато приобретаем какие-то существенные выгоды, как можно догадываться — экономические, хотя и только на бумаге. Как выкрутиться премьеру С. Абэ и японским дипломатам — это проблема. Ведь на протяжении десятков лет населению вбивали в голову, что острова отторгнуты силой, что они исконно принадлежали Японии. А значит, они должны быть именно «возвращены». Но, видимо, в Токио решили, что ради получения первых островов (группа островов Плоские / Хабомаи и о-в Шикотан), точнее ради начала процесса получения ВСЕХ островов южной части Курильской гряды, т.н. северных территорий, практичнее будет не выпячивать своё упрямство, можно и проглотить болезненность русской терминологии. Тем более что победителей не судят, а получение для начала островов Малой Курильской гряды однозначно будет восприниматься в Японии как триумфальная победа настойчивости и воли всей нации, японского стойкого духа, крепкого, как меч самурая. И стимулировать на последующую энергичную борьбу за остальные острова — Кунашир и Итуруп, а то и за южную часть Сахалина.

Можно предположить, что российские переговорщики хотели бы зафиксировать на бумаге демилитаризованный статус островов, но вряд ли японцы это пообещают в простых и чётких формулах. Такое обещание в договоре, во-первых, будет ущемлять само понятие суверенитета, что для самоуверенных и наэлектризованных собственнической идеологией принадлежности островов японцев как кость в горле. Они же делают вид, что острова и так их по праву и всегда формально находились под их суверенитетом, просто возникла вынужденная пауза. Поэтому возникнет некая размытая формула.

Во-вторых, любые обещания не придавать островам военного статуса будут жить ровно столько, сколько у власти сможет находиться С. Абэ (очередной «друг» — на этот раз В. Путина) — т. е. до 2021 г. Как утешала Людовика XV его фаворитка маркиза де Помпадур: «После нас хоть потоп!» Японцы обязательно оставят для себя щель в своих письменных обязательствах и будут потихоньку её расширять. Начнут с округлых и успокаивающих терминов, которые имеют двойное толкование, а затем «ползучим образом» станут действовать в соответствии с тем толкованием, которое им нужно.

А то, что японцы — мастера по толкованию законов и какие они могут претерпевать изменения до неузнаваемости, подтверждается хотя бы ярким и неоспоримым примером — «Силами самообороны» Японии. После безоговорочной капитуляции в 1945 г. Конституция Японии формально запрещает иметь полнокровные вооружённые силы в привычном понимании. Статья 9 однозначно гласит: «Никогда впредь не будут создаваться сухопутные морские, военно-воздушные силы, равно как и другие средства войны». Так и было с самого начала. Прошли годы, и «Силы самообороны», созданные для обороны, борьбы со стихийными бедствиями и для предупреждения внутренних беспорядков превратились с помощью американцев в полноценную боеспособную армию, оснащённую по последнему слову военной техники. В мировом рейтинге военной мощи Япония заняла 7-е место (247 746 человек, резерв — 41,8 тыс. человек, не считая береговой охраны и иных военизированных формирований; мобилизационный ресурс оценивается в 29,2 млн человек). Эволюция постепенного «отпускания вожжей» японскими законодателями в отношении духа и буквы Конституции Японии идёт с начала 80-х годов — японские контингенты уже стали направляться за пределы страны в «горячие точки», морским силам самообороны разрешено действовать за пределами 200-мильной зоны от берегов Японии, узаконено право нанесения ударов по удалённым базам противника; создание корпуса морской пехоты для десантов, строительство авианосцев с американской авиацией на борту. Тон и энергию таким кардинальным военным преобразованиям сейчас задаёт сам премьер-министр С. Абэ. Именно он в обход Конституции провёл через парламент разрешение использовать Силы самообороны для участия в военных конфликтах за рубежом, «приходить на помощь союзникам и для защиты дружественных стран», даже если сама Япония не подвергается угрозе нападения. С. Абэ уже неоднократно предлагал модифицировать упомянутую статью 9 Конституции, поскольку «она больше не отвечает геополитическим условиям и должна быть изменена». В мае 2017 г. он даже установил предельный срок — до 2020 г., для пересмотра этого ключевого положения и узаконивания нового статуса и сферы деятельности Сил самообороны Японии.

Суть военных ограничений Основного закона Японии — Конституции — расползается, таким образом, за эти годы, а особенно во время премьерства С. Абэ, по швам. Что уж тогда говорить об обязательствах перед русскими по поводу островов, которые японцы считают своими, но временно оккупированными Россией?! Такая же участь постепенного разжижения духа и буквы планируемых договорённостей с Россией (имея на то непререкаемое одобрение в японских политических и общественных кругах) вполне может постигнуть и любые формальные ограничения, взятые на себя Токио по Курилам.

Президент России одновременно и успокаивает россиян, и посылает намёк японцам: «Надо ещё понять, под чьим суверенитетом будут находиться острова» (после их вручения в руки Японии). Намёк понятен — не подпадут ли острова под американский контроль? Ведь на 130 военных американских объектах в Японии японского суверенитета фактически не существует — там распоряжаются исключительно хозяева этих объектов. А этих хозяев ни много ни мало — 47 тысяч человек! Только на одной Окинаве американские базы занимают 18% её территории, фактически изъятой из понятия суверенитета. Японцы ворчат — ведь все «гости» содержатся на японские средства (свыше 5 млрд долларов в год), но в целом спокойно с таким положением уживаются. Тем более что США дали им сладкую конфетку — официально назвали своим «главным союзником вне зоны НАТО».

Можно даже не сомневаться, что американцы утвердят своё присутствие на островах южной оконечности Курильской гряды. Формально не на первых ролях, но фактически будут командовать. Весь тот плотный, масштабный и незыблемый уровень военного сотрудничества между Японией и США будет относиться и к островам, раз уж они становятся территорией Японии. Именно это и сказал в феврале 2015 г. министр иностранных дел Японии Ф. Кисида в ответ на вопрос в парламенте, будет ли Договор о безопасности с США распространяться на Курильские острова в случае их получения от русских. Будущий мирный договор термин «базы», а уж особенно с приставкой «иностранные», скорее всего, будет исключать или изящно обходить. Скажем, как вариант: «Японская сторона будет воздерживаться от придания этим территориям военного статуса». Или японцы повторят свои старые заверения нам, уходящие в 1960 г., о том, что действия других держав с территории Японии будут осуществляться «только для законных и объявленных целей». Что можно считать «законной целью» и где и в какой форме о ней может быть объявлено? Словом, зачем акцентировать на этом щекотливом моменте внимание граждан России, когда задача стоит противоположная — усыпить их тревоги? Да и не обязательно создавать там именно американские базы в прямом смысле этого слова, с требуемой американцами экстерриториальностью, которой они на своих военных объектах пользуются по всей Японии. Базы вполне могут быть японскими с американскими союзниками бок о бок, сидящими под одной крышей на соседних стульях. Сам термин «база», конечно же, будет изъят из обращения в грядущем мирном договоре, чтобы спасти лицо В. Путина во всей этой неблаговидной его затее. Но что такое «база»? — это ведь очень растяжимое понятие. Мы впоследствии станем, укоряя их, говорить: «Как же так, у вас там военная база, вы же обещали, что её не будет!», а нам ответят: «Расслабьтесь, это всего лишь «центр контроля», «пункт связи», «объект поддержки», «станция слежения» за рыболовецкими судами, для спасения терпящих бедствие, для чрезвычайных ситуаций, для обслуживания судов и мелких самолётов, вертолётов — для этого там развёрнута соответствующая инфраструктура: взлётно-посадочные полосы, склады, локаторы, аппаратура связи и прочее. Японцы могут даже пообещать, что ограничат тоннаж своих военных кораблей и катеров, заходящих на острова, — это будет звучать для успокоения нашей общественности эффектно. Причём сделать этот встречный жест якобы в рамках «укрепления доверия» японцам легко — они прекрасно знают, что порт с достаточными глубинами и удобная бухта имеется лишь на острове Итуруп. Но это обещание будет держаться, лишь пока они не создадут иные, дополнительные причальные возможности. Можно предвидеть и соответствующую военную модернизацию аэродромов на Итурупе под благовидным предлогом их ремонта и усовершенствования для гражданских самолётов — но это будут в точности объекты «двойного назначения». Более удобного места, с которого можно вести радиотехническую разведку, и не придумаешь.

Интересно, почему по поводу военных аспектов прорабатываемого договора вообще не слышно твёрдого голоса нашего Министерства обороны? Зачем на Итурупе и Кунашире была развёрнута 18-я пулемётно-артиллерийская дивизия и что с ней думают делать? Почему С. Шойгу ни разу не посетил Курилы и своих подчинённых там? Дисциплинированно хранит молчание и командующий Тихоокеанским флотом С. И. Авакянц. Видимо, наши высшие военные тоже получили команду искать формулировки, как публично объявить эти острова не имеющими военно-стратегической значимости. Задача непростая, нашим военным можно только посочувствовать.

Ожидаем также пропагандистскую обработку, девальвирующую и экономическую ценность островов: «скалы», «торчащие из воды камни», «морские отмели», «клочки непригодной для обитания земли», «лишние земли», одним словом. Но ни одно из этих определений уж точно не подходит под Кунашир и Итуруп — на них проживает свыше 14 тысяч человек, а также базируются сезонные рабочие рыболовного промысла, военные, пограничники. В массе своей наш народ не осознаёт, что от этих «клочков» по Конвенции по морскому праву отсчитывается эксклюзивная 200-мильная экономическая зона России, в которой мы разрешаем японцам (и не только японцам) за немалые деньги вести рыболовный промысел. Хотя на деле добывают там больше, чем разрешено, поскольку на браконьерство мы смотрим сквозь пальцы. А после того, как пожертвуем островами, сами станем покупать у новых владельцев — японцев — рыболовные лицензии. Как говорится, «почувствуйте разницу». У некоторых японцев иногда даже прорывается откровение, что сами по себе острова Малой Курильской гряды, в отличие от Кунашира и Итурупа, им и не нужны, главное их богатство на самом деле — рыбные ресурсы их акватории, беспрепятственный лов в этой зоне. Но и в этой области стоит ожидать успокаивающих наше общественное мнение формулировок — «совместное освоение рыбных запасов», «сотрудничество в производстве рыбных продуктов» (у нас до сих пор работают в море суда — консервные фабрики), «справедливое распределение объёмов лова» — можно с высокой долей вероятности предположить, что в Федеральном агентстве по рыболовству РФ сейчас лихорадочно ищут обтекаемые формулировки, чтобы оправдать потери будущих объёмов морских ресурсов. Ведь ни один из этих терминов, который мог бы на деле работать и без мирного договора, не работает, хотя к налаживанию сотрудничества на море стороны обращались не один раз. Так почему же дело сдвинется с места после подписания «там, наверху» очередной, новой бумаги?!

Интересен и гуманитарный аспект: что делать с россиянами, постоянно живущими на островах, после того как они отойдут Японии? Японский премьер на днях умиротворяюще пообещал, что будет учтено мнение местного населения, в любом случае, мол, ему не будет предписано покинуть места его обитания. Собственно, в этом и была скрыта японская идея «совместного освоения островов».То есть наши люди или становятся подданными Японии, или они остаются гражданами России, или для них будет введён статус двойного гражданства. Другого не дано. В любом случае они окажутся под японским суверенитетом со всеми вытекающими для них бытовыми последствиями (японские законы, правила, налоги, язык делопроизводства и проч.). Из недавнего прошлого мы знаем: японцы уже вели откровенный зондаж среди российского населения островов, а не выплатить ли персональную компенсацию за выезд навечно с этих территорий, назывались даже суммы таких выплат: от 50 тысяч до 100 тысяч долларов каждому (или каждой семье). Даже если взять по максимуму, сумма на выселение населения островов составит около 1,7 млрд долларов. Япония явно такой расход «потянет», причём он быстро окупится за счёт рыболовства, разработки полезных ископаемых, получения термальной электроэнергии. Да, если только С. Абэ бросит клич к частным пожертвованиям, можно и в 10 раз больше собрать — вся страна включится в финансовое донорство.

Незачем скрывать — наши люди живут там далеко не в достатке, подчас в неприглядных, а то и постыдных бытовых условиях. Премьер Д. Медведев в 2015 г. признал, что «острова отстают по качеству медицинской помощи и по образовательным услугам не только от среднего уровня по стране, но и по Сахалинской области». Немногое в этом смысле изменилось с тех пор. Да это и далеко не всё, что нужно там поправлять. Звонко звучавшие Федеральные целевые программы обустройства островов на самом деле осуществляются медленно, со скрипом, далеко не в полном объёме, финансирование стабильно сокращается. Средняя зарплата 20−22 тысячи рублей при ценах вдвое выше материковых. И не факт, что живущие там наши люди, не чувствующие должной поддержки своего государства (а им следовало бы выплачивать особые сверхнадбавки уже за то, что они своим присутствием держат этот российский форпост, энергичными темпами создать для них должную инфраструктуру обитания), откажутся от щедрости японского правительства. Надежды Токио на то, что для них сам по себе суверенитет без приправ мало съедобен, могут оправдаться. Зато нашему правительству не надо будет тратиться на переселение людей. Да и вообще деньги в острова вкладывать. Получается, что проигравших нет?

Нам могут сколько угодно внушать, что Кремль и МИД поставили перед японцами жёсткие условия в обмен на получение ими островов. Не стоит питать иллюзий — что бы нам ни сочинили для внешне эффектной бумаги и для успокаивающих заявлений, никаких рычагов реального давления у нашей страны после передачи островов просто не будет. Как их и не стало после фактически безоговорочного вывода группировки наших войск из Германии, что открыло путь НАТО к нашим границам. Но видно такая уж стезя у нас — вечно наступать на грабли, причём по воле только одного человека, того, кто находится в определённый момент у власти — будь то Хрущёв, Горбачёв, Ельцин или Путин. А потом начинаем запоздалый и бесполезный «разбор полётов» — как это мы так опростоволосились?!

Надо отдавать себе отчёт — японцы будут распоряжаться подарком России не по договору, а по своему разумению. Мы сможем лишь беспомощно стыдить их за нарушение обещаний, за новое толкование ими положений парадного, с помпой и пропагандистским обеспечением подписанного мирного договора, но что это изменит после передачи островов?! Только голос сорвём и мозоли на языке заработаем, а в ответ нам будут издевательски и триумфально ухмыляться, снисходительно похлопывая по плечу. Что ж, порадуемся за японцев — повезло им с соседями…

Если Вы заметите ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl + Enter, чтобы отослать информацию редактору.
×

Сброс пароля

E-mail *
Пароль *
Имя *
Фамилия
Регистрируясь, вы соглашаетесь с условиями
Положения о защите персональных данных
E-mail