Глава Генеральной прокуратуры посреди ночи выбежал из своего загородного дома с топором, ругательски ругал окруживших его дом «активистов» и не ограничился тем, что называл их нетолерантным словом на букву «п», но еще и сломал им генератор.

Инструмент
Инструмент

Сцена из сюрреалистического фильма? Нет, будни украинской политики. Подобный сюжет действительно имел место в ночь с понедельника на вторник, 27 февраля. «Активисты», презрев сильные морозы, заседают вокруг дома главы ГПУ Юрия Луценко уже четвертые сутки. Это сторонники Михаила Саакашвили, которые требуют от прокурора выпустить на свободу одного из соратников высланного политика.

«Генпрокурор Юрий Луценко с топором вышел на разборки с жителями палаточного городка, установленного у его дома. Он разбил топором генератор у палаток и угрожал активистам физической расправой», — скорбно сообщили сторонники Саакашвили. Не сумев победить «активистов» в одиночку, генеральный прокурор вызвал полицию.

Саакашвили
Саакашвили
Александр Горбаруков © ИА REGNUM

В этой зарисовке интересно многое. С одной стороны, конечно, сам образ генерального прокурора, первого в истории Украины главы этого ведомства без юридического образования. Как говорится, ничто человеческое ему не чуждо. Вот он, настоящий политик, который сам лично идет на прямой контакт со своим избирателем.

Не менее интересны и «активисты». Сколько таких активистов ходит по Украине! И ведь кто-то исправно платит им зарплату, дает деньги на палатки, на календари, на генераторы. В данном случае пикет оплачивался просто ради того, чтобы позлить генерального прокурора и лишить его домашнего загородного уюта. На какие же инвестиции эти неведомые «кто-то» идут по более серьезным поводам! И сколько же они воруют денег, если им не жалко тратить их столь щедро — ведь не последнее же отдают?

Возникает также вопрос о роли личности в истории. Почему генеральный прокурор должен сам идти к активистам с топором? Почему это не сделала его охрана? Разве глава Генпрокуратуры — недостаточно уважаемое лицо, разве ему не полагается госохрана по периметру? Прямой личный контакт неслучаен. На Украине не работают никакие политические и вообще государственные институты, и все вопросы решаются индивидуальным или групповым, но в любом случае личностным образом. К тому же «активисты», расположив свой оплаченный протест не под стенами прокуратуры, а под стенами коттеджа, покусились на самое дорогое. На право быть богатым человеком и жить без чужих взглядов в богатом доме — хотя бы во время пребывания у власти. В дом «активистов», конечно, не впустили бы. Но ведь он знал, что они — там, совсем рядом, за забором. И воспринял это как личное оскорбление.

Но оставим в покое данную конкретную сюрреалистическую сценку. Понятно, что она не была бы возможна ни в одной другой стране. Потому что ни в одной другой стране невозможна политическая партия сторонников заезжего проходимца. И ни в одной другой стране невозможен генеральный прокурор без юридического образования, сохраняющий свою должность после публичных обвинений в угрозах мирным гражданам холодным оружием.

Интереснее другое — каким будет развитие этого сюжета имени Дэвида Линча и Родиона Раскольникова? Куда дальше ведет эта сюрреалистическая логика? Конечно, сам этот стиль подразумевает, что полностью предугадать невозможно. Но, поскольку рассказано уже многое, определенные закономерности можно и выявить.

Есть граждане, занимающие высокие посты, обвиняемые в непрофессионализме, коррупции и в не соответствующих декларируемым доходам способах отдыхать (в случае с Луценко речь идет о Сейшелах). Оспаривать предъявленные обвинения они даже не пытаются. Судов почему-то совсем не боятся. Выборы через год, а рейтинг в зоне погрешности. Что же они будут делать? Судя по темпераменту и предыстории — попробуют договориться, а в случае чего — сбежать. И, судя по уровню их таланта и интеллекта, у них и это может не получиться.

Мартовские коты
Мартовские коты
Александр Горбаруков © ИА REGNUM

Есть, с другой стороны, тысячи и тысячи молодых и здоровых граждан, привыкших получать неплохие деньги за «политический активизм». Заниматься этим активизмом особенно комфортно в атмосфере полной апатии правоохранительных органов, которые после майдана зареклись лезть «в политику» без прямого приказа (да и с приказом не всегда лезут). До каких пределов простирается их готовность патриотически выступать за деньги? Кажется, что предела нет вовсе.

И есть, наконец, «неведомые», а на самом деле всем отлично известные кукловоды этих марионеток, то есть украинские олигархи. Отчасти они обретаются внутри страны, отчасти вовне. Отчасти они успели «выйти в кэш», некоторые финансовые потоки продолжают осваивать, другие уже потеряли. Украинская политика — это их внутреннее перетягивание бюджетно-кредитных канатов; внешняя пена типа вооруженных топорами генеральных прокуроров и активистов с генераторами — это все несущественные подробности.

«Активисты» готовы и дальше активничать, политики — делать, что им говорят, народ — дистанцироваться от политики. Есть ли какие-нибудь основания считать, что нынешнее устройство экономической политики Украины, то есть прикрываемый пузыристой болтовней дележ бюджетно-кредитного пирога, убивающий не только настоящее, но и будущее страны, в обозримом времени закончится?

Нет. Таких оснований нет. Он закончится никак не раньше, чем закончится Украина.