Статус-кво в Закавказье сохраняется

В последние два года Кавказский регион оказался вытесненным на обочину международной повестки дня. На первые строчки газетных полос вышли события на Ближнем Востоке и на Украине

Сергей Маркедонов, 19 марта 2016, 13:22 — REGNUM  

Означает ли это, что существующие на Кавказе проблемы и противоречия, волновавшие политиков и экспертов не один год, ушли в прошлое? Можно ли говорить о минимизации рисков и угроз, исходящих из Нагорного Карабаха, Абхазии и Южной Осетии? В какой степени кавказская геополитика представляет интерес в контексте растущих противоречий между Западом и Россией?

Приступая к ответам на обозначенные выше вопросы, сформулируем для начала принципиально важный тезис. Уход в информационную тень того или иного региона не означает ни наступления «вечного мира», ни урегулирования имеющихся конфликтов, ни достижения согласия России и Запада в том, каким станет в будущем Кавказский регион. Нынешнее состояние объясняется тем, что ведущие международные игроки, имеющие на Кавказе свои собственные интересы, обозначили (в силу разных причин) другие точки мира в качестве приоритетов, требующих первостепенного внимания. Сегодня это Сирия, Ближний Восток в целом, Украина, проблемы обеспечения европейской безопасности.

Однако это не означает, что Турция, сосредоточенная в настоящий момент на решении сирийской головоломки, оставила свое стратегическое сотрудничество с Азербайджаном и внезапно согласилась на новый раунд нормализации отношений с Арменией. Иран, занятый «перезагрузкой» отношений с Западом и попытками открыть для себя европейский рынок, а также соблюдением своих интересов в Сирии, по-прежнему считает «обновленные Мадридские принципы» решения нагорно-карабахского конфликта неприемлемыми. Прежде всего — из-за возможного размещения международных миротворцев в зоне конфликта. Как бы ни была отвлечена Россия ситуацией на Ближнем Востоке и конфликтом в Донбассе, она по-прежнему рассматривает Абхазию и Южную Осетию в качестве форпостов своего влияния на Кавказе и инструментов для сдерживания евроатлантических устремлений Грузии. При этом Москва стремится сохранить стратегический союз с Арменией, не скатываясь к конфронтации с Азербайджаном. США, для которых Закавказье всегда было частью более крупных геополитических пазлов, и сегодня готовы рассматривать регион как платформу для своих проектов по альтернативному снабжению Европы углеводородным сырьем, минимизируя тем самым зависимость ЕС от российской энергетики. И хотя Грузию по-прежнему не спешат принять в НАТО, сотрудничество альянса с этой страной остается приоритетом. Более того, военная кооперация Вашингтона и Тбилиси позволяет Грузинскому государству и вне формального членства в натовском клубе удерживаться в прозападной геополитической орбите.

Если же говорить о самих странах региона, то приоритеты Армении, Азербайджана и Грузии не претерпели существенных изменений. Тбилиси видит гарантии будущего в укреплении стратегического выбора в пользу ЕС, США и НАТО, Ереван развивает интеграционные связи с Россией (хотя и не пытается встать в жесткую оппозицию по отношению к Европе), а Баку продолжает политику качелей. И если в сфере энергетики Азербайджан может считаться частью Запада с его пафосом «альтернативы монополии Москвы», то в политическом плане он заинтересован в развитии отношений с РФ, которая заявляет о невмешательстве во внутренние процессы в прикаспийской республике и не требует улучшения положения дел с правами человека и демократией.

Что же касается де-факто государств (Абхазии, Южной Осетии и Нагорно-Карабахской Республики), то все они, несмотря на проблемы с международной легитимацией их особого статуса, продолжают существовать. И нет никаких оснований полагать (если, конечно, не форс-мажорные обстоятельства), что их отношение к «материнским государствам», к которым они формально приписаны, претерпит принципиальные изменения.

