Государственный секретарь США Джон Керри и глава МИД Турции Феридун Синирлиоглу провели встречу в Нью-Йорке. Как сообщил официальный представитель госдепартамента Джон Кирби, стороны «обсудили сотрудничество в борьбе с «Исламским государством» (ИГ — структура, запрещенная в России) и высказали опасения по поводу действий России в Сирии». Ранее президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган заявил, что «не позволит действовать кому-либо постфактум у своих границ». Кого именно он имел в виду, сказать сложно, поскольку российская сторона официально уведомила турецкие власти о начале воздушной операции против террористов ИГ. Тем более что ВВС США, как сообщают вашингтонские СМИ, вместе с российской авиацией нанесли удары по позициям ИГ в Ираке и Сирии. Учитывая консультации Москвы и Вашингтона по этому поводу, Пентагон восстановил прямую телефонную связь с Минобороны РФ для координации действий, поэтому сюрпризов стороны друг другу не преподнесли.

Коллаж ИА REGNUM
Коллаж ИА REGNUM

По данным британской Guardian, «бомбовые удары были тщательно скоординированы». «Хотя вполне возможно, что эти подробности не так уж и важны», — пишет издание. Важно другое: прямое, но ограниченное военное участие России в событиях в Сирии может изменить ситуацию не только в этой стране, но и на всем Ближнем Востоке — как в случае позитивного хода событий, так и в негативном варианте, если все пойдет не по плану.

Проблема состоит в том, что американо-российская военная коалиция еще не сложилась в классическом варианте, передает Washington Post. «За кого в этой борьбе выступают Соединенные Штаты? — задается вопросом газета. — Мы знаем, против кого они выступают — против режима президента Башара Асада. А также против «Исламского государства», которое — так уж получилось — является главным противником режима. Кроме того, против всех прочих джихадистских группировок, которые воюют в Сирии, включая «Джабхат ан-Нусру» (филиал «Аль-Каиды») и «Ахрар аш-Шам». Еще против сил «Хезболлы» и Ирана, которые поддерживают сирийское правительство. Получается, что Запад практически против всех крупных боевых группировок в Сирии. Это создает нравственную ясность, но одновременно и стратегическую непоследовательность». Именно на этом пытаются сыграть Турция и Саудовская Аравия, осудившие удары российской авиации по ИГ в Сирии. Но в регионе происходят процессы, которые не совсем просчитали в Анкаре и Эр-Рияде, рассчитывая, что «США могут превратить Россию в «Большого Сатану» в глазах джихадистов всего мира».

Напомним, что президент России Владимир Путин предлагает Турции, Саудовской Аравии, Ирану и Иордании войти в широкую антитеррористическую коалицию. Глава ИРИ Хасан Рухани поддержал инициативу Москвы в ходе Генассамблеи ООН, предложив создать «объединенный фронт» по борьбе с экстремизмом и терроризмом. В свою очередь премьер-министр Ирака Хайдер аль-Абади заявил, что будет не против, если удары по ИГ Россия будет наносить и на территории его страны. Созвучно российской позиции высказалась и КНР, у которой, говоря словами министра иностранных дел Ван И, «нет собственного интереса на Ближнем Востоке, поэтому Китай хочет сыграть конструктивную роль».

В поражении ИГИЛ по разным причинам заинтересованы все или почти все внешние игроки. Однако Россия ломает многим игру в Сирии. Саудовская Аравия, которая отказалась войти в коалицию, поддерживая некоторые оппозиционные группы в арабской республике, опасается усиления в регионе шиитского Ирана. Турция, у границ которой раскручивается главная сейчас ближневосточная мистерия, опасается не только эффекта возвращения Ирана в геополитическую игру на Ближнем Востоке, но и утраты своей субъектности в происходящих процессах, особенно в сфере неизбежного разрешения курдского вопроса. Анкару настораживают признаки раскола в международной коалиции и возможности появления новой коалиции с участием США и России, но уже без Турции.

Поэтому на первый план выходят не только военно-технические характеристики боев в Сирии и возможности перелома в войне, но и состояние всего Ближнего Востока в момент, когда станут конкретно решаться вопросы политико-дипломатического урегулирования сирийского кризиса. Но пока война и дипломатия в Сирии работают параллельно, хотя выход из состояния войны, как правило, находят дипломаты. В военном отношении, как заявил пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков, «пока новостей о присоединении новых стран к широкому фронту нет, пока осуществляется координация в информационном центре в Багдаде». Что касается дипломатии, то представитель Белого дома Джей Карни считает, что «Россия может столкнуться с отрицательными дипломатическими последствиями», имея в виду заявления Турции, Иордании и других региональных лидеров относительно ударов по ИГ в Сирии.

Не случайно радиостанция Deutsche Welle заявляет о том, что на Ближнем Востоке внешним и многим региональным игрокам, в том числе и Турции, времени для осуществления политики «с развязанными руками» остается все меньше и меньше. Близится важная, но все же промежуточная «развязка». В сирийской войне действует масса сил и факторов, главный из которых — появление нового Большого Ближнего Востока.