Между Варшавой и Киевом разгорается дипломатический скандал. Поводом для него послужил отказ украинских пограничников пропустить направлявшегося во Львов президента (мэра) польского города Перемышль, что находится в Подкарпатском воеводстве, Роберта Хому. Инцидент случился 17 января этого года. Как сообщил в ходе пресс-конференции сам Хома, ему объяснили, что за решением объявить его персоной нон-грата стоит «Служба безопасности Украины в письме, выданном 29 декабря прошлого года». Чуть позже СБУ признала, что действительно блокировала польскому мэру въезд на Украину «с целью обеспечения безопасности государства и недопущения нанесения ущерба ее национальным интересам», причем указание было дано еще 12 декабря прошлого года. Представитель спецслужбы Александр Ткачук заявил, что Хома «участвовал в антиукраинских мероприятиях в Перемышле… Мы пришли к выводу, что это лицо откровенно и целенаправленно разжигало межэтническую и межнациональную вражду и целенаправленно работает в этом направлении, а это вредит двусторонним отношениям между Украиной и Польшей».

Вот по этой бумажке мэра Перемышля и не пустили во Львов
Вот по этой бумажке мэра Перемышля и не пустили во Львов
Portalprzemyski.pl/

Ряд украинских изданий напомнили в этой связи, что 10 декабря прошлого года в Перемышле прошла манифестация польских националистов — «Марш орлят перемышльских и львовских» (орлята — молодые поляки-повстанцы, оборонявшие Львов во время польской-украинской войны 1918−1919 годов от армии Западноукраинской народной республики — С.С.). По данным портала украинцев в Польше Prostir. pl, среди организаторов мероприятия оказался, помимо националистов, также Культурный центр в Перемышле, а участники марша, проходя мимо Украинского народного дома, скандировали: «Смерть украинцам!». Припомнили Хоме и нападение неизвестных на крестный ход, который летом прошлого года в Перемышле устроила местная украинская община, отправившаяся на военное кладбище, чтобы почтить «воинов украинской освободительной борьбы», сичевых стрельцов Украинской галицкой армии, возглавляемых Симоном Петлюрой. При этом в Подкарпатье хватает тех, кто мэра Перемышля самого считают «проукраинским». Так, глава отделения Польского геополитического общества в Жешуве Анджей Запаловский припомнил Хоме, что тот «передал украинцам здание под Народный дом, поддерживал их финансово, ездил во Львов и выступал там во время так называемого Евромайдана».

История с запретом польскому чиновнику посетить Украину вызвала бурную реакцию Варшавы. Министр иностранных дел Польши Витольд Ващиковский выразил возмущение тем, что мэра Перемышля объявили персоной нон-грата. Ващиковский опроверг утверждения о наличии антиукраинских лозунгов на «Марше орлят перемышльских и львовских», сказав, «такого я не знаю, никаких антиукраинских лозунгов во время марша я не помню». Он сообщил, что ждет «ответа, почему мэра Перемышля остановили на границе и почему не позволили въехать на Украину… Это недружественный шаг. Мы просим министерство (МИД Украины — С.С.) объяснить эту ситуацию. За последние 25 лет такого ни разу не случалось, и ни одного украинского политика не останавливали на границе с Польшей». Масла в огонь подлил и парламентский клуб движения Kukiz'15. Депутаты Сейма Польши потребовали от министра иностранных дел полной информации об инциденте, предупредив, что они не позволят замести мусор под ковер и ждут от Киева официальных извинений. При этом в запросе на имя главы МИД Польши в частности говорится следующее: «Украина в настоящее время стремится стать частью европейского пространства процветания и демократии. Как это возможно, что она пошла на такие односторонние действия в ущерб Польши, которая встала на защиту Украины и несет огромные политические и экономические потери, связанные с противостоянием с Россией? Следует спросить и о другом: полностью ли украинские власти контролируют СБУ, поскольку работа этой службы выглядит иррациональной и ведет к разрушению существующих отношений».

Хороший вопрос! Ващиковский в процитированном выше своем комментарии опроверг предположение о возможном ухудшении отношений между Украиной и Польшей, подчеркнув, что «всего месяц назад был визит Петра Порошенко в Польшу, мы с ним говорили, несколько министров присоединились, первый вице-премьер, министр обороны. Этот диалог прошел на очень высоком уровне. Поляки на стороне Украины». Но это так и не так. Если говорить о контактах по линии Варшава — Киев, то, действительно, польские власти выступают в поддержку украинских коллег, рассматривая Украину, как геополитический объект, способный стреножить действия России в этой части Европы, блокирующий попытки Москвы наладить диалог с Евросоюзом и НАТО, по сути, «штрафбат», защищающий Польшу от России. Однако если выделить отдельное общение по линии Польша — Западная Украина, то картина представляется совершенно иной, так как у Галичины существует собственное представление об исторической политике в контексте использования ее в политике современной. И оно отлично от понимания и интересов Киева.

УПА
УПА

Когда в Варшаве не понимают, почему Киев идет на откровенно враждебные шаги, занимаясь прославлением украинских националистов из ОУН (организация, деятельность которой запрещена в РФ) и УПА (организация, деятельность которой запрещена в РФ), польское общество воспринимает такую глорификацию убийц поляков на Волыни как политику общегосударственную. Но ведь создание и распространение «бандеровского культа» раскалывает и саму Украину, даже в отдельной взятой Галичине есть интеллектуалы, ориентированные на традиции Австро-Венгерской империи и практику ЕС, считающие тех самых националистов непомерной обузой на пути в Европу. Для Киева и левобережной Украины условные «бандеровцы» — это еще один элемент отторжения от Москвы, именно на это делается ставка, что пытаются объяснить полякам. Однако для правобережной Украины националисты из ОУН-УПА (организации, деятельность которых запрещена в РФ) — создатели украинской государственности в условиях борьбы не столько с Россией, сколько с Польшей. Начиная от первой попытки в 1918—1919-х годах создать ЗУНР, заканчивая Второй мировой войной. Помимо того, это претензии на особый статус. В конце концов, «Акт провозглашения украинской государственности» был зачитан 30 июня 1941 года во Львове, а не Киеве.

Главной трагедией на Западной Украине считается не голод 1930-х годов (он бушевал на Восточной Украине), а послевоенное насильственное переселение украинцев из юго-восточных воеводств Польши на северо-запад страны на бывшие немецкие земли и на Украину. Но для Варшавы эта операция была условием физического выживания, ведь благодаря ей украинское националистическое подполье в Польше фактически прекратило свое существование. Да, депортациями занималась просоветская Польская Народная Республика. Однако она смогла сделать то, что не получилось у II Республики, существовавшей в 1918—1939 годах, «благодаря» чему оказалась возможной в 1943—1944 годах массовая резня поляков на Волыни.

Жертвы Волынской резни
Жертвы Волынской резни

Восточной Украине труднее понять польскую реакцию на «бандеровцев», так как левобережье одномерно воспринимает действия Варшавы на линии противостояния с Москвой. Так, донбасский (на подконтрольной Киеву территории) портал «ОстроВ» недоумевает, почему в польской прессе именно антиукраинский резонанс вызвало разрушение памятника жителям польского села Гуты Пеняцкой во Львовской области, убитым «бойцами» ОУН-УПА (организации, деятельность которых запрещена в РФ) и СС «Галичина» в 1944 году. «На фоне и без того недобрых польско-украинских отношений такого рода провокации для украинцев особо чувствительны, — констатирует издание. — Что самое печальное: несмотря на ряд связанных с этим событием странностей, польские обозреватели все равно фактически не сомневались, что осквернение памятника совершили украинские националисты». Если «непонятно», почему польские обозреватели не сомневались, могли бы спросить у коллег с Западной Украины, те объяснили бы.

Общее историческое наследие в польско-украинских отношениях дает о себе знать до сих пор. Конечно, ныне мало кто всерьез рассчитывает на то, что государственные границы между Польшей и Украиной, прочерченные после 1945 года, могут измениться. Однако в Варшаве так же и мало кто решится категорически опровергнуть национально-культурные притязания на Львов и другие знаковые места Галичины — Восточных Кресов. От этого феномена, раздражающего, хотя и по противоположным причинам как Польшу, так и Западную Украину, никуда не уйти. Тем более для Львова это играет важную роль и в политике идеологического доминирования над Киевом. Смогут ли польские и украинские власти найти общий язык и совместно справиться с «львовским влиянием» на общеукраинскую политику? В этом есть большие сомнения.