В предисловии к первому выпуску серии коллективных монографий «Русская литература и философия: пути взаимодействия» (о первом выпуске см. тут) редактор и составитель Елена Тахо-Годи писала: «в настоящее время исследователи ощущают колебание маятника между «филологизацией философии» и «философизацией филологии». Думается, что на время работы над вторым выпуском, посвященным Владимиру Соловьеву (1853−1900), маятник перестал колебаться. Ведь Владимир Сергеевич был одновременно философом, и поэтом.

Владимир Сергеевич Соловьёв. С портрета работы Н.А. Ярошенко. 1895
Владимир Сергеевич Соловьёв. С портрета работы Н.А. Ярошенко. 1895

В своей статье Алексей Козырев (Москва) вводит в научный оборот ряд не издававшихся ранее автоматических (медиумических) записей Соловьева. Ученый подчеркивает отличие соловьевского автоматического письма от аналогичных художественных практик ХХ века (Андре Бретон и др.). Ведь последние не связаны с внешним трансцендентным источником. Одновременно Козырев оговаривается: «философские тексты Соловьева, сколь бы ни был высок их религиозно-профетический пафос, не содержат в себе, на наш взгляд, ничего, что не могло бы быть воспринято и творчески переработано из предшествующей философской и оккультно-мистической традиции», а «рационалист в Соловьеве всё время побеждает мистика».

Касаясь литературных реминисценций, Татьяна Касаткина (Москва) обращает внимание, что «принято говорить о влиянии философских идей Соловьева на Достоевского. Но философия всеединства — исконная интуиция писателя, обнаруживаемая в его текстах задолго до того, как у юного Соловьева появились философские идеи. Достоевский говорит о всеединстве не как о заданном (как это делает Соловьев), но как о данном».

Также хотелось бы обратить внимание на тексты Марины Пантиной (Париж) «Вл. Соловьев и Жозеф де Местр» и Николая Котрелёва, опубликовавшего неизданные письма Соловьева М. Каткову и М. Стасюлевичу.

Из других работ сборника, не связанных напрямую с автором «Оправдания добра», хотелось бы назвать статьи «И. С. Аксаков и М. Н. Катков: к вопросу об идеологических разногласиях в стане консервативной журналистики второй половины XIX века» Нины Вихровой (Великий Новгород), «Мировоззрение духовного стиха «Голубиной книги» и его потенциальное влияние на русскую софиологию Серебряного века» Ли Яюе (Пекин) и «Апокалиптические признаки исторического процесса в контексте христианской антропологии в мысли Федора Тютчева и Владимира Эрна» Бориса Тарасова (Москва).

Остается надеяться, что серия коллективных монографий продолжится, хотя, вероятно, в других томах маятник между писателями и философами будет метаться, как стрелка счетчика Гейгера — не все, как Соловьев, могут сочетать в себе литературное и философское начала.

Читайте ранее в этом сюжете: Русская литература вместо русской философии