Таким образом, налицо некоторая стабилизация положения. Она во многом стала следствием формирования нового статус-кво в регионе, который обозначился не вчера и не сегодня. Существующий ныне порядок в основных своих чертах был создан после завершения «пятидневной войны» в августе 2008 года. Какие же главные его признаки мы можем назвать? Во-первых, это четкое стремление России обозначить Южный Кавказ как один из своих важнейших приоритетов, для защиты которых она готова использовать весь арсенал доступных средств, включая жесткую силу. Во-вторых, готовность Москвы не посягать на ареалы, где ее влияние по тем или иным причинам было утрачено или снижено. Речь в первую очередь о Грузии. Важна не столько сама страна, сколько те сферы, которые обозначены Москвой как ее приоритеты. В-третьих, неготовность Запада идти на лобовую конфронтацию с РФ из-за Кавказа. В этом принципиальное отличие истории с Грузией 2008 года от украинского кризиса двух последних лет. Украина для США и ЕС — некое символическое средоточие «имперского реванша» Москвы. Допустить его в центре Европы Запад не может и не хочет. Но на Кавказе он готов проявлять толерантность, если в международной политике вообще можно вести речь о такой категории применительно к конкуренту.

Как бы то ни было, а сегодня, несмотря на острые противоречия по Грузии и растущую конфронтацию с Москвой из-за Украины и Сирии, США и Евросоюз далеко не по всем позициям расходятся на Кавказе. Вашингтон и ряд его европейских союзников трактуют события 2008 года как оккупацию грузинской территории. Некоторые страны ЕС так далеко не идут, но в то же время признают территориальную целостность Грузии. Москва же последовательна в своей линии по продвижению «новых политических реалий» в Закавказье. Однако до сих пор нагорно-карабахское урегулирование является той точкой, где подходы РФ, ЕС и США сходятся. Все три страны — сопредседатели Минской группы ОБСЕ (где Франция де-факто является своеобразным полпредом ЕС) сохраняют консенсус относительно «обновленных Мадридских принципов» как фундамента для разрешения старого этнополитического противоборства. И хотя к самому документу есть масса претензий, а противоречия в нем очевидны (чего стоит хотя бы одновременное признание территориальной целостности Азербайджана и требование «юридически обязывающего» референдума по статусу Нагорного Карабаха, который может поставить под сомнение эту самую целостность), Запад и Россия не ведут споры относительно данной проблемы. И более того, в сегодняшней ситуации это почти что единственная история дипломатического успеха в отношениях между Москвой и Вашингтоном.

При этом стоит отметить, что в последние два года возросло влияние на Кавказ фоновых факторов. Речь в первую очередь о ситуациях вокруг Украины и Сирии. Эти воздействия не привели к существенной корректировке сложившегося нового статус-кво. Однако недооценивать их не следует, в особенности если противоречия между Москвой и Вашингтоном будут и дальше нарастать. Какие влияния кажутся на сегодняшний день наиболее важными? Во-первых, кризис вокруг Украины ускорил подписание Соглашения об ассоциации Грузии и Евросоюза. Не случись Майдана, смены юрисдикции Крыма и вооруженного конфликта в Донбассе, история с подписанием могла бы затянуться. При этом в грузинском случае дело не ограничилось одним лишь договором об ассоциации. В декабре 2015 года Европейская комиссия признала, что Грузия выполнила все условия по четырем разделам, касающимся визовой либерализации. В начале 2016 года она рекомендовала внести соответствующие изменения в регламент ЕС. Это решение стало первым серьезным практическим шагом на пути интеграционного сотрудничества Тбилиси с Западом (ранее Грузия «сдавала экзамены» и выслушивала обещания от Брюсселя). Впрочем, этот шаг еще должен получить и административно-бюрократическое, и правовое, и практическое наполнение. Заметим попутно, что это продвижение не гарантирует ни преодоления социально-экономических неурядиц (высокой безработицы, бедности, роста цен), ни повышения эффективности органов власти и управления. Но то, что решение ЕС по визовому вопросу стало важным символическим шагом — несомненно.

Впрочем, оно имело свои не менее важные символические последствия для Абхазии и Южной Осетии. Продвижение Грузии на Запад способствовало укреплению настроений внутри двух частично признанных республик в пользу еще более тесной кооперации с Россией. Свидетельством тому — подписанные договоры между РФ с одной стороны и Цхинвали и Сухуми с другой, а также усиление в югоосетинском обществе настроений в пользу вхождения в состав РФ (в этом плане Крым стал очевидным примером). При этом Москва именно в кавказском случае не спешит ломать сложившийся баланс сил и менять статус той же Южной Осетии. Это говорит о том, что в своих подходах к этнополитическим конфликтам Россия не имеет универсальной схемы, она руководствуется конкретным политическим контекстом. И на сегодняшний день сложившийся после 2008 года баланс сил на Кавказе ее устраивает. Другой вопрос, если Запад предпримет со своей стороны какие-то жесткие действия, например прием Грузии в НАТО ускоренным порядком. В данном случае такое поведение будет восприниматься, как покушение на существующий новый статус-кво. И Москва тогда будет действовать в логике ответа на посягательства на ее интересы. Пока же таковых именно в этой точке нет, устремления югоосетинской элиты Кремлем не поддерживаются.

Свое влияние на кавказскую повестку дня оказывает и Ближний Восток. Сегодня страны ЕС оказались в фокусе внимания в связи с миграционным кризисом. Между тем, и республики Закавказья испытывают на себе давление со стороны мигрантов с Ближнего Востока. Армения приняла порядка 17 тысяч армян — выходцев из Сирии (учитывая общую численность страны в 3 миллиона человек, это внушительная цифра). В Грузии в последние годы появилось порядка 5−10 тысяч выходцев из стран арабского мира.

Отмечается и определенное влияние на положение дел в регионе запрещенной в России террористической организации «Исламское государство» (ИГ). Так, одна из наиболее близких к лидеру ИГ Абу Бакру аль-Багдади фигур — Умар (Омар) аш-Шишани, также упоминаемый в российских СМИ как Умар Чеченский. Под этим именем известен Тархан Батирашвили, сын грузина и кистинки — так в Грузии называют чеченцев, населяющих Панкиси. В июне 2015 года грузинские спецслужбы задержали в Панкисском ущелье 5 человек, подозреваемых в связях с ИГ, в том числе салафитского имама Аюба Борчашвили, который сыграл немаловажную роль в радикализации молодежи в Ахметовском районе Грузии. Помимо Панкиси, следы присутствия ИГ обнаружены в регионе Квемо-Картли, населенном преимущественно этническими азербайджанцами, и в Аджарии — автономии, где проживают грузины-мусульмане.

Непростая ситуация складывается и в Азербайджане. До июля 2015 года одним из влиятельных вербовщиков для ИГ был этнический азербайджанец Абдулла Абдуллаев, занимавшийся организацией транзита кавказских джихадистов через Турцию на Ближний Восток. В ходе специальной операции он был задержан турецкими спецслужбами. Джихадисты азербайджанского происхождения уже не первый год воюют в рядах террористических группировок в Сирии, Афганистане и Пакистане. В начале 2015 года стало известно о гибели 100 боевиков ИГ азербайджанского происхождения на сирийской территории за время вооруженного конфликта в этой стране, а 10 предполагаемых исламистов были арестованы Министерством национальной безопасности республики.

Все эти факторы в значительной степени предопределили вмешательство России в сирийский конфликт на стороне президента Асада, а также способствовали нарастанию конфронтации с Турцией, увидевшей в ближневосточной нестабильности (в период после «арабской весны») шанс на укрепление регионального доминирования. Москва же стала для Анкары дополнительным конкурентом (наряду с двойственной позицией Запада, имеющего свои особые взгляды на решение курдской проблемы), мешающим реализации обозначенной цели. Спору нет, у Турции есть свои интересы на Кавказе. Но до тех пор, пока сирийская проблема прочно держит Анкару, она предпочитает не ввязываться в распутывание кавказских узлов по своему усмотрению. Как бы то ни было, а учитывая нарастание противостояния между Арменией и Азербайджаном (ведь количество инцидентов увеличивается не только вдоль контактной линии в Нагорном Карабахе, но и вдоль международно признанной госграницы за ее пределами), подключение в той или иной мере к конфликту Анкары крайне опасно. И продолжение российско-турецкой конфронтации приносит дополнительные риски в нагорно-карабахское противостояние, в особенности если ухудшение отношений будет продолжаться и приведет к активизации «посреднических конфликтов» на ближневосточном театре. В то же самое время противоречия между Анкарой и Москвой в какой-то мере могут способствовать консолидации Минской группы. Несмотря на союз с Турцией в рамках НАТО, США и Франция не заинтересованы в одностороннем ее усилении и скептически оценивают турецкие геополитические амбиции.

Таким образом, в нынешней турбулентной обстановке Кавказ остается регионом относительного спокойствия. В нем не решен до конца ни один из этнополитических конфликтов, а в Карабахе растет число вооруженных инцидентов. Однако в отличие от Донбасса или Ближнего Востока здесь нет фронтального столкновения сторон, и масштабного военного противостояния. В отличие от Сирии и Украины конфронтация между Россией и Западом в Закавказье точечная. Противоречия распространяются на Абхазию и Южную Осетию, но не на карабахский конфликт. При этом отсутствие военного фактора позволяет и Москве, и Вашингтону чувствовать комфорт от отношений с двумя частично признанными республикам в первом случае, и с Грузией — во втором. Более того, прозападная Грузия демонстрирует готовность к кооперации с Москвой в сдерживании так называемого «Исламского государства». Новый статус-кво, обозначенный в регионе еще в августе 2008 года, в целом сохраняется, несмотря на влияние опасных фоновых факторов (Украины и Ближнего Востока).

Газета «Ноев Ковчег» — ИА REGNUM

Если Вы заметите ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl + Enter, чтобы отослать информацию редактору.
Главное сегодня
NB!
23.06.17
Россия и Иран на грани изоляции: Китай и Турция убивают коридор «Север-Юг»
NB!
23.06.17
Алексиевич и напёрсточники
NB!
23.06.17
«Автопром США ждёт крах»: Трамп проиграл?
NB!
23.06.17
Блокировка или фильтрация? Госдума обсудит запрет анонимайзеров
NB!
23.06.17
Эксперимент и максимум: Госдума обсудит курортный сбор
NB!
22.06.17
Румыния: Даже у цыган есть свой праздник, а венграм — нельзя
NB!
22.06.17
Состоялась церемония открытия 39 Московского Международного кинофестиваля
NB!
22.06.17
«Позиция Алексиевич отдаёт откровенным нацизмом»
NB!
22.06.17
60% калининградцев считают, что Литва прекратит передачу энергии в эксклав
NB!
22.06.17
Жадность формирует цены на отдых в Крыму
NB!
22.06.17
Боевые сутки на Донбассе: усиление огня и суициды военных
NB!
22.06.17
Радио REGNUM: второй выпуск за 22 июня
NB!
22.06.17
«Мы помним!»: в память о героях в Воронеже запустили в небо белые шары
NB!
22.06.17
«Война с памятью». Екатеринбург 22 июня: фоторепортаж
NB!
22.06.17
Замглавы МИД Алексей Мешков может стать послом РФ во Франции
NB!
22.06.17
Севастополю не дают много денег на дороги, «чтобы не растырили»
NB!
22.06.17
Накануне эксгумации дело «пьяного мальчика» обрастает шокирующими выводами
NB!
22.06.17
Комитет рекомендовал Госдуме ужесточить наказание за ругань в семьях
NB!
22.06.17
Нижегородцы проигнорировали «Свечу памяти»
NB!
22.06.17
Таймырские депутаты не хотят отделяться от Красноярского края
NB!
22.06.17
Госдуме предложили отменить «новогодние каникулы» и ввести новые выходные
NB!
22.06.17
В Татарии можно законно шуметь