Карабахское движение и переломный февраль: как все начиналось

12 февраля 1988 года – отправная точка современного этапа Карабахского освободительного движения

Ашот Бегларян, 13 февраля 2016, 11:14 — REGNUM  

Февраль 1988 года, можно смело сказать, стал отправной точкой современного этапа Карабахского (Арцахского) национально-освободительного движения. Именно события второй декады февраля предопределили проведение 20 февраля исторической сессии, ознаменовавшей собой успех Движения в целом и достижение долгожданной свободы. И именно в эти дни репрессивная махина Азербайджана предприняла политический штурм Степанакерта, падение которого означало бы конец всему Карабаху.

Герб без Арарата

Почти весь 1987-й год (начиная с апреля) люди собирали подписи. Толчком к этому стали появление в одной из азербайджанских республиканских газет изображения герба Армении без Арарата (Масиса); серия провокаций со стороны азербайджанцев, в том числе отправка в Степанакерт на футбольный матч «Карабах» — «Кяпаз» (Кировабад) более 200 накачанных наркотиками и алкоголем юнцов, которые самым непристойным и агрессивным образом выражались в адрес армянского населения и руководства области, пытаясь спровоцировать беспорядки с явной целью перевода их в плоскость выяснения межнациональных отношений; ну и, наконец, известные события в селе Чардахлу, жители которого на протяжении нескольких месяцев систематически терроризировались властями Шамхорского района АзССР (об этом, кстати, 24−25 февраля 1987 года подробно писала российская газета «Сельская жизнь»).

Эти провокации привели к сбору подписей, а затем и исторической декларации «О воссоединении НКАО с советской Арменией», подписанной целыми коллективами предприятий и учреждений, поверившими в провозглашенную Михаилом Горбачевым перестройку. Впрочем, если «перестройка» в понимании карабахцев означала представившуюся, наконец, возможность освобождения из-под диктата Азербайджана, то в бакинской трактовке она, наоборот, подразумевала изгнание карабахцев с родной земли и окончательную азербайджанизацию края.

День 12 февраля стал апогеем в скрытой конфронтации между желанием Баку уничтожить Карабах и мечтой Карабаха избавиться от ига Азербайджана — подавляемые до этого эмоции выплеснулись наружу. Баку и Москва хорошо знали ситуацию — все процессы находились под контролем спецслужб. Надеясь на собственную мощь и поддержку союзных властей, Азербайджан предпринял решительный шаг к достижению своей цели. Стремясь придать своим действиям видимость цивилизованности, Баку попытался добиться санкции у народа на подавление «экстремистско-сепаратистского» движения. С этой целью было решено организовать в Степанакерте и райцентрах партийно-хозяйственные активы, а обобщив результаты на областном партийно-хозяйственном активе, приступить к конкретным практическим действиям. У руководства Азербайджана, по всей видимости, не было сомнений, что протоколы активов дадут желанный результат — остальное считалось делом техники, которым тогдашний административно-репрессивный аппарат республики владел в совершенстве.

Накануне, 11 февраля, в Степанакерт приехала большая делегация представителей высшего руководства Азербайджана. Делегацию возглавлял второй секретарь ЦК КП Азербайджана Василий Коновалов. Вместе с ним в областной центр явились заведующий отделом административных органов ЦК КП Азербайджана М. Асадов, все вторые лица силовых структур Азербайджана — КГБ, МВД, прокуратуры, Верховного суда, а также более 200 сотрудников спецслужб. В ночь с 11 на 12 февраля в областном центре состоялось решающее заседание бюро обкома партии, которым практически командовали «хозяева» из Баку. После резкого осуждения процессов в Нагорном Карабахе участники бюро приняли решение о проведении 12 февраля партийно-хозяйственных активов в Степанакерте и во всех райцентрах.

«Экстремисты», «аппаратисты» и «активисты»

Гости из Баку в своих угрозах и попытках «образумить» карабахцев не стеснялись в выборе средств и выражений. Характерны угрозы Асадова: «Мы превратим Карабах в армянское кладбище». Между прочим, Карабах стал кладбищем для самого Асадова — 20 ноября 1991 года в воздушном пространстве над селом Каракенд потерпел крушение вертолет, в котором летели он и другие высокопоставленные партийные чиновники Азербайджана.

Утром 12 февраля степанакертский горком партии собрал партийно-хозяйственный актив города: были приглашены первые лица предприятий, парторги и профкомы всех организаций. Здания горкома и обкома партии были оцеплены сотрудниками спецслужб в гражданской форме. Актовый зал горкома партии был переполнен. А в президиуме разместились все еще мнящие себя хозяевами гости из Баку во главе с Коноваловым, представители бюро обкома партии во главе с первым секретарем Борисом Кеворковым и бюро горкома во главе с первым секретарем Завеном Мовсесяном.

Открыл заседание актива Мовсесян, заявив примерно следующее: непонятно, что творится в Карабахе, но происходящее — дело рук «экстремистов», которые сбивают народ с намеченного партией пути. После этого он передал слово Кеворкову, который заявил, что «экстремистам и сепаратистам» нет места в Карабахе, что у народа нет желания идти у них на поводу и цель сбора в зале — выявить истину. Далее выступил Василий Коновалов, назвав «экстремистов и сепаратистов» отбросами общества, а народ, который поддался этой авантюре, неблагодарным по отношению к вкладу Азербайджана в развитие Карабаха.

«Мы четко знаем организаторов поименно и обещаем, что изолируем их от общества. Мудрость народа, в том числе и актива как части народа, сводится к тому, чтобы осудить этот сепаратизм. Карабах всегда процветал, будучи в составе республики, был, есть и будет неотъемлемой частью Азербайджана», — заявил партбонза.

Подхватив слова Коновалова, Кеворков практически повторил его слова: «Будьте уверены, Карабах был и будет неотъемлемой частью Азербайджана, только в этом мы видим будущее нашего народа».

После завершения массированной психологической атаки первый секретарь степанакертского горкома партии предложил перейти к прениям. Тут поднял руку начальник автоколонны 2718 Степанакертского ПАТО Максим Мирзоян, но, не обратив на него внимания, ведущий предоставил слово председателю профкома мебельной фабрики Михаилу Шахраманяну. Суть его выступления сводилась к тому, что в годы Великой Отечественной войны азербайджанцы и армяне вместе защищали родину в окопах, делили последний кусок хлеба, были братьями по духу. «То, что творится сегодня в Карабахе, не свойственно нашему народу и призвано лишь скомпрометировать нас, карабахцев. Как ветеран войны и труда осуждаю подобные действия и призываю к трезвости», — заявил Шахраманян.

Зал, более 400 человек, был подавлен этим выступлением. Впоследствии выяснилось, что в ночь с 11 на 12 февраля от имени активистов было подготовлено 11 однотипных, «идеологически выдержанных» выступлений, первое из которых и было оглашено. Затем секретарь горкома снова обратился к залу с предложением высказать мнение по данному выступлению. Максим Мирзоян снова поднял руку. Однако, проигнорировав свое же предложение, секретарь предоставил слово следующему по списку — директору школы № 10 Анушавану Погосяну. Тот также выразил недоумение в связи с организованным в Карабахе сбором подписей, пожаловался на то, что в школе течет крыша… и что такие мелочи становятся поводом для активизации нежелательных для общества элементов.

«В процессе выступления Погосяна я почувствовал, что инициатива уходит от актива в пользу программы президиума, а потому, не дожидаясь предоставления мне слова, вышел к трибуне», — рассказывает Максим Мирзоян, один из активных участников Карабахского движения, ныне депутат Национального Собрания НКР. Ведущему заседание актива не оставалось ничего другого, как дать ему слово. Зал замер в ожидании.

Выступление Максима Мирзояна

Мирзоян начал свое выступление следующими словами: «Мой отец расписал матом Гитлера на стенах рейхстага. Сегодня расписывают мою мать — Карабах. И это возведено в ранг государственной политики, чему потворствуете вы, Борис Саркисович (Кеворков — авт.), выполняя чуждый нашему народу политический заказ. Вам безразличны Карабах и его будущее. Как и все руководство Азербайджана, вы видите его будущее без армян. И это не пустые слова».

Затем Мирзоян отметил, что во времена Кеворкова наступление на армянство Карабаха шло по всем направлениям — армянские географические названия самовольно заменялись азербайджанскими топонимами, демографические процессы искусственно направлялись в благоприятное для азербайджанцев русло — под видом «интернациональной политики» внутри самого Карабаха.

«В Шуши полностью исчезли вывески на армянском языке. Есть надписи на азербайджанском, русском и даже на английском языках, хотя сюда англичане не приезжают. А может, вы хотите, чтобы они приехали, как это было в 1918 году? Всем известно, чем это закончилось для армян, — продолжал Максим Мирзоян, которого дважды по ходу выступления прерывали Кеворков и Коновалов. — С вашего ведома в Шуши строится родник, символизирующий герб натовской Турции. Как это понять? Вы ни разу за 15 лет не посетили Гадрут, самую больную точку Нагорного Карабаха. Зато постоянно бываете у уважаемого Мамунца, где тепло и сытно. Так вы заботитесь о Карабахе?! А как вы распоряжаетесь мизерными средствами, которые выделяются республикой на так называемое социально-экономическое развитие НКАО? Угроблено 16−18 миллионов рублей на строительство авторемонтного завода, который впоследствии почему-то переименовали в завод сельхозмашин. По сей день непонятно, чем станет эта незавершенка. И все это с вашей подачи, товарищ представитель центральной власти, Василий Николаевич…»

Коновалов прервал его:

— Что вы предлагаете?

— Я не социолог, не политолог, а всего лишь инженер-механик. Однако в отличие от вас знаю мнение своего народа. Если и вам хочется знать его, проведите референдум и получите ответ.

— Этого еще не хватало!..

— Мой совет — не запугивайте наш народ, — спускаясь с трибуны, бросил напоследок Максим Мирзоян.

«Кого вы подготовили?!»

В президиуме назревала паника. Представители высшего руководства Азербайджана шушукались между собой, пытаясь найти противоядие. Однако было уже поздно — психологический барьер был преодолен, и зал еще долго осуждал дискриминационную политику Баку в Карабахе. Нарушая установленный регламент (выступление по списку), ведущий обратился к залу и остановил свое внимание на поднявшем руку директоре профтехучилища Владимире Саркисяне, предложив ему выступить.

«Тогда я прекрасно понимал, что, если не выступлю, Максима заберут», — говорит сегодня Владимир Саркисян.

Он стал разоблачать выступавшего ранее директора школы, утверждавшего, что в Карабахе нет межнациональных проблем, обвинил руководство Азербайджана в стремлении изменить демографическую ситуацию с тем, чтобы полностью исключить в Карабахе «армянский элемент». Конкретным проявлением этого он назвал намерение властей Азербайджана построить в Степанакерте межрегиональное профессионально-техническое училище, рассчитанное на азербайджанскую молодежь прилегающих к краю районов республики, вместо того, чтобы строить новое здание Степанакертского профтехучилища. При этом Саркисян обвинил в создавшейся ситуации как обком партии области, так и горком.

Зал воодушевился и воспрял духом, в то время как президиум уже явно впал в панику. Кеворков наехал на Мовсесяна: «Кого вы подготовили?!»

Забегая немного вперед, скажу, что на следующий день Владимир Саркисян был вызван к Кеворкову, который потребовал от него выйти к собравшемуся на митинг народу и убедить разойтись. На что Саркисян заявил: «Вы довели народ до этого в течение 15 лет, теперь хотите, чтобы я за 15 минут разогнал их». Более того, он повел на митинг и учащихся руководимого им ПТУ.

Тем временем встревоженный ходом актива Мовсесян предложил выступить очередному по списку докладчику — директору «Каршелккомбината», ныне покойному Радику Атаяну. Тот отказался. Секретарь горкома упрекнул его в беспринципности, напомнив, что, будучи членом пленума обкома, он обязан высказать свое мнение. Поколебавшись, Атаян вышел к трибуне, достал готовое выступление, но, подумав, сложил его и положил обратно во внутренний карман пиджака. Затем он произнес буквально следующее: «Я, как и Мирзоян, предлагаю провести референдум по данному вопросу». Сказал и вернулся на свое место.

Как утопающий за соломинку президиум попытался ухватиться за очередного выступающего по списку — парторга Степанакертского пединститута Башира Фараджева, но зал освистал его.

В президиуме началась настоящая суматоха, в результате которой высокопоставленные особы в знак протеста покинули зал без каких-либо заявлений.

Вслед за Степанакертом — Аскеран

«Именно 12 февраля произошел взрыв в нашем самосознании, предопределивший все последующие действия, — говорит один из активных участников Карабахского движения Павел Наджарян. — Конечно, не все происходило гладко, были и ошибки. Общество в целом еще не было достаточно подготовлено к происходящим и предстоящим процессам, и мы действовали, учась на собственных ошибках. Но главное — в те исторические дни мы поверили в возможность достижения цели и, объединив усилия, сумели осуществить наши вековые чаяния. И именно в сплоченности был секрет нашего успеха».

Однако вернемся в зал. После ухода членов президиума один из активистов, Размик Петросян, призвал всех сохранять спокойствие и не поддаваться провокациям. Тем временем дежурившая у входа группа Аркадия Карапетяна (известного в Карабахе как «Дашнак Аго»), узнав о провале замысла руководства Азербайджана, донесла информацию об этом до Аскерана, где должен был состояться партийно-хозяйственный актив района. Аскеранцы достойно встретили направившуюся сюда делегацию высокопоставленных особ республиканского и областного масштаба, окончательно развеяв их надежды на успех. Здесь первым выступили директор Нахичеваникского совхоза Юрий Исраелян и директор школы Армен Аванесян. Они осудили дискриминационную политику властей Азербайджанской ССР в отношении НКАО, высказавшись за отказ от дальнейшего подчинения воле руководства Азербайджана. Попытка проведения в тот же день партийно-хозяйственного актива в Гадрутском районе привела к стихийному митингу — собственно первому митингу в Карабахе в поддержку свободного волеизъявления народа.

Все события после 12 февраля последовательно вели к исторической сессии, предопределившей самоопределение Нагорного Карабаха.

13 февраля народ стал собираться на митинг в Степанакерте (ответственным за митинг был Аркадий Карапетян). Власти поняли, что митинга не миновать, и попытались придать ему характер незаконности ввиду отсутствия официального разрешения городских властей. Чтобы заполучить необходимую печать, активистам пришлось прибегнуть к силе. Решающая роль в этом принадлежит Владимиру Саркисяну, пригрозившему выбросить в окно городских чиновников, не желавших легитимизировать проведение митинга.

Угрозы обретают формулировки и начинают реализовываться

После митинга вечером 13 февраля первый секретарь бюро Степанакертского горкома Завен Мовсесян собирает наиболее активных директоров, чтобы сообщить пренеприятнейшее, на его взгляд, известие: в Степанакерт отправляются 800 автобусов с оскорбленными в своих национальных чувствах азербайджанцами, которые намерены организовать здесь свой митинг. Он посоветовал армянам не выходить в город. Убеждать воздержаться от каких-либо акций приходят куратор ЦК КП Азербайджана по Нагорному Карабаху Теченин и второй секретарь обкома Богословский. Затем и Кеворков — впервые за долгие годы своей деятельности в Карабахе — появляется в обществе небритым (для полноты картины следует отметить, что в те дни Кеворков оказался между двух огней — ему немало досталось и от руководства Азербайджана, обвинявшего его в провале политики Баку в Нагорном Карабахе).

Тем временем по всему Азербайджану была дана команда о готовности №1. В Агдаме собрались руководители всех прилегающих к Нагорному Карабаху районов, а также высшее партийное и административное руководство республики. На помощь были призваны муллы, повторно прозвучали угрозы в адрес карабахцев: «100 тысяч азербайджанцев готовы в любое время ворваться в Карабах и устроить здесь кровавую бойню». Всю организацию этого сговора взял в свои руки лично первый секретарь ЦК Компартии Азербайджана Кямран Багиров. Угрозы Багирова, как показало время, оказались не пустыми словами.

По вине Баку Карабахское движение приняло характер открытой конфронтации, переросшей вскоре в продолжительное и кровавое вооруженное противостояние. Однако сама судьба была на стороне справедливого и бесповоротного решения карабахцев, которые ценой беспрецедентного героизма и стойкости сумели предотвратить угрозу своего физического уничтожения и твердо встать на путь реализации исконного права на самоопределение в соответствии с основополагающими международными нормами.

Если Вы заметите ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl + Enter, чтобы отослать информацию редактору.
Главное сегодня
NB!
25.04.17
Радио REGNUM: первый выпуск за 25 апреля
NB!
25.04.17
Строить дороги или сразу вертолетные площадки?
NB!
25.04.17
«Дальневосточный треугольник» как вызов советской дипломатии
NB!
25.04.17
Диктатор, открывший новую эпоху
NB!
25.04.17
Японские ученые обнаружили «русских хакеров» на выборах во Франции
NB!
25.04.17
Associated Press: Трамп готовит «подарок» нефтяникам
NB!
25.04.17
Who is мистер Гомер Симпсон?
NB!
25.04.17
Пушков считает логичным сокращение финансовой помощи Киеву от США
NB!
25.04.17
Вышла ли Польша на перепутье?
NB!
25.04.17
Франсиско Миранда, авантюрист и революционер
NB!
25.04.17
Сердце российского подводного флота: Северодвинск восстанавливает мощь
NB!
25.04.17
В Дагестане трасса М-29 разблокирована после освобождения дальнобойщиков
NB!
25.04.17
Трамп последовал примеру Обамы: США по-прежнему боятся термина «геноцид»
NB!
25.04.17
США сократят финансовую помощь Украине в 2018 году на 69%
NB!
25.04.17
По ком звонит Мечеть Парижской Богоматери
NB!
25.04.17
Фабрика законов: как строится новая Государственная дума
NB!
25.04.17
«Врожденный кавалерист-начальник»
NB!
24.04.17
Нетаньяху предъявил ультиматум МИД ФРГ
NB!
24.04.17
Патрик Бьюкенен: Демократия в мертвой петле?
NB!
24.04.17
Европа — от Турции Эрдогана до Франции Макрона
NB!
24.04.17
«Чапаев» научит, как родину любить
NB!
24.04.17
Кризис вокруг Северной Кореи определит отношения США и Китая