Коронавирус, повлекший на всем мировом пространстве тектонические сдвиги, негативным образом отражающиеся на экономике, как на макро-, так и на микроуровне, просто шепчет России не вкладывать деньги ФНБ в некоторые существующие проекты — те, которые на волне общемирового тренда, равняющегося на глобализацию, могли либо раздуть свои активы, либо финансовое положение которых в связи с приходом на российский рынок в рамках соглашения ВТО филиалов иностранных компаний может не просто измениться, а сильно пострадать.

Александр Горбаруков ИА REGNUM
Греф

На данный момент активом, вокруг которого идет бурное обсуждение о его покупке правительством РФ на резервные деньги Фонда национального благосостояния, и Госдумой под эту операцию уже даже приняты соответствующие документы, является Сбербанк.

Как известно, коронавирус внес свои коррективы в политику, в частности экономическую, многих стран. То есть, несмотря на принятые Госдумой решения, покупку Сбербанка можно отложить. Тем более что возникшие из-за коронавирусной пандемии «обстоятельства непреодолимой силы» позволяют принять такое решение. В пользу этого решения может говорить и ряд аргументов. Весомые они или нет, судите сами!

На днях первый вице-премьер Андрей Белоусов заявил в том числе о том, что из-за выкупа Сбербанка на деньги ФНБ его ликвидные резервы могут вскоре опуститься ниже 7% ВВП. Что это значит? Это значит, что правительство будет неспособно долго продержаться в условиях общемировых кризисных явлений — выполнять социальные обязательства и помогать бизнесу в развитии экономики страны. Собственно, из слов Белоусова и следует, что финансирование инвестпроектов из средств ФНБ в 2020 году находится под вопросом.

В принципе все последние дни эксперты и члены правительства активно обсуждают ближайшие и будущие сценарии развития мировой экономики и как это отразится на российской, спорят о вариантах использования средств ФНБ и рассчитывают временной период, на который резервных денег может хватить.

Интересно, что в июле прошлