Данное утверждение, на первый взгляд, выглядит парадоксом или ошибкой, но тем не менее никакой ошибки тут нет. Российская власть действительно не любит капитализм и избегает его системного построения. Это не значит, что она предпочитает социализм или что-то другое — просто при всех декларациях верности, на самом деле капитализм власти не нужен.

Виктор Васнецов. Витязь на распутье. 1882
Виктор Васнецов. Витязь на распутье. 1882

Наше поколение, выросшее на марксистской политэкономии, понимает капитализм как строй, основанный на господстве частной собственности на средства производства и образовании капитала из присвоения собственником прибавочной стоимости, представляющей собой прибавочный продукт, созданный в прибавочное рабочее время, не оплачиваемое капиталистом. Ленин, развивая эту теорию, зафиксировал возникновение господства монополий, назвав эту фазу империализмом и обозначив её как высшую стадию развития капитализма, по сути, предтечу экспроприации собственности огромными массами трудящихся.

Вениамин Брискин. Империализм — враг народов. Боритесь против империализма! 1971
Вениамин Брискин. Империализм — враг народов. Боритесь против империализма! 1971

Бернштейн спорил с Марксом и Лениным, упрекая их в том, что они видят развитие концентрации капитала и не видят развития конкуренции. А тем временем обе тенденции проявляли себя всё больше и образовывали единство противоположностей. Именно усиление конкуренции привело во второй половине ХХ века к целой революции в сфере управления. Стратегический менеджмент и маркетинг как сферы научного знания возникли именно как реакция на трудности существования корпораций в условиях переполненного рынка и перманентного кризиса сбыта. То есть монополизация и конкуренция шли параллельными курсами, и абсолютизация тенденций монополизации привела коммунистов к неверным теоретическим выводам. Капитализм не загнил, превратившись в монополию, так как процессы конкуренции не дали этому произойти.

Однако современный капитализм есть двухполюсное образование, где, с одной стороны, монополии, а с другой — конкурирующие между собой производители борются друг с другом за рынок, за влияние на государство и на политику. Государство мечется между населением, монополиями и конкурирующими производителями как желающий услужить не двум, а уже трём господам персонаж, получая от всех своих господ тумаки и подворовывая у них в меру ловкости рук и обаяния. Так выглядит картинка на «Диком Западе», территории «заповедного капитализма», в «диких джунглях» которого вырос современный научно-технический прогресс.

Альберт Бирштадт. Дикий Запад. Охота на бизонов. 1859
Альберт Бирштадт. Дикий Запад. Охота на бизонов. 1859

В России как обычно всё иначе. И социализм в России был не марксистский, а марксистско-народнический, хотя Ленин всячески народничество проклинал, и капитализм в России получается какой-то полусоциалистический. То есть вроде и частная собственность, и монополии, и приватизация, но государство не является слугой нескольких господ, не ночным сторожем, а, скорее, является жандармом, надзирающим за порядком, и даже если оно делает это плохо, то если вовсе перестанет делать, всем станет жить совсем невмоготу.

То, что существует в России, называется оксюмороном, который ни у кого не вызывает изумления — государственный капитализм. Что это такое — не знает никто. Вроде капитализм, но — государственный. Вроде государственный, но — капитализм. Вроде государство — это атрибут некапиталистический. Государство может охранять капитализм, но оно уступает место капитализму. Подчинено ему. При капитализме государство — ночной сторож. Чем больше государства — тем больше социализма. Поэтому государственный капитализм — это что-то вроде живого трупа или горячего снега. Помыслить такое — как помыслить бесконечность. И тем не менее этот термин в России не просто в ходу, а за ним стоит какая-то действительность. Весьма и весьма странная.

Горячий снег
Горячий снег
(cc) Alessandra Curti

Если понимать капитал, как предлагал Маркс, — как самовозрастающую стоимость, то в России он возникает из вложения денег государством. Госкорпорации получают деньги из бюджета и реализуют инвестиционные проекты. Логичнее было бы сделать их госпредприятиями, подчинить отраслевым министерствам и контролировать их цены и прибыли. Но государство, проявив себя в стадии выделения денег, от стадии получения прибылей уклоняется. Прибыли у нас приватизируются акционерами госкорпораций, оставляя государству навар от яиц — налоги с прибылей.

Понятно, что в оффшорной экономике, где все госкорпорации сидят в иностранных юрисдикциях, налогов остаётся, что кот наплакал. Но при чём тут капитализм и частная собственность? Ведь этот порядок санкционирован государством. Оно его не запрещает, а само им активно пользуется — в лице своих управленцев и непонятно каких скрытых акционеров.

Это не государственный, а безгосударственный капитализм. Даже порой в чём-то антигосударственный.

Выборный конфликт в Приморье высветил существование трёх этажей или трёх измерений, в которых в России существует общество. Первый этаж — это население, которое выживает как умеет при неподъёмных кредитах и запредельных тарифах и налогах. Тут бюджетники, самозанятые, наёмные работники, мелкие и средние предприниматели. Никакой классовой борьбы тут не видно, а видны титанические усилия выжить среди урагана сил, превосходящих способность к выживанию.

Дайте работу!
Дайте работу!
Цитата из х/ф «Нокдаун». Реж. Рон Ховард. 2005. США

Второй этаж — это корпорации и крупный бизнес, занятые своими планами экспансии. Третий этаж — это высшая власть, занятая глобальной геополитикой и мыслящая континентами и десятилетиями.

Все три этажа никак не видят и не слышат друг друга, не представляют проблем друг друга и являются «вещами в себе», как говорил Иммануил Кант о непознанной априори действительности. Население Приморья изумлено: как такое получилось, что власть так много сделала для региона, а никто из людей этого не почувствовал. Власть изумлена: как такое получилось, что она так много сделала для региона, а никто из населения этого не почувствовал.

Корпорации вообще в другой реальности — их напрягает геополитика, санкции, лимиты, угроза закрытия азиатских рынков, интриги конкурентов и соперников. В Приморье как в социологическом зеркале отразился главный конфликт современного российского госкапитализма — отсутствие капитализма в принципе. Есть борьба государства с корпорациями, а «вышедший из гоголевской шинели маленький человек Акакий Акакиевич» просто предоставлен сам себе и воровством, контрабандой, левой торговлей, браконьерством, рэкетом и разбоем на дорогах, рисковым предпринимательством и вкалыванием за малый рубль старается как-то выжить, не надеясь на государство и проклиная корпорации с их возможностями и проблемами мелкого жемчуга на фоне проблем жидкого супа.

Маленький человек
Маленький человек
Цитата из х/ф «Шинель». Реж. Всеволод Пудовкин. 1926. СССР

В России это конфликт крупного и малого капитала. Это ситуация, когда монополии задушили мелкого и среднего собственника, а государство ему не помогает. Ни кредитами, ни борьбой с тарифами монополий, ни налоговыми послаблениями. Государство не помогает становлению конкуренции. То есть становлению капитализма. Государству, словами Остапа Бендера, скучно строить не только социализм, но и капитализм.

Господство монополий под флагом государства есть социализм. Всякое развитие конкуренции есть отход от господства монополий и шаг в сторону капитализма, то есть конкуренции. Чем больше конкуренции, тем больше капитализма. Но такое впечатление, что российской власти не нужен в России капитализм. Власть устраивает полусоциалистическое-полукапиталистическое существование, хотя такой симбиоз приводит не к суммированию достоинств двух систем, а к умножению их недостатков.

Власть, как невеста гоголевской «Женитьбы» (если уж брать Гоголя за ориентир), пытается совместить нос одного жениха, брови другого и развязность третьего. Когда речь об одном человеке — это смешно. Когда речь о практике действий государства — это драматично. Эклектика хороша в теории, но плоха на практике.

Гоголевская невеста
Гоголевская невеста
Цитата из x/ф «Женитьба». Реж. Виталий Мельников. 1977. СССР

Государство озабочено корпорациями и их судьбой, видит в них источник доходов бюджета. Менеджер корпорации — главный герой нашего времени. Власть поглощена корпорациями, разруливанием их конфликтов и регулированием их интересов. Но у власти никогда не доходят руки всерьёз заняться проблемами двух категорий населения: наёмными работниками и малым и средним бизнесом. Тогда как и благополучие общества, и наличие среднего класса, и бюджетное полноводье — это плоды работы не корпораций, а именно малого и среднего предпринимательства.

Именно работники малых и средних фирм являются главной целевой группой для крупных корпораций. Ведь не все покупатели у нас работают в «Газпроме» и «Роснефти». Львиная доля их как раз работает в разных ООО, чьи учредители существуют в нескончаемом аду между риском банкротства, налоговым и пожарным террором, риском срыва поставки и кошмаром банковского произвола.

Эти люди десятилетиями не бывают в отпуске. Когда они разоряются, их уволенные работники растворяются где-то в хаосе жизни, а сами они, стараясь преодолеть депрессию и отчаянье, снова и снова карабкаются из очередной ямы, в которую попали из-за прыжков государственной машины по ухабам безгосударственного капитализма.

На мели
На мели
Цитата из м/ф «Незнайка на Луне». Реж. Юрий Бутырин, Александр Люткевич. 1997. Россия

Это люди настоящего подвига. Никто не считал, сколько раз они падали и откуда брали силы вновь подниматься. Никто не подсчитывал число их сожжённых нервных клеток. Они не в фокусе объективов телевидения и интересов писателей. Они — обуза для чиновников и головная боль для власти. Они нужны только своим семьям, налоговым инспекторам и бандитам. Они даже своим банкирам не нужны. Может быть, когда-то кто-то напишет о них талантливую книгу — как выживали люди между 1990-м и 2018-м годами.

Их как бы нет на свете. Но они есть. Это именно они устроили протестное голосование в Приморье и во Владимирщине, таких разных и удалённых друг от друга регионах. Именно на них смотрели в Хабаровске, Ханты-Мансийске и Орле. И даже там, где второго тура не было, витал дух протеста. Это протест против симбиоза власти и корпораций, в котором корпорации презирают население и малый бизнес, а власти его не видят.

Это не классовый конфликт Труда и Капитала — это системный конфликт недоразвитого капитализма России, когда крупный и мелкий капитал отчаянно воюют за жизненное пространство. Нельзя назвать цивилизованным тот капитализм, где монополии подмяли государство, и им не противостоит гражданское общество, состоящее из наёмных работников и мелких и средних собственников.

Франс Снейдерс. Собаки, сражающиеся с кабаном. 1650-е
Франс Снейдерс. Собаки, сражающиеся с кабаном. 1650-е

Никакие реформы не приведут к процветанию там, где пренебрегают главным требованием к управлению территорией: способствовать развитию конкуренции в первую очередь. Для этого все ресурсы для экономической деятельности должны быть в свободном доступе. Земельные участки, доступные кредиты, посильные налоги, борьба с коррупцией, открытая информация, вменяемая местная власть — вот то, что хочет трудоспособное население от власти.

Если это будет, население найдёт, чем занять себя и чем пополнить бюджет. Если у власти любимым дитём по прежнему останутся крупные корпорации, приморские конфликты станут шириться, как степной пожар, пока кто-то не поймёт, что наше всё — это не «Газпром», а миллионы ИП, ООО и ОАО, которые не закрылись, а выжили, дали работу людям и заплатили налоги в казну.

Но, видимо, эпоха малого и среднего предпринимательства в России пока так и не наступила. Чем сильнее кризис, тем сильнее власть полагается на централизацию. Это значит, что снова всё внимание корпорациям. Они являются основами экономической системы, и так как их мало, то ими легче управлять. И пока наши элиты не поймут, что рынок — это не монопольно-олигопольный банкет, а стихия множества конкурентов, в России не возникнет ни полноценного достатка, ни среднего класса, ни устойчивой демократии. Так или иначе, власти предстоит построить в России капитализм. Тот, который потом будет регулироваться вполне социалистическими рамками. Но чтобы что-то регулировать, это что-то надо сначала создать.

Можно сто раз назвать строй в России капитализмом, но настоящий капитализм в России так и не построен. В России нет полноценных собственников, профсоюзов, институтов права и традиций правоприменения. Советское телефонное право в судах стало основой постсоветской судебной коррупции. Карманные советские профсоюзы стали основой российских карманных профсоюзов. Советский блат стал основой постсоветской административной коррупции. Инфантильность населения СССР продолжается в предельной инфантильности сейчас.

На коротком поводке
На коротком поводке
(cc) K B

В первую очередь это выражается в отказах ходить на выборы. Во вторую очередь в ожидании от власти отношений патронажа и решения за населения их проблем на самом бытовом уровне, типа лампочек в подъездах. Эти традиции влияют на нас тогда, когда формально от социализма отказались.

Переходный период займёт, очевидно, время жизни двух-трёх поколений. Как бы нам ни хотелось поскорее решить все наши проблемы, общественная формация вызревает долгое время и в своём развитии движется от эксцесса к эксцессу, порой даже срываясь в архаику и откатываясь назад.

В этом заключается единственная положительная функция социальных конфликтов в современном обществе. И, как ни странно, приморский конфликт сыграл очень конструктивную роль. Общество России в сентябре и в октябре — это уже очень разные общества. В кризис созревание современных общественных отношений идёт очень быстрыми темпами.