Дэни Родрик. Откровенный разговор о торговле. Идеи для разумной мировой экономики. М: Изд. Института Гайдара, 2020
Дэни Родрик. Откровенный разговор о торговле. Идеи для разумной мировой экономики. М: Изд. Института Гайдара, 2020

Дэни Родрик. Откровенный разговор о торговле. Идеи для разумной мировой экономики. М: Изд. Института Гайдара, 2020

Глобализация провалилась. Страны не объединились под властью США или мирового правительства, не ликвидировали национальные границы и не стали однообразными. Напротив, мир раздирается противоречиями, торговыми и горячими войнами; даже строившийся десятилетиями Евросоюз переживает кризис за кризисом. Но что дальше? Мировые финансовые, производственные, информационные связи качественно отличаются от тех, что существовали век назад. Крупнейшие экономики мира — США, Китай, Индия, Япония — живут за счёт международных потоков финансов, капитала, технологий, промышленной продукции.

Ножницы между взаимозависимостью государств и их невозможностью договориться, выстроить более-менее стабильную систему международных отношений, не сводящуюся к постоянной геополитической грызне, создают взрывоопасную ситуацию. Странам требуется новая концепция мирового устройства, радикально новый взгляд на «глобализацию».

Для России, зависшей между Западом и Китаем, это становится вопросом выживания. Нам не нашлось места в западном миропорядке — за пределами распродажи советского наследия и природных ресурсов. Но если «гегемония» (да и то лишь частичная) перейдёт от США к Китаю — что, собственно, для нас изменится? Не станем ли мы лишь менее важным и более бесцеремонно эксплуатируемым сырьевым придатком «мировой фабрики»?

В любом случае, будет ли мир вращаться вокруг Китая, станет ли он многополярным, откроется ли второе дыхание у США или Европы — старая глобализация обанкротилась; вопрос новой системы международных отношений остаётся на повестке. Для его решения нужна не грубая сила, а миропроект; хотя бы идея или утопия.

Но что пошло не так со старой глобализацией? И какие реальные альтернативы у нас остались теперь? На эти вопросы пытается ответить турецкий политэкономист, специалист по экономике развивающихся стран и международной торговле Дэни Родрик в книге «Откровенный разговор о торговле. Идеи для разумной мировой экономики».

Кузьма Петров-Водкин. Ураган. 1914
Кузьма Петров-Водкин. Ураган. 1914

По мнению автора, для глобальной политики гибельными казалось влияние поднявшейся в 1980-е годы неолиберальной идеи. Она предполагала, что свободный рынок с минимальным вмешательством государства, ориентированный на международную торговлю, — это устройство, наилучшее для всех государств, в любых обстоятельствах и на любом этапе развития. Национальные государства, устанавливающие собственные стандарты и порядки, рассматривались исключительно как помеха мировым потокам капитала, то есть общему прогрессу. Потому глобализация должна была «взламывать» страны и приводить их к единому образцу — под надзором сверхдержавы-гегемона (США) или же некоего наднационального регулятора (Евросоюз, Всемирная торговая организация). Причём власть передавалась явно не какому-то всемирному демократическому правительству, а технократии (по факту — крупному капиталу).

Ожидаемо, такая политика позволила сильным игрокам съесть слабых, то есть привела в первую очередь к несправедливому перераспределению ресурсов, а не росту суммарного «пирога». Инвестиции, которые всё-таки дошли до открывшихся развивающихся стран, вкладывались не в «неэффективное» производство, а в потребление, кредиты и в лучшем случае крайне узкие частные высокотехнологичные сектора. Хотя кое-где пузыри (в основном на рынке недвижимости, но также вокруг цен на нефть или газ) временно повысили потребление, рано или поздно они лопались, и народы оказывались перед разбитым корытом, с ещё более слабым «реальным сектором», чем раньше.

Родрик доказывает, что успеха достигли те страны, которые пользовались развитой торговлей, но сохраняли значительный государственный контроль над капиталом (обычно в нарушение неолиберальных международных договорённостей). На практике даже развитые страны оказывались далеки от идеалов свободного рынка (и всё равно недостаточный контроль над финансовым сектором привёл их к кризису 2008 года); более того, их институты, стандарты и внутренняя политика заметно разнятся — сравните Японию, США, Германию и, допустим, Швецию. Идея, что в развитых и развивающихся странах (сталкивающихся с совсем разными проблемами) можно ввести одинаковое устройство и что в обоих случаях оно будет эффективно, — абсурдна.

Но то же верно и для протекционизма: полная независимость остаётся такой же утопией, как свободный рынок. Государственное вмешательство необходимо, ведь, как отмечает автор, те же рынки и частный капитал появляются не из воздуха. Для них требуется достаточно развитая инфраструктура, институты, человеческий капитал — и на практике всё это обеспечивает государство. Впрочем, Родрик выступает против прямого государственного управления экономикой. Во-первых, это отсекает международные потоки капитала, на разумном использовании которых строились все экономические чудеса последних десятилетий. Автор предлагает укрощать капитализм, а не ликвидировать частную собственность.

Макс Бекманн. Укротитель львов (Цирк). 1930
Макс Бекманн. Укротитель львов (Цирк). 1930

Во-вторых, чиновники, слишком близко подошедшие к бизнесу, быстро «перерождаются»: сначала расцветает коррупция, а затем политическая и экономическая власть сливается в империалистическую элиту, готовую ради прибыли пожрать и другие страны, и собственный народ. Однако, как показывает практика, даже формально независимые, сменяемые, прямо наказываемые за коррупцию политики и чиновники быстро налаживают контакт с частными компаниями. Капиталистическая политика изначально предполагала сильнейшее влияние капитала (как обладающего реальной властью в обществе) на политиков, и постоянное заигрывание политиков с капиталом (как силы, решающей судьбу общества). Сам Родрик ссылается на исследование, показывающее, что современная политика США плотно коррелирует с мнением 10% самых богатых и почти полностью игнорирует мнение остальных 90%. Ясно, что это не минутное совпадение. Законодательно «развести» государственный и экономический полюсы невозможно: их можно только сдерживать третьей силой — например, активным контролем и участием низовой самоорганизации. Либо потребуется ликвидация капитала и отмирание государства, как предлагали коммунисты.

Тем не менее фундаментальная проблема XXI века, выделяемая Родриком, порождается именно законами рынка и частной собственности. Стремительный рост развивающихся экономик держался на том, что правительства использовали иностранный и внутренний капитал для массового превращения крестьян в промышленных рабочих. С одной стороны, это не требовало длительных вложений в образование, развитых институтов и передовых управленцев. С другой — промышленный сектор был способен охватить значительную часть населения; у него был колоссальный потенциал для догоняющего развития, повышения производительности и наращивания квалификации у работников. Развитие промышленности стремительно преобразовывало общество.

Однако в какой-то момент промышленность достигла глобального насыщения. Её расширение больше не привлекает владельцев капитала. Вместо этого инвестиции идут либо в совсем неквалифицированное производство без перспектив его модернизации (и с угрозой первоочерёдной автоматизации), либо в сферу услуг (например, кол-центры или туризм), либо в высокотехнологичные секторы типа IT или финансов. Высокие технологии могут стремительно развиваться, но они не повышают автоматически производительность всего общества (хотя бы потому, что условный мобильный телефон или 3D-принтер ещё нужно на что-то купить); доходы же от них уходят в стремящиеся к монополизации частные корпорации. Родрик настаивает на том, что государство должно активно перехватывать контроль над высокими технологиями — по крайней мере, в качестве инвестора, — и таким образом не давать частникам присваивать все результаты прогресса, во многом держащегося на государственной инфраструктуре. Тем не менее большинство людей всё равно не станут программистами и трейдерами; технологии должны обеспечивать прогресс в их (народных масс) деятельности.

Проблема в том, что сфера услуг не способна к быстрому наращиванию производительности. Она не подразумевает стремительный рост квалификации работника. Собственно, крестьянин, ставший условным «продажником», разово поднимает свой уровень жизни — но на этом его развитие останавливается. В отличие от промышленности, более высокие «ступени» существуют лишь для небольшого процента особо удачливых работников: один из миллиона может стать известным тренером личностного роста, но остальной миллион принципиально обречён на прозябание!

Джеймс Тиссо. Праздник на четверых. 1870
Джеймс Тиссо. Праздник на четверых. 1870

Родрик подробно показывает, что эта пропасть между немногими «развивающимися» и многими «застывшими» или «деградирующими» стремительно растёт: и в развивающихся странах, и даже в первом мире. Ряд стран, ещё недавно показывающих высокие темпы роста, явно уткнулись в описанный «потолок». Характерной становится картина, когда экономика разбивается на два чётких сектора: один маленький и успешно развивающийся; второй большой, расширяющийся, но всё менее прибыльный, с регрессирующими технологиями и квалификациями, то есть де-факто становящийся маргинальным (в качественном, но не в количественном отношении). Сумма же развития немногих и деградации большинства оказывается всё более отрицательной.

Остаётся непонятным, можно ли переломить этот тренд простой регуляцией рынка. Похоже, здесь потребуется идти прямо против капиталистической логики прибыли. Автор же подводит к тому, что решение можно найти на глобальном уровне, если глобализация будет ориентироваться больше на уровень жизни и условия труда, чем на мобильность финансового капитала.

В целом, если страны захотят навести какой-то порядок в международной экономике, им придётся оставить неолиберальные иллюзии и дать адекватный ответ на накопившиеся повсеместно претензии к неравенству и элитаризму. Национальные государства всё ещё остаются ключевой силой, регулирующей рынок и организующей широкую нерыночную сферу, обеспечивающей легитимность любой власти и (в идеале) проводящей интересы широких масс. Глобализация должна опираться на эти структуры, а не пытаться их уничтожить. Международные регуляторы не должны навязывать внутреннюю политику — вместо этого им следует разработать небольшой и понятный список мер, регулирующих потоки капитала, товаров, технологий и т.д. между странами. Им необходимо отказаться от унификации, позволяя странам применять те меры, которые лучше подходят к их текущему положению, проблемам и уровню развития институтов. Вместо требования конкретных результатов регуляторам следует настаивать на справедливости и прозрачности процедур, при этом допуская возможность негативного исхода (даже лучшие методы не гарантируют успеха в социальных науках).

При этом борьба с нечестной торговлей должна учитывать не столько демпинг цен, сколько «социальный» демпинг: например, занижение заработной платы или ухудшение условий труда, использование детского труда, грязных технологий. Ведь эти шаги воздействуют на другие страны, заставляя рабочих соглашаться на такое же ухудшение условий, и приводят к общему падению уровня жизни.

Роберт Келер. Забастовка. 1886
Роберт Келер. Забастовка. 1886

Автор явно считает, что кризис глобализации и отсутствие сформулированных альтернативных стратегий позволяет войти на это поле социалистам. В книге даже приводится список «респектабельных» левых авторов и работ, в которых предлагаются решения всех глобальных проблем: власти банков, неравенства, налогов, инновации, инфраструктуры, экологии и пр. Свести эти разнообразные исследования воедино, конечно, было бы полезно. Однако остаётся неясным, кто и как должен добиваться реализации этой потенциальной программы? Отсутствие этого субъекта объясняет, почему никто до сих пор и не составил из идей отдельных интеллектуалов программу.

Родрик несколько раз подступается к этой политической проблеме, но каждый раз уходит от темы. В одном месте он обращается ко «всем политикам», в другом — к «признанным политикам». Один из разделов начинается рассуждением о силе идей, строящихся на старой логической ошибке: раз человек в деятельности пользуется разумом, то есть идеями, то можно просто засунуть ему в голову другой набор идей и тем самым полностью поменять поведение. Неявно допускается, что идеи — просто случайный набор слов (или знаков), который произвольно формируется и так же произвольно изменяется. Не учитывается, что идеи отражают реальность, деятельность, положение человека в системе отношений с другими людьми. Новые идеи могут интерпретироваться в соответствии с имеющимся опытом (и приобретать «корыстный» смысл), опровергаться практикой, просто не усваиваться (из-за недостатка опыта) и т. д.

Характерно, что, описывая «неработающие» глобальные политики, Родрик адресуется именно к противоречию идей и объективных интересов. Разговоры про идею нужны, чтобы обосновать банальное предложение: экономисты должны любым образом «сесть на уши» элите. В качестве примера приводится случай, когда автора попросили проконсультировать сына Муаммара Каддафи. Короче говоря, Родрик отвергает и любую опору на народ, и, соответственно, необходимость самим интеллектуалам заниматься политикой, а не отстранённой наукой. Его надежда — на то, что, подобно тому, как капитализм зашёл в тупик и под давлением «общества» стал более социальным во времена Кейнса и Рузвельта, так же преобразится и сегодняшняя капиталистическая система, провалившая глобализацию и вызвавшая массовое недовольство, выливающееся в расцвет ультраправых и левых. А поскольку левые более продуктивные, адекватные и гуманистичные — с ними власть имущим будет проще договориться.

Проект Родрика кажется довольно логичным и мог бы лечь в основу программы социал-демократической партии в условном Европарламенте. Однако он рассчитан на некий компромисс между низами и элитами, оформляемый левыми интеллектуалами. А что, если элиты выберут разрушительную войну за ускользающее господство? И социалисты будут иметь дело не с «миром», а, как обычно, с властью в отдельно взятой стране? При всех похвалах в адрес национального государства Родрик так и не поясняет, что этому национальному государству делать в текущих условиях (кроме как заниматься пропагандой нового миропорядка). И потому книга всё равно оставляет больше вопросов, чем ответов.

Читайте ранее в этом сюжете: Народ России – лишние люди в мировой экономике?

Читайте развитие сюжета: Убить паразита: почему государство должно поддерживать граждан, а не бизнес