Итоги демократии — Афганистан движется к распаду

Александр Князев, 15 Января 2015, 18:39 — REGNUM  

Начало грегорианского года в Кабуле ознаменовалось серьезной антипрезидентской активностью. Группа депутатов Волуси Джирга (нижняя палата парламента) потребовала созыва Большой Джирги, чтобы привлечь к суду президента Ашрафа Гани Ахмадзая «за предательство национальных интересов». Согласно регламенту афганского парламента, если инициативу группы поддерживает треть депутатов, то они могут вынести этот вопрос на обсуждение, если две трети — Большая Джирга должна будет собраться. Возмущение местного политического истеблишмента вызывал тот факт, что пошел четвертый месяц со дня инаугурации президента, а в стране нет законного правительства, нет губернаторов провинций, нет начальников городских и провинциальных полиций

Депутатов-инициаторов косвенно поддержали некоторые СМИ, так, например, популярный спутниковый телеканал Tolo совместно с организацией ATR провел и опубликовал опрос, согласно которому рейтинг президента Ашрафа Гани снижается едва ли не катастрофически. После месячного пребывания у власти деятельность Ашрафа Гани позитивно оценивали 59% опрошенных, спустя 100 дней после инаугурации это число снизилось до 27%. Последний опрос показал, что 32% респондентов не довольны результатами деятельности президента, тогда как в ходе предыдущего опроса «недовольных» деятельностью Гани было всего 6%. Опрос показывает, что лица, положительно оценивающие Ашрафа Гани, проживают в основном в восточных и северных провинциях страны.

«Недовольные» преимущественно являются жителями столицы и центральных и южных районов страны. Если учесть, что президент — выходец из восточных племен дуррани, а север страны в этническом отношении чрезвычайно пестр, мозаичен, то под «недовольными» жителями центральных и южных районов необходимо понимать в основном пуштунское население таких провинций, как Кандагар, прилегающие Урузган, частично Забол и Гильменд, то есть ядром оппозиции к Ашрафу Гани постепенно становятся, как и предполагалось, кандагарские пуштуны-дуррани, традиционно доминирующие в афганской политике. Значение родоплеменного фактора, по крайней мере, в пуштунской среде, возрастает (см.: Александр Князев: Нелегитимное двоевластие в Афганистане — родоплеменной расклад).

В этой связи любопытными становятся политические перспективы экс-президента Хамида Карзая — сохраняющего сильные позиции в среде кандагарских пуштунских авторитетов. Депутат Вулуси Джирга, известный журналист Рамазан Башардост, хазареец из Кандагара, уже начавший сбор подписей за, по сути, импичмент Ашрафа Гани, известен двумя важными характеристиками: близостью к Карзаю и к курирующим большинство кабульских СМИ американским спецслужбам. Претензии к Ашрафу Гани не исчерпываются затянувшимся процессом формирования правительства. Поводами для обвинений в «предательстве национальных интересов» служат его попытки вести переговоры с частью талибов (Ашраф Гани называет их «несогласными братьями» и «политическими оппонентами»), приглашение в Кабул лидера пакистанской «Джамоат-е Улама-е» Фазыла Рахмана, известного тем, что он издал фетву о законности ведения «джихада» на территории Афганистана.

12 января, на 108-й день после своей инаугурации, президент Ашраф Гани Ахмадзай представил в Вулуси Джирга 25 кандидатов в министры и двух кандидатов на руководство управлениями. Список, обнародованный главой администрации президента ИГА Абдусаломом Рахими, состоял из 13 кандидатов, предложенных президентом Ашрафом Гани, и 12 кандидатов в министры — согласно достигнутому в сентябре компромиссу, исполнительным главой «правительства национального единства» Абдулло Абдулло. Согласно законодательству, именно нижняя палата должна утвердить состав правительства, что, судя по всему, быстро не произойдет.

Одним из главных принципов в формировании правительства Ашраф Гани еще во время электоральной кампании декларировал наличие у членов кабинета соответствующего образования, профессиональных знаний и навыков, а также непричастность к предшествующим военным событиям, вызывающую в обществе подозрение в совершении военных преступлений. Последнее, по сути, означало намерение закрыть доступ в правительство и в систему государственного управления в целом бывшим «моджахедам», то есть представителям бывшего Северного альянса, представленного чаще всего афганскими таджиками. Этот принцип изначально вступал в противоречие с достигнутым компромиссом между Ашрафом Гани и Абдулло Абдулло, поскольку последний именно на эту этнополитическую силу в основном и опирался в своей предвыборной кампании и на ее же поддержку рассчитывал впредь. Представленный президентом в парламент список в высокой степени противоречит как обещаниям самого Ашрафа Гани, так и названному компромиссу. Это очевидно даже на примере нескольких ключевых должностей и предлагаемых персон.

Единственный реальный кандидат на ключевые министерские должности от Абдулло Абдулло — Салохуддин Раббани, сын бывшего президента страны Бурханутдина Раббани, предложен на пост министра иностранных дел. Это решение непросто давалось и самому Абдулло Абдулло, другим претендентом был его ближайший соратник, начальник ГУНБ Афганистана в 2002-2010 годах, Амриулло Солех, выходец из Панджшера. Предпочтение в пользу Раббани означает стремление Абдулло не потерять поддержку таджиков Бадахшана, откуда родом клан Наббани, но одновременно Абдулло Абдулло приходится ослаблять свои позиции в собственном ближайшем окружении.

Согласно договоренностям между Ашрафом Гани и Абдулло Абдулло, на основе которых была объявлена победа на выборах Гани, назначение министров иностранных дел, обороны, главного управления национальной безопасности (ГУНБ, или National Directorate of Security, NDS) и финансов должно были стать прерогативой премьер-министра. Однако, вопреки этому, Ашрафом Гани уже в нынешнем списке кандидатов на пост министра обороны предложена кандидатура Шермухаммада Карими, выпускника одной из британских военных академий, бывшего начальника Генерального штаба. Решение о назначении министра обороны вообще было одним из наиболее болезненных вопросов. На эту должность вполне откровенно претендовал один из наиболее ярких и сильных современных афганских политиков — бывший губернатор провинции Балх, генерал Ата Мохаммад Нур, оказавший принципиально важную поддержу на выборах Абдулло Абдулло, но находящийся в сложных конфронтационных отношениях с Ашрафом Гани. Отсутствие его в списке кандидатов в министры — начало отдельного тренда внутренней афганской политики. Так же, как и назначение Ашрафом Гани на пост начальника ГУНБ Рахматулло Набиля — пуштуна-дуррани из провинции Вардак, экс-начальника службы охраны президента Афганистана (до июня 2010 года), бывшего начальника ГУНБ (до августа 2012 года).

Впрочем, утверждение представленного Ашрафом Гани списка в парламенте — факт далеко еще не состоявшийся. Развитие событий может пойти по нескольким вариантам, примерно в одинаковой мере негативным. Депутаты Вулуси Джирги, будучи недовольны президентом, намерены основательно исследовать подноготные кандидатов в министры, включая и такие, например, щепетильные для многих вопросы, как законность имеющихся у них дипломов об образовании. Переплетение же этнополитических, региональных, криминальных, коммерческих, межличностных и иных интересов и взаимоотношений внутри кабульского политического класса может привести как к полному неприятию списка президента, так и к продолжительным дискуссиям вокруг отдельных кандидатур. Что выводит перспективу создания какого-либо эффективного правительства в разряд весьма абстрактных.

В ходе кадровых интриг в Кабуле, продолжавшихся на протяжении трех с половиной месяцев, сформировалось несколько сравнительно новых тенденций внутри афганской политической жизни.

Первая из них, собственно, новой не является: затянувшийся процесс формирования правительства почти к нулю сводит эйфорию по поводу сентябрьского компромисса между Ашрафом Гани и Абдулло Абдулло, существовавшую в ряде политических и экспертных кругов в самом Афганистане, за его пределами, среди населения Афганистана. Сильного правительства, способного реализовать хоть какие-то позитивные программы стабилизации и развития, в Афганистане не будет. Рано или поздно парламент может согласиться с тем или иным составом кабинета, но это будет декоративное правительство, способное лишь очень локально, точечно влиять на происходящее в стране, не управляя основными процессами и ограничиваясь в основном рамками правительственных учреждений в Кабуле.

Две другие тенденции развиваются синхронно друг с другом. Итогом «мирной передачи власти» в Кабуле, всего предвыборного процесса и нынешнего, связанного с перераспределением властных функций, ведет к формированию двух крупных групп оппозиции.

Одна из них связана с экс-президентом Хамидом Карзаем, активно работающим сейчас по консолидации вокруг себя авторитетных пуштунских политических кругов, включая парламентские. В пуштунской среде важная ставка делается на родоплеменной фактор, ядром формирования этой оппозиционной группы станут скорее кандагарские племена дуррани. Здесь же имеет место и попытка вовлечения непуштунских сил, в частности, «группа Карзая» активно контактирует с гератскими таджиками, уже исторически возглавляемыми Мохаммадом Исмаил-ханом. Представление президентом на пост министра внутренних дел Нурулхака Улуми — представителя особо авторитетной племенной ветви кандагарских дуррани — помимо иного должно означать понимание президентом опасности возникновения кандагарской оппозиции. Однако, одного Нурулхака Улуми, невзирая даже на его отдаленное родство с бывшим королем Захир Шахом, может оказаться недостаточно, чтобы стать связующим звеном между Ашрафом Гани и кандагарской элитой, тем более что его биография, связанная с «коммунистическим режимом», всегда может стать предметом серьезной уязвимости даже среди кандагарских родственников.

Другая формирующаяся группа оппозиции связана с генералом Ата Мохаммадом Нуром. Налицо признаки попытки объединить недовольную происходящим часть таджикской и вообще непуштунской политической элиты. Вовлечение в нее отдельных представителей пуштунской элиты, особенно северных пуштунов, не исключено. Формирование подобной группировки будет способствовать росту раскола внутри таджикской общины Афганистана на две как минимум части: панджшерскую и северную, условно — «мазари-шарифскую».

В этих процессах обращают на себя внимание факторы географический и внешнеполитический. 6 января кабульское информационное агентство Khaama Press опубликовало большую редакционную статью о Хамиде Карзае (Karzai still can be America's Strategic Partner), одним из важных смыслов в содержании которой является тезис о политических перспективах экс-президента, в том числе — в ситуации ухода администрации Обамы в Вашингтоне, с которой у Карзая «не сложились отношения». В любом случае вся политическая биография Хамида Карзая, связанная с определенными кругами в американском истеблишменте, позволяет уверенно констатировать, что списывать его со счетов афганской политики было бы слишком преждевременно. В отличие от Ашрафа Гани, Хамид Карзай имеет уже и немалый опыт взаимодействия с внешними партнерами помимо США — Индией, Китаем, Ираном, Россией, опыт, каковой Ашрафу Гани еще только предстоит приобрести. Внутри Афганистана центром поддержки Карзая, безусловно, был и остается Кандагар, что важно с точки зрения общей пуштунской идентичности.

Высокий уровень внешних воздействий на внутриполитические процессы — давняя историческая данность, утвердившаяся еще в начале XIX века в период первой англо-афганской войны и последующей «Большой игры» империй. Естественно, серьезно видоизменяясь, она только усилилась в последние десятилетия, постоянно актуализируя и вопрос территориальной целостности Афганистана, и время от времени — тенденции к сепаратизму.

Особое место мазари-шарифской этнополитической группировки существовало всегда, другое дело, что ситуативно тамошняя элита в предшествующий период была консолидирована с наиболее политически активной в общеафганских процессах панджшерской. В фрагментации таджикской общины Афганистана, отчетливо проявившейся примерно в 2002-2003 годах, важную роль сыграл фактор роли личности. Точкой отсчета стала гибель Ахмадшаха Масуда в сентябре 2001 года, а после падения режима «Талибана» в Кабуле процесс пошел с ускорением. Смерть в сентябре 2011 года экс-президента Бурханутдина Раббани, идейно еще как-то объединявшего разные группы «Исламского общества Афганистана», старейшей общенациональной таджикской партии, поставила в былом единении точку. Политические амбиции таджикских лидеров даже внутри панджшерской группы начали расходиться, интересы же бадахшанцев и северян вообще вошли в ряде случаев в настоящие антагонизмы. Временные объединения на этнической основе все это время случались лишь по особым случаям, как правило — электоральным.

Расхождение интересов подпитывается и внешними факторами. Если для Бадахшана и особенно Балха с центром в Мазари-Шарифе сущностно важными являются внешние связи с постсоветской Средней Азией и с Китаем, то панджшерская элита в большей степени живет интересами в Кабуле, включая и фактор традиционного противостояния с Пакистаном, арбитром с которым в последние десятилетия по факту являются США. Северные таджикские элиты всегда стремились к большей автономности от столицы, панджшерцы же в этом смысле сориентированы в большей степени на общегосударственные цели и участие в делах Афганистана в целом, находясь в постоянном поиске баланса интересов не с северными регионами, а с пуштунской элитой в Кабуле.

Исключение мазари-шарифской элиты из правительственных структур будет только способствовать центробежным процессам, а учитывая неподконтрольность кабульскому правительству большей части территории страны, слабость правительственных сил безопасности, — превращать Афганистан в простой набор отчужденных друг от друга территорий. «Мирная передача власти», основанная на договоренностях лишь двух субъектов политического процесса, не ведет ни к формированию тандема, ни даже к более-менее эффективному двоевластию с разделом сфер влияния. Пока это основной результат демократического развития Афганистана, на фоне которого происходят непростые процессы в сфере региональной безопасности в целом.

Если Вы заметите ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl+Enter, чтобы отослать информацию редактору.
Главное сегодня
NB!
29.09.16
На выставке в Москве облили краской фотографии солдат ВСУ
NB!
29.09.16
Сильнее жизни и инквизиции: второй Микеланджело
NB!
29.09.16
Руководство Белоруссии обеспокоено финансовой необязательностью Туркмении
NB!
28.09.16
Единственным беби-боксом в Калининграде с 2013 года никто не воспользовался
NB!
28.09.16
Николас Мадуро и Джон Керри приятно провели время
NB!
28.09.16
Россия запретит ввоз фруктов и ягод из ЦАР и Буркина-Фасо через Белоруссию
NB!
28.09.16
Экс-президент Израиля Шимон Перес после смерти стал донором глазной ткани
NB!
28.09.16
Армия Ливии просит Россию о поставках оружия и военной операции — СМИ
NB!
28.09.16
Крупным вузам США выделены гранты на изучение России
NB!
28.09.16
Рубль начнёт сдавать позиции
NB!
28.09.16
Впервые родился ребенок «от трех родителей»
NB!
28.09.16
Вашингтон может ужесточить финансовые санкции против РФ