Если спросить практически любого человека о том, кого из деятелей Великой французской революции он помнит, то он, пожалуй, сразу назовёт трёх наиболее ярких её участников — Марата, Робеспьера и Дантона. И действительно, разговор об этом эпохальном событии мировой истории невозможен без этих деятелей. Вспомним сегодня об одном из них — Жан-Поле Марате, со дня рождения которого прошло 275 лет.

Портрет Марата. 1879
Портрет Марата. 1879

Жан-Поль Марат родился 24 мая 1743 года в небольшом селении Будри в швейцарском кантоне Невшатель. С детства он проявлял способности к иностранным языкам, изучал медицину, естествознание, а также занимался историей и правом. Переехав в Париж, Марат увлёкся идеями великих французских просветителей, в особенности Монтескье и Руссо.

В 1765 году Марат переехал в Англию, где прожил около десяти лет. В этот период он продолжил заниматься медициной, следил за развитием наук. Спустя некоторое время он приобрёл известность как лечащий врач и даже получил учёную степень доктора медицины в Эдинбургском университете.

Луи-Леопольд Буальи. Триумф Марата. Санкюлот
Луи-Леопольд Буальи. Триумф Марата. Санкюлот

И, может быть, Марат так бы и прожил жизнь врача, если бы не одно «но». Этим «но» стала политика, о которой он сказал, что она также является наукой:

«Политика — такая же наука, как и всякая другая. Она знает определенные положения, законы, правила, а также до бесконечности разнообразные сочетания; она требует постоянного изучения, глубоких и долгих размышлений».

В 1774 году в Лондоне была издана книга Марата «Цепи рабства». Это было его первое политическое произведение, главной идеей которого была мысль о гибельности деспотической власти, способной выковать «цепи рабства», действуя лишь насилием и обманом. Марат признаёт борьбу против деспотизма естественным правом и священным долгом народов.

В следующем произведении, «Плане уголовного законодательства», Марат развивает эти идеи. Он представляет историю общественной борьбы как непрерывное насилие сильных над слабыми, богатых над бедными. Его вывод заключается в том, что бедные и слабые имеют право силой добиваться освобождения от гнёта.

С этими идеями Марат в 45-летнем возрасте подошёл к революции. Перед самым её началом, в апреле 1789 года, он выпустил брошюру «Дополнение к «Дару Отечеству», в которой призвал народ освободиться от «цепей рабства»:

«О, французы! Вашим страданиям конец, если вы устали их терпеть: вы свободны, если у вас есть мужество быть свободными».

Номер газеты «Друг народа»
Номер газеты «Друг народа»

С началом революции Марат начинает издавать газету, получившую известность под названием «Друг народа». Газета стала его главным оружием, с её помощью он воздействовал на широкие массы и, как следствие, оказывал влияние на ход революции. За короткое время «Друг народа» приобрёл огромную популярность.

На страницах газеты Марат разоблачает врагов революции, призывает к её продолжению, и отчаянно выступает за свободу угнетённых.

«Истина и справедливость — вот единственно, чему я поклоняюсь на земле», — писал Марат в одном из номеров.

Разоблачая врагов, Марат нажил себе множество врагов в Конвенте, особенно среди жирондистов, которые в конце концов обвинили его в подстрекательстве к доносам и убийствам. В качестве доказательств против Марата применялись выдержки из «Друга народа», в котором действительно порой содержались довольно радикальные призывы. Однако 24 апреля 1793 года на суде Марат был оправдан, и восторженная толпа несла его на руках.

Следующим триумфом Марата стало восстание 31 мая — 2 июня 1793 года, в котором он принимал активное участие. Однако уже спустя шесть недель, 13 июля 1793 года, Марат был убит. Попавшая под влияние жирондистов Шарлотта Корде нанесла уже больному Марату смертельный удар ножом в сердце.

Жак-Луи Давид. Смерть Марата. 1794
Жак-Луи Давид. Смерть Марата. 1794

Что мы можем сегодня сказать о Марате? Кто-то, говоря о нём, вспомнит его по-настоящему пламенную революционную страсть, а кто-то заговорит о якобинском терроре.

Мы же скажем о Марате как о выдающемся политике Великой французской революции, «друге народа» и вспомним слова Виссариона Григорьевича Белинского, который, как ему показалось, понял этого великого революционера:

«Я понял кровавую любовь Марата к свободе, его кровавую ненависть ко всему, что хотело отделяться от братства с человечеством».