Ставшие традиционными во многих странах ежегодные конференции (совещания) послов — это всегда важные форумы, на которых обсуждаются главные вопросы внешней политики. В Турции этот формат появился относительно недавно. Но нынешний, седьмой по счету, прошедший под председательством министра иностранных дел Мевлюта Чавушоглу, приковал к себе повышенное внимание. Прежде всего потому, что Анкара стала разворачивать свою внешнюю политику, да и сама встреча послов проходила под лозунгом «Новая Турция: стабильность и изменения во внешней политике».

© ИА REGNUM

Заметим, что концепт «Новой Турции» появился с приходом к власти партии «Справедливость и развитие» (ПСР) и связан с изменением идейно-политической системы, созданной Ататюрком в 1923 году. На первом этапе в роли главного идеолога выступал представитель турецких академических кругов Ахмет Давутоглу, занимавший посты министра иностранных дел, потом главы правительства. Турецкая ежедневная газета Yeni Safak писала, что «Новая Турция — это не слоган или политических ход, это проект полной реконструкции страны после 100-летнего «перерыва». По оценке западных экспертов, Давутоглу свято верил в конец «эры национализма» на Ближнем Востоке и полагал, что на смену поколению приверженцев идей национализма в регионе придет поколение религиозно-консервативных лидеров, которое будет следовать предлагаемой «турецкой модели».

Это было сопряжено с серьезными изменениями во внешней политике Турции, которая стала руководствоваться доктриной неоосманизма и стремилась распространять свое влияние в регионе чуть ли не в границах бывшей Османской империи. Такое действительно произошло, когда Анкара, сломя голову, кинулась в «арабскую весну», начала увязать в сирийском конфликте, но не смогла при этом адаптироваться к новым геополитическим реалиям, выявить истинные цели политики американцев, своего главного союзника на Ближнем Востоке. В итоге Турция пропустила три болезненных удара: курдский, возвращение России в регион и выход Ирана из режима санкций с претензий Тегерана на усиление своего геополитического влияния с учетом сразу двух факторов, иракского и сирийского.

Стало ясно, что Анкаре пора расставаться с «наследием» Давутоглу и начинать играть по новым правилам. В результате — если возвращаться к теме конференции послов — вместо понятия «Новая Турция» было бы правильнее использовать «Другая Турция»: срыв переговоров с ЕС, вынужденная — внутри международной коалиции по борьбе с ИГИЛ (структура, запрещенная в России) — трансформация позиции, потенциальное сохранение у власти в Сирии президента Башара Асада, перенос кризиса из Ирака и Сирии на свою собственную территорию, открытая поддержка США сирийских курдов и, наконец, невероятный по историческим меркам альянс с Россией и Ираном по сирийскому урегулированию. В таких условиях, заявил на конференции Чавушоглу, «Турция обязана вести активную внешнюю политику с учетом событий, происходящих в соседних странах».

Если раньше, выступая на ежегодной встрече послов в Анкаре, турецкие лидеры утверждали, что «Турция играет решающую роль в международных вопросах», потому что «крупные государства знают, что история проходит через Анкару, что стороны, которые игнорируют Анкару, не могут понять историю», то теперь в их заявлениях появилась другая тональность. Так, президент Турции Реджеп Тайип Эрдорган выразил надежду, что «в 2017 году совместными усилиями Турции, России и Ирана удастся разрешить кризис в Сирии политическим путем». Что касается США, то Эрдоган, отмечая, что отношения с Вашингтоном переживают «очень чувствительный период», заявил: «Мы хотим видеть США рядом с нами». При этом Чавушоглу уверял, что «Трамп не будет повторять ошибки уходящей администрации президента Обамы», имея в виду, прежде всего, курдский вопрос. В свою очередь министр обороны Турции Фикри Ишикт на той же конференции послов уточнил, что «сближение Турции и России не означает ослабления связей Анкары с НАТО», а «когда НАТО не в состоянии поддержать борьбу Турции против ИГИЛ (структура, запрещенная в России) в Сирии, мы можем критиковать и требовать от Альянса выполнения этих обязательств», но вновь при этом отнес к числу террористических организации сирийских курдов.

Курдский повстанец
Курдский повстанец
Kurdishstruggle

То есть Анкара выставляет новой американской администрации определенные условия, считая, что сейчас Турция «ведет битву за выживание государства». Одним словом, как заявляет генерал-лейтенант в отставке, бывший глава миссии ООН по наблюдению за прекращением огня в Сирии и глава миссии наблюдателей ООН на Ближнем Востоке, а также генеральный инспектор норвежских вооруженных сил Роберт Муд, «Турция, как и ряд других стран, ведет серьезную дипломатическую игру со сложными маневрами». Но примет ли такие условия президент США Дональд Трамп, сказать сложно, хотя его представители намерены активизировать сотрудничество с Анкарой.

Пока не ясно, правда, как это будет вписываться в альянс Турции с Россией и Ираном по сирийскому урегулированию. Тем более что Анкара в ходе подготовки встречи по Сирии в Астане дает понять, что итогом этой встречи должно стать согласование документа о прекращении огня при параллельном запуске политического процесса в Женеве. Правда, на этом направлении еще немало проблем со списком участников предстоящей встречи в Астане, не определен и сам формат. Но дело даже не в этом. Сохранит ли устойчивость российско-турецко-иранский трек на пути от Астаны до Женевы, где на 8 февраля запланирован следующий раунд межсирийских переговоров? Формально вроде бы все нормально: усилия Москвы, Анкары и Тегерана по конфликту в Сирии поддержаны резолюцией Совета Безопасности ООН.

Однако все ждут прихода новой администрации США. Сейчас ведутся закрытые переговоры между Россией, Ираном и Турцией. И неизвестно, рассматриваются ли вопросы совместных или отдельных действий в отношении США и других участников антиигиловской коалиции. В этой «тройке» Турция является единственной страной, которая, по словам французского издания Le Figaro, «совершила тактический разворот от поддержки ИГИЛ (структура, запрещенная в России) до враждебной позиции, перестала называть уход Башара Асада необходимым предварительным условием мирного процесса». Но издание прогнозирует сложности, которые могут появиться в дальнейшем, если Вашингтон станет «особенно выделять Турцию, противопоставляя ее Ирану». Другой вариант: одновременно сохранить партнерство с Ираном и дружеские связи с Турцией, чего добиться будет сложно.

Иран
Иран
DAVID HOLT

Интрига в том, что заявляя о принципе территориальной целостности Сирии и сохранения ее в границах, в которых она существовала, никто не в праве отказать самим сирийцам решать проблемы будущего административного и политического устройства. Турция, дабы упредить появление на севере Сирии курдской автономии, будет, похоже, настаивать на введении там буферной зоны, что могут не принять Москва и Тегеран. Есть вопросы с территорией, подконтрольной умеренной сирийской оппозиции. Как считает известный российский востоковед Виталий Наумкин, «никакая договоренность с Анкарой, даже самая успешная, ни в коем случае не отменит тех разногласий, которые существуют между Турцией и Россией по вопросу о будущем Сирии, как должны решаться сирийские проблемы». В частности, по проблеме курдов, где, по словам Наумкина, «мы не совсем согласны с турецкой стороной, потому что они считают террористическими и партию «Народный союз», и отряды самообороны». Поэтому попытки Анкары дрейфовать одновременно в сторону Москвы и Вашингтона объяснимы, хотя параметры возможных договоренностей выглядят проблематичными.

Если состоится встреча в Астане и будут возобновлены женевские переговоры, то, конечно, это будет достижением в сотрудничестве «тройки» в борьбе с терроризмом и по урегулированию сирийского кризиса. Но многое будет зависеть и от того, кто и как будет составлять и вести в Вашингтоне ближневосточное «досье». Сценарии есть разные. Война в Сирии еще не закончена.