Павел Гаврилюк (сост., пред.). Прот. Александр Шмеман. Прот. Георгий Флоровский: Письма 1947–1955 годов. М.: Издательство ПСТГУ, 2019
Павел Гаврилюк (сост., пред.). Прот. Александр Шмеман. Прот. Георгий Флоровский: Письма 1947–1955 годов. М.: Издательство ПСТГУ, 2019
Иван Шилов © ИА REGNUM

Павел Гаврилюк (сост., пред.). Прот. Александр Шмеман. Прот. Георгий Флоровский: Письма 1947−1955 годов. М.: Издательство ПСТГУ, 2019

Конфликтов в среде Русского зарубежья всегда было много. Вспомним «литературные войны» между Георгием Адамовичем и Мариной Цветаевой, Владимиром Набоковым и Георгием Ивановым. Случались конфликты и в среде философов (Николай Бердяев и Иван Ильин, Борис Вышеславцев и Максим Ковалевский). А в среде военной эмиграции вообще произошел раскол. В 1936 г. от Русского общевоинского союза откололась группа офицеров во главе с генерал-майором Антоном Туркулом и создала альтернативную организацию — Русский национальный союз участников войны.

Думается, что в процентном отношении число конфликтов в эмиграции было даже больше, чем в метрополии. В ограниченной числом группе лиц они всегда вспыхивают чаще.

Чем в этой чреде скандалов интересно противостояние протоиерея Георгия Флоровского (1893−1979) и протоиерея (в дальнейшем — протопресвитера) Александра Шмемана (1921−1983)?

Они возвращают нас к извечному конфликту «отцов и детей». Шмеман критически относился к старшему поколению философов и богословов. Так, созданный ими Свято-Сергиевский православный богословский институт в Париже (который окончил и в котором одно время преподавал отец Александр), по его мнению, «просто не дорос до настоящей богословской школы». А ректора института епископа Кассиана (Безобразова), обыгрывая место его епископии, иронически называл «катанским златоустом», попутно признаваясь, что научные выступления последнего были «слабыми и бессодержательными».

К чести Шмемана, в дальнейшем он раскаивался по поводу своего нигилизма.

«Когда я думаю о своих студенческих годах, мне обычно, прежде всего, делается стыдно — за глупости, которые я говорил, за самолюбованье, за обличение своих же учителей (Зеньковского!), за самоуверенность…» — читаем мы дневниковую запись протопресвитера от 14 февраля 1980 г.

Но были и конкретные причины конфликта, которые нам помогают лучше понять образовательные стратегии Русского зарубежья. Отец Георгий стремился в своей Свято-Владимирской семинарии делать упор в первую очередь на научное знание, академические стандарты. В то же время приглашенный в семинарию Шмеман, не в последнюю очередь из-за невысокого мнения о созданных «отцами» институтах образования, как отмечает церковный историк Павел Гаврилюк, ставил главной целью не столько обучение будущих ученых, сколько воспитание будущих священников.

Не последнюю роль в ссоре играли и личные качества Флоровского и Шмемана. Автор «Путей русского богословия» широко применял авторитарные методы по отношению к студентам. В то время как отец Александр понимал, что «лень, невнимание, отсутствие чувства ответственности менее всего преодолеваются санкциями и угрозами, напротив, они автоматически ведут к ловкачеству и всевозможным «обходам».

Как следствие, в ходе возникшего противостояния большая часть преподавательского состава, также неоднократно испытавшая авторитаризм Флоровского, приняла сторону отца Александра, что привело к отставке отца Георгия.

И Флоровский, и Шмеман в дальнейшем болезненно переживали возникший между ними конфликт. Можно считать, что примирения так и не произошло (за год до смерти отца Георгия они лишь молча обменялись «поцелуем мира»).

Что же, прав был Лев Толстой, написав, что «когда два человека ссорятся — всегда оба виноваты».