Восемь лет назад я с азартом и удовольствием писал книгу о юго-западе Одесской области («Буджакский излом», Одесса, «Астропринт», 2013). О регионе, исторически известном как Буджак и бывшем полем битв и для скифов, и для персов, и для римлян, и для даков, и для татар. Да что уж там, даже великий Аларих Балт, столь круто «наказавший» Рим в 410 году новой эры, родился где-то здесь, на островах устья Дуная. И уже тогда возникла очень тревожная мысль: а не вышвырнут ли нас, украинцев, оттуда румыны — потомки и даков, и римлян (во всяком случае, они сами так считают). Поводы для тревоги были. И не только потому, что за пять лет до этого они «отжали» у Украины здоровенный кусок континентального шельфа около острова Змеиный. Но и потому, что они МОГЛИ это сделать. В то время на правом берегу Дуная были расположены 33 батальона румынской армии. Плюс признание румынского президента Трояна Бэсеску о его желании при возможности повторить слова маршала Иона Антонеску в 1941 году: «Румынские солдаты, приказываю перейти Прут!». И это тогда совсем не казалось тоскливой фантазией.

Украинское Дунайское пароходство
Украинское Дунайское пароходство
Izmport.com.ua

А что могла противопоставить Украина? Только разрушенный и разворованный военный городок когда-то могучей советской 98-й гвардейской воздушно-десантной Свирской Краснознаменной, ордена Кутузова II степени дивизии имени 70-летия Великого Октября. В свое время эта десантура держала в трепете всю Центральную Европу, от Австрии до Греции. А ныне — только развалины в Болграде…

Книжка получилась вроде бы и ничего, а вот на подсчеты время было истрачено зря. Не пригодилось — Украина сама уходит из дунайского бизнеса. А это большой бизнес — по Дунаю гоняются товары до Германии, а вскоре будут, по Рейну, доходить до Роттердама. И планируется таких грузов до 750 миллионов тонн в год. Для Украинского Подунавья речной трафик всегда был структурообразующим элементом региона. В Рени — порт. В Измаиле — порт и пароходство. В Килие — портопункт и судоремонтный завод. Но все это имеет смысл при одном условии — наличии грузооборота. А именно его на Дунае нет. Как, впрочем, нет и во всей Украине. Страшная цифра по итогам прошедшего года: объем внутренних перевозок речным транспортом на Украине составил 8 миллионов тонн. В последний «советский» год этих миллионов было ШЕСТЬДЕСЯТ СЕМЬ.

Измаильский морской торговый порт
Измаильский морской торговый порт
Izmport.com.ua

Другую страшную цифру мне назвали у ворот измаильского порта. Для того, что бы выжить, порт должен постоянно гонять по реке где-то 20 «караванов» с грузом («караван» — это барже-буксирный состав), то есть порядка 500 000 тонн окатыша, угля, металла, зерна и так далее. На исходе советской эпохи порт постоянно формировал около пятидесяти «караванов». Сейчас — не более ДЕСЯТИ. И этим цифрам я верю куда больше, чем официальным отчетам. Хотя и в отчетах тоже радости мало. За последний финансовый год у Украинского Дунайского Пароходства итоговый убыток в 8,6 миллионов гривен.

А откуда ей взяться, прибыли-то? Дунайское судоходство — это закрытый и, скажем прямо, элитный международный клуб специалистов высокого класса. Как бы не относились к предыдущим руководителям Дунайского Пароходства — Александру Долгову, Владимиру Запорожану, Дмитрию Баринову (кто-то из измаильчан готов их посадить на трон, кто-то отправить на плаху) — но они были специалистами, худо-бедно, но державшими пароходство на плаву. А вот последняя генерация лидеров, ведомая «винницким почтальоном» (экс-директором «Укрпочты» Дмитрием Чалым), если чем-то и запомнилась, то попыткой продать теплоход «Николай Савицкий». За 3,47 миллиона гривен. «Вместе с тем, согласно техническим характеристикам судна, его вес составляет более 1200 тонн. С учетом средней рыночной стоимости металлолома в размере 6000 грн за 1 тонну, минимальная стоимость указанного судна должна составлять около 7 млн грн, что больше, чем в два раза превышает цену, по которой судно было фактически реализовано». Хотя, какое там «реализовано»!? К цене в «полметаллолома» прилагалась взятка в 260000 долларов, на которой и прихватили советника Чалого. То есть, как говорят в Одессе: «Ни украсть, ни посторожить толком не умеют». Когда нет грузооборота, а в капитанах почтальоны, то и у корабля нет порта. Это я к тому, что у Украины на Дунае уже практически нет портовой инфраструктуры.

Недавно мне удалось вновь попасть в Жебриянскую бухту. Это акватория Усть-Дунайского глубоководного порта. Когда-то он принимал корабли с осадкой в 14,5 (!!!) метра. По наивности спросил: «А какая сейчас глубина?». И услышал в ответ третью страшную цифру: «ПОЛТОРА МЕТРА!». И восстановить инфраструктуру Украина уже не сможет. Румыния не позволит. Она уже создала в Констанце свой, даже не порт, а суб-региональный интермодальный хаб. И сейчас это пропускная способность в 100 миллионов тонн по 140-ка функционирующим причалам. С глубинами до 17 метров. Для сравнения — характеристики Измаильского порта: 24 причала общей протяженностью 2619 м. Глубины у причальной стенки — от 3,5 до 7,5 м. Разница впечатляет?

Килийский судостроительный завод впервые за десятилетие спустил на воду новую баржу. 30 мая 2017 года
Килийский судостроительный завод впервые за десятилетие спустил на воду новую баржу. 30 мая 2017 года
Cfts.org.ua

А ведь еще следует учесть, что канал Чернаводе — Констанца (Канал «Дунай — Черное море», Румыния) отсекает практически весь пассажирский и грузовой поток украинских портов, в первую очередь — дунайских. И дальше для Украины будет только хуже. «Контрольный поцелуй в голову» украинским надеждам произвел коронавирус. В Бухаресте недавно была принята «Национальная стратегия устойчивого развития до 2030 года». И в ней предусмотрены 4,3 миллиарда евро и румынских, и европейских денег на модернизацию и расширение инфраструктуры морских и речных портов с акцентом на морской порт Констанца. В том числе дноуглубительные работы, эксплуатация, консолидация и другие инвестиции для обеспечения навигации по Дунаю в течение всего года.

Отвечать на такое у Украины нет ни денег, ни опыта, ни желания. А те, у которых есть опыт (но нет денег) отвечали мне практически в один голос: «Из дунайских грузоперевозок нас «ушли». Дунай мы потеряли…»