Вим Куденис. Жизнь после царя: Русские эмигранты в Бельгии, 1917–1945. СПб.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2019
Вим Куденис. Жизнь после царя: Русские эмигранты в Бельгии, 1917–1945. СПб.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2019
Иван Шилов © ИА REGNUM

Вим Куденис. Жизнь после царя: Русские эмигранты в Бельгии, 1917−1945. СПб.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2019

Оговоримся сразу: автор монографии — профессор русской истории и культуры в Лёвенском католическом университете (Бельгия) — менее всего склонен разделять старые клише советской пропаганды, обвинявшей всю отечественную эмиграцию в монархизме. Заголовок отражает трагический этап жизни русских, ставших изгнанниками, после крушения монархии и поражения в Гражданской войне. Именно этот этап, собственно, и реконструирует исследователь.

Естественно, ученый пишет и о монархических организациях, возникших или обосновавшихся в Бельгии, но не менее подробен его рассказ о других популярных в диаспоре течениях, например, о евразийцах, Русском общевоинском союзе, который возглавлял живший в Брюсселе генерал-лейтенант Петр Врангель, Национальном союзе нового поколения (будущий НТС), младороссах.

Столь большое количество объединений было обусловлено в числе прочего значительным числом различных социальных и благотворительных программ, направленных на помощь беженцам.

Впрочем, Куденис опровергает популярный, между прочим, среди самих эмигрантов, «миф о бельгийском гостеприимстве». Правительство испытывало сильное давление со стороны представителей социалистических партий, не желавших видеть на своей земле русских «реакционеров». Одновременно власти столкнулись с серьезными финансовыми трудностями, вполне понятными для разоренной войной страны. Но имела место и сознательная политическая воля: глава бельгийского МИД Анри Жаспар стремился наладить дипломатические отношения с большевиками, так как это отвечало экономическим интересам страны. «Бельгийское правительство не чувствует себя непосредственно или в особенности призванным решать проблему русских беженцев», — было официально заявлено Жаспаром главе Лиге Наций Джеймсу Эрику Драммонду.

Не меньшим прагматизмом отличались и негосударственные институты. Так, католики прочно увязывали благотворительность с миссионерской деятельностью, надеясь сформировать лояльную себе русскую элиту («Бельгийское общество помощи русской студенческой молодежи за рубежом» Мишеля д`Эрбиньи). В данном случае католики мало чем отличались от чехов с их «Русской акцией», преследовавшей те же цели.

Тем не менее благотворительные организации существовали (тех же католических было 11), и поддержку изгнанникам они оказывали. Но, как видно из истории Русского зарубежья, ни на помощь бывших союзников по Первой мировой войне бельгийцев, оперативно предавших попавших в беду своих русских братьев по оружию, ни чехов, не менее оперативно предавших сначала своего императора, а затем и русских, рассчитывать было нельзя.

Прав был император Александр III, когда говорил о двух верных союзниках России — ее армии и флоте: «Все остальные, при первой возможности, сами ополчатся против нас».

Издание предоставлено книжным магазином «Циолковский».