Осенью 1837 года император Николай I в самый разгар Кавказской войны посетил Кавказ. Эта поездка была не случайной, так как этот регион был окончательно закреплен за Российской империей относительно недавно, в результате русско-иранской войны 1826−1828 годов и подписанием с Персией Туркманчайского договора и русско-турецкой войны 1828−1829 годов, завершившейся Адрианопольским мирным договором 1829 года. В разработке этих дипломатических актов активное участие принимал лично Николай I.

Михаил Лермонтов
Михаил Лермонтов

Тут есть важные нюансы. Туркманчайский договор подтверждал территориальные приобретения России по Гюлистанскому мирному договору 1813 года плюс вхождение в состав Российской империи Эриванского и Нахичеванского ханства. Крепость Иреван была построена в 1582—1583 годах при османах, захвативших регион в 1554 году. В 1604 году город был отвоеван персидским шахом Аббасом. После смерти персидского шаха Надира в 1747 году должность правителя Иревана с титулом хана стала наследственной, и так было до 1827 года, когда Эриванская крепость была штурмом взята российскими войсками. Почти точно так же развивались события и вокруг Нахичевани, которая перешла под контроль Персии в 1604 году при шахе Аббасе, а в 1747 году появилось Нахичеванское ханство.

В 1813 году по Гюлистанскому мирному договору Россия признала это ханство «в совершенной власти» Персии. С началом новой русско-персидской войны 1826−1828 годов ханство было занято войсками генерала Паскевича. Казалось бы, все ясно и вопросы о новых территориальных приобретениях — Эриванского и Нахичеванского ханства — являлся предметом только русско-персидских отношений. Однако в Адрианопольском договоре, подписанном Россией с Османской империей, специальной статьей оговаривается, что Константинополь признает переход к России Картли-Кахетинского царства, Имеретии, Мингрелии, Гурии, а также Эриванского и Нахичеванского ханств. Картли-Кахети вошла в состав Российской империи в 1801 году, Мегрелия в 1803 году, Имеретия — в 1804 году, Гурийское княжество — в 1811 году. Это означало только одно: Османская империя претендовала на эти территории, но российская дипломатия отсекала такие претензии.

После поражения в русско-персидской войне 1804−1813 годов Персия по инициативе наследника престола принца Аббас-Мирзы начала войну с Османской империей. Аббас-Мирза попытался повторить поход в Малую Азию времен шаха Аббаса Великого в 1590 году. Свидетельствует известный кавказовед Василий Александрович Потто: «Аббас-Мирза, уверенный, что Россия вступится за греков и объявит со своей стороны войну Оттоманской Порте, решил воспользоваться затруднительным положением последней. Он ездил даже в Эчмиадзинский монастырь и там просил католикоса на христианском алтаре освятить его меч. Застигнутые врасплох и неготовые к обороне турки не могли противиться, и Баязет, после слабой обороны, сдался. Военные действия были однако непродолжительны. Одновременно с тем шли военные действия и со стороны Эриванского ханства. Но там дела персиян шли менее успешно. Курдистанский валий передался туркам и, делая набеги на Эриванское ханство, производил в нем страшные опустошения. Эти неудачи и явившееся убеждение, что между Россией и Турцией войны не будет, и что последняя, опомнившись, соберет достаточные силы, чтобы наказать персиян за внезапное нападение, заставили Аббаса-Мирзу довольствоваться приобретенной славой, и 27 октября он уже возвратился в Тавриз. Мирный договор между Персией и Турцией заключен однако гораздо позже, именно в 1823 году».

Был подписан Эрзурумский мир, согласно которому между государствами оставались старые границы, установленные еще Зухабским договором 1639 года. По условиям договора Сефевиды сохранили за собой Ереван и прилегающие к нему территории на Кавказе, а турки удержали Басру и Багдад. В то же время остались неурегулированными многие пограничные споры, которые в 1830-х годах вели к серьезным пограничным инцидентам. Что намеревался в таких условиях предпринять император Николай I, когда на Кавказе и в сопредельных государствах шли войны? По мнению бакинского исследователя, доктора исторических наук Керима Шукюрова, который, пожалуй, первый, кто обратил внимание на некоторые аспекты межгосударственных документов, заключенных Османской, Персидской и Российской империями в начале XIX века (цитируя при этом британского историка Дж. Хоскинга о том, что «парадоксально, но русские утвердились в Закавказье, не завоевывая сам Кавказ»), считает, что Николай I пытался сформировать в регионе «Туркманчайскую систему», аналогичную Венской системе в Европе. По всем признакам, так оно и было.

В период кампании 1827−1828 годов русские войска оккупировали территорию северной Персии. В этой связи было подготовлено поручение составить «Положение об управлении Азербайджаном», которым занимался Александр Грибоедов. Под Азербайджаном тогда понималась только территория северной Персии. В то же время, по мнению многих российских историков, фактическим автором этого документа являлся декабрист Иван Григорьевич Бурцов, офицер Генерального штаба. «Правила» придавали большое значение «привлечению к управлению краем местных элементов». Для этого было создано «Главное управление Азербайджанской областью и города Тавриза». Бурцов писал в своем рапорте: «Правление… стремилось укоренить в Азербайджанской области, чрез посредство коей Россия в грядущие времена могла б действовать не только на Персию и Турцию, но и на отдаленнейшие части Азии, зародыш новых понятий и впечатлить характер благодетельного правительства русского». Так озвучивался вероятный новый геополитический проект: наведение мостов между персидским Азербайджаном и Османской империей.

В 1828 году появился указ Николай I об Армянской области. В указе говорится: «Согласно договору, заключенному с Ираном, повелеваю Иреванское и Нахчыванское ханства, присоединенные к России, после этого именовать Армянской областью и включить в наш титул». Этот вопрос особенно обострился тогда, когда 25-тысячный корпус генерала Паскевича взял в 1828 году важнейшие турецкие крепости: Карс, Ардаган, Ахалкалаки, Ахалцих, Пота, Баязет. Летом 1829 года должен был начаться Эрзрумский поход. Но почему Николай I именовал Армянскую область именно армянской? Как свидетельствует генерал-лейтенант Иван Федорович Бларамберг, назначенный 18 января 1837 года адъютантом посланника в Персии генерал-майора графа И. О. Симонича, русский император особенно интересовался переселенческой политикой персидского шаха Аббаса, в частности тем, почему шах переселял тысячи курдов на северо-восточные рубежи Ирана и в Афганистан, где они селились в районах Герат и других городах западной части Афганистана. Точно так же в Персию в массовом порядке переселялись из Закавказья и частично из Оманской империи армяне. «Переселив армян в Иран, шах Аббас I даровал им участок в пригороде Исфагана, для постройки города, который был назван Новая Джульфа, — пишет российский историк Е. М. Родионова. — Армянская община Новой Джульфы пользовалась правом самоуправления, армяне избирали старосту-калантара для контактов с властями, шах ограждал христиан своей страны от произвола».

Дело доходило даже до того, что шах Аббас I намеревался переместить резиденцию католикоса всех армян в столицу Персии. Для этого предполагалось разрушить Эчмиадзин — место пребывания главы Армянской Апостольской церкви — и из его камней построить монастырь на территории Исфагана. В 1746 году по приказу уже Надир-шаха 1000 армянских семейств были переселены из Нахичевана в Хорасан. Потом политика Сефевидов по отношению к армянской христианской общине Ирана начала заметно меняться. Поэтому, как отмечает русский исследователь Н. Г. Волкова, «для правильного понимания этнических процессов, происходивших в Закавказье в XVIII—XIX вв., большое значение имеет знание основных этапов формирования национального состава населения края и изменений его в отдельные исторические периоды, начиная с глубокой древности».

Сейчас многие историки пишут, что Николай I стал осуществлять политику переселения армян из Персии в Закавказье. Но было бы правильнее говорить о возвращении в прежние места проживания, что предусматривалось ст. 15 Туркманчайского мирного договора: «Е.в. шах… дарует совершенное и полное прощение всем жителям и чиновникам области, именуемой Азербайджаном. Никто из них, к какому бы разряду ни принадлежал, не может подвергнуться преследованию, ниже оскорблению за мнения, поступки свои или поведение в течение войны или в продолжение временного занятия помянутой области российскими войсками. Сверх того, будет предоставлен тем чиновникам и жителям годичный срок, считая от сего числа, для свободного перехода со своими семействами из персидских областей в российские, для вывоза и продажи движимого имущества, без всякого со стороны правительства и местных начальств препятствия и, не подвергая продаваемые или вывозимые сими лицами имущества и вещи какой-либо пошлине или налогу…».

Из всего этого следует, что Николай I серьезно размышлял над тем, как выстраивать дальше политику на стыке Кавказ-Восток. Назревала первая англо-афганская война 1837−1838 года. Персидские войска шаха Мирзы Мохаммеда (1834−1848) стояли под Гератом, небольшим афганским ханством, занимавшим важное стратегическое положение на путях, проходивших к западу от Гиндукуша из Индии в прикаспийские области Ирана и в среднеазиатские ханства — Хиву и Бухару. Российская дипломатия пыталась вернуть Герат под контроль Персии, как бы компенсируя ее территориальные потери на Кавказе. Но как эти события проецировались в политическом сознании Михаила Лермонтова с его определенно выраженным интересом к Востоку, и почему его намерения посетить регион остались неосуществленными? Есть догадки и предположения, но нет до сих пор четкого ответа.

Читайте ранее в этом сюжете: Персидская тайна Михаила Лермонтова. Очерк третий