Латвия — многонациональное, двухобщинное государство, в котором, по данным переписи 2011 года, по языковому признаку 51,3% населения составляют латыши, 37,2% — русские, а прочие 11,5%, как правило, в общественно-политическом плане примыкают либо русским, либо к латышам.

Государство и страна — понятия не тождественные, а в случае современной Латвии даже противоположные. В начале 1990-х годов в стране установлен режим латышской этнократии, современная форма апартеида. С момента выхода Латвии из СССР государственное строительство в ней велось согласно неонацистскому лозунгу «Латвия для латышей». Так, русский язык, основной язык общений доброй половины населения страны, низведён до уровня иностранного.

В 2014 году лозунг «Латвия для латышей» получил прописку в действующей конституции Латвии. Текст основополагающего закона был дополнен «неизменяемым ядром» — преамбулой, утверждающей ложный домысел, что латвийская государственность изначально мыслилась и безусловно призвана «гарантировать вечное существование и развитие латышской нации, её языка и культуры». Это ядовитое, в пароксизме этнического мракобесия составленное «ядро», его авторы попытались прикрыть практически холостыми оговорками, согласно которым Латвия якобы государство демократическое, и как таковое «уважает национальные меньшинства».

Преамбула к конституции Латвии принималась с подачи политической силы, которая за благообразной вывеской Национального объединения собрала отпетых расистов и закоренелых русофобов. Многочисленные сомнения и возражения правозащитников были при этом проигнорированы. Беда в том, что преамбула не осталась мёртвой буквой, но задала соответствующий тон правоприменительной практике.

Так, например, власти сочли, что открыто заявленная редакционная политика Информслужбы ЗАРЯ на отрицание «любого этнического или языкового превосходства в многонациональном латвийском обществе» противоречит официальному языковому превосходству в Латвии латышского языка, несогласие с коим было объявлено антиконституционным. Во всяком случае, именно на этом «простом основании», как значилось в официальном решении местных властей, Информслужбе ЗАРЯ было отказано в официальной регистрации в качестве СМИ.

Данный случай отказа служит хорошим показателем достижений Латвии в сфере свободы слова и ярким примером «уважения» ею национальных меньшинств. И это только один из множества противоречащих естественным правам человека и действительному положению вещей способов, когда латышский язык «наслаждается превосходством» своим.

Ещё недавно выражаться с такой прямотой избегали даже высокопоставленные латышские этнократы. Теперь данная презумпция стала будничным оборотом бюрократического новояза, к которому прибегает чиновник средней руки.

Таким образом, латышская этнократия противоречит закреплённому в международном праве положению, что всякая теория превосходства, основанного на расовом различии, в научном отношении ложна, в моральном — предосудительна и в социальном — несправедлива и опасна, и что не может быть оправданий для расовой дискриминации, где бы то ни было, ни в теории, ни на практике. В современном нормативно-правовом понимании расизмом — согласно Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации — считается любое различие, исключение, ограничение или предпочтение, основанное не только на признаках расы или цвета кожи, но и родового, национального или этнического происхождения, имеющие целью или следствием уничтожение или умаление признания, использования или осуществления на равных началах прав человека и основных свобод в политической, экономической, социальной, культурной или любых других областях общественной жизни — всему этому в современной Латвии подвергаются латвийцы нелатышского происхождения.

Надо понимать и не уставать повторять, что теория и практика «превосходства» латышского языка в Латвии является частным случаем «теории превосходства, основанного на расовом различии» и служит одной из форм расовой дискриминации.

Все латвийские и многие российские СМИ, говоря о современной Латвии и её истеблишменте, ни к месту называют его «латвийским» в то время, как весь государственный аппарат практически насквозь латышский. За редчайшими исключениями, всеми структурами государственного управления руководят этнические латыши. В любом случае, на руководящих должностях и в массе чиновничества нет места тем, кто не был бы на словах и на деле приверженцем идеологии «Латвии для латышей» и апологетом латышской этнократии.

Не надо смешивать понятия и говорить «латвийский» применительно к истеблишменту современной Латвии. Это столь же ошибочно, как и считать правящий в Латвии режим демократическим, когда он по всем своим признакам и проявлениям очевидно этнократический. Правильно было бы определять и называть истеблишмент современной Латвии как «латышско-этнократический».

Даже введённое на заре латвийской независимости известным писателем и политиком Янисом Райнисом понятие «латвийцы» (по-латышски: «latvijieši») в современной Латвии на официальном уровне никогда не используется; возбраняется и его использование в общественном дискурсе. В частности, таким правозащитным организациям, как AVRORA. LV и «Лига узников совести Латвии», планировавших отстаивать права и интересы русских латвийцев, было отказано в регистрации в том числе и за употребление в уставных документах понятия «латвийцы», в чем латышские бюрократы усмотрели противоречие конституции.

Против допущения понятия «латвийцы» в официальном делопроизводстве категорически возражает одиозная полицейская спецслужба Латвии — Полиция безопасности (ПБ). В случаях с AVRORA. LV и «Лигой узников совести Латвии» ПБ, как это следует из её документов под грифом «ограниченного доступа», настаивала на отказе в регистрации, поскольку де использование в уставных документах этих организаций понятия «латвийцы» якобы противоречит концепции нацбезопасности Латвии и раскалывает (?!) её общество по этническому признаку. Понятно, что основным назначением ПБ служит создание непреодолимых преград к возникновению в Латвии какой-либо дееспособной силы, противостоящей латышской этнократии.

Режим латышской этнократии категорически несовместим с закреплёнными в международном праве идеалами человечества, этот режим должна постигнуть та же судьба, что и режим апартеида в ЮАР, и чем скорее, тем лучше для всех, включая самих же латышей. Перестать латышско-этнократическое называть «латвийским» — это целесообразная мера.

Читайте также об этом: «Латвия для латышей»: великих русских художников депортировали из музея. Рижская мэрия оплатила расходы

Читайте развитие сюжета: Власти Латвии могут окончательно запретить русские имена и фамилии