Иван Шилов © ИА REGNUM

Польша готовится в воскресенье, 11 ноября, встретить 100-летие восстановления своей независимости. И это среди прочего ставит вопрос перед обществом — а кто такой настоящий поляк? Нынешняя польская элита пытается навязать простой ответ: «хороший» — тот, кто боролся с «коммунистическим режимом» Польской Народной Республики и «советским оккупантом», соответственно, «плохой» — тот, кто им служил. Но раскол заложен глубже и связан с до сих пор не изжитыми ментальными травмами трех разделов Речи Посполитой. Ведь 123 года жизни под властью трех империй (Австрийской, Германской и Российской) даже арифметически больше, чем 100 лет восстановления независимости, из которых к тому же одни вычитают 6 лет нацистской оккупации во время Второй мировой войны, а другие еще и 44 года существования ПНР.

Поэтому политически поляки остаются разделенными, что порождает феномен «исторически-географического проклятья», когда запад страны (бывший под немцами) голосует за тех, за кого никогда не проголосуют на востоке (бывшие под русскими). И скорее с западом, чем с востоком, солидарен юг (бывший под австрийцами). В современных раскладах это означает, что за оппозиционную ныне «Гражданскую платформу» (РО) голосуют «немецкая» часть, а за правящую «Право и Справедливость» (PiS) — «русская», электорат которой считает себя большим патриотом, чем две остальные фракции. В конце концов, именно в «русском» секторе в XIX веке было два грозных восстания против имперской власти, в то время как в двух остальных сопротивление носило менее ожесточенный характер. И это же накладывает отпечаток на политическую культуру каждой из частей, что подбивает исследователей заниматься выявлением процентов «европейского стиля» и «российского». На этом фоне интересным феноменом становится «австрийская» часть Польши, центром которой во всех смыслах выступает Краков.

Франциск Смуглевич. Присяга Тадеуша Костюшко на краковском рынке. 1797
Франциск Смуглевич. Присяга Тадеуша Костюшко на краковском рынке. 1797

Недавно краковский католический портал Polonia Christiana обратился к наследию Австрийской (позже Австро-Венгерской империи) и ее императоров, из которых особенно выделяется Франц Иосиф I, чье вступление на трон ознаменовалось реформами, «полезными и для поляков», и задался вопросами: «Представляете ли вы портрет русского царя Николая II, висящего в доме варшавского польского патриота? Или, может быть, образ немецкого императора Вильгельма II в кафе в Познани? Конечно, нет! Ничего подобного полякам в голову не придет. Совсем другая картина со светлейшим господином Францем Иосифом I в Кракове». И это не просто ностальгическое воспоминание. Издание встраивает его в современный контекст и празднование 11 ноября, апеллируя как ко Второй республике с ее «диктатурой Пилсудского», разгулом «социалистов и либералов», так и нынешней Польше, противопоставляя романтику жизни империи, в которой «жизнь, семья, брак, собственность и традиции были защищены» и «считались основой государства».

Здесь, конечно, во многом присутствуют представления о том, как должна выглядеть идеальная страна, но вместе с тем и существует запрос на третий путь. Есть в Польше те, кто устал от двухпартийной борьбы, которую сейчас олицетворяют битвы между PiS и РО. Эти люди считают, что общество поразил самый глубокий раскол и разделение, что чревато великими потрясениями. Больше всего выбор в пользу третьего пути делает польская молодежь. Социологические опросы последних лет показывает, что она — по сравнению с прочими возрастными группами — склонна поддерживать национально-патриотические движения или новые партии. На выборах президента Польши и депутатов сейма в 2015 году это вылилось в голосование за известного панк-рок-музыканта Павла Кукиза и созданное им движение «Кукиз 15» (Kukiz 15). Проблема здесь в том, что нет уверенности в жизнеспособности его силы, она может повторить судьбу польских «партий одного срока», которые приходили на волне в парламент, но на следующих выборах растворялись в политическом небытие. А молодежи нужны социальные лифты, возможность начать с активиста и закончить депутатом или министром.

Символика польской правящей партии «Право и Справедливость» (PiS)
Символика польской правящей партии «Право и Справедливость» (PiS)
Elekes Andor

Такую возможность пока предоставляют лишь «Право и Справедливость» и «Гражданская платформа». При этом PiS начала активизировать работу с молодежью, симпатизирующей национально-патриотическому лагерю, вступив в конкуренцию с «Кукиз 15», предоставившему активистам этих сил места в своем избирательном списке. Так, в этом году правящая партия бросила вызов Маршу независимости, который традиционно проводят 11 ноября в Варшаве националисты, объявив, что организует свою собственную колонну, которая зашагает по столице. Таким образом, польским юношам и девушкам, серьезно интересующимся политикой, предлагается простой выбор — или с PiS/РО, или никуда. Но у сторонников третьего пути все же остается определенная перспектива. Правда, как это часто бывало в истории Польши, она связана с тектоническим движением геополитических плит.

Сто лет назад независимость страна восстановила благодаря Первой мировой войне и обрушению трех империй. Сегодня аналогом этому событию может стать Polexit. Отнюдь не случайно на днях, будучи в Польше, об этом говорил бывший премьер-министр, а ныне председатель европейского совета Дональд Туск. «Для меня не имеет значения, планирует ли Ярослав Качиньский (председатель «Права и Справедливости» — С.С.) выход из ЕС или только инициирует определенные процессы, которые в результате приведут к этому, — сказал Туск журналистам в Польше. — У меня есть опыт работы с премьер-министром Великобритании Дэвидом Кэмероном. Я тесно работал с ним, чтобы избежать выхода Великобритании из Европейского союза. Он предложил идею проведения референдума, а затем сделал все, чтобы удержать Великобританию в Евросоюзе, но Великобритания вышла из ЕС. Боюсь, что желание Европы удержать Польшу в ЕС любой ценой может быть меньше, чем в случае с Великобританией. Так что ситуация, на мой взгляд, очень и очень серьезная».

А это может спровоцировать борьбу всех против всех, когда власть может достаться какой-то новой третьей силе, которая проявит наибольшую решительность в драке и предложит полякам новую увлекательную идею. Но также можно сказать, что, безусловно, не будут стоять в стороне и соседи Польши, возможно, даже приняв активное участие в том, чтобы выиграли наиболее устраивающие их лагери. И до того дня, когда сумма лет восстановленной независимости превысит сумму лет трех разделов, может оказаться весьма и весьма далеко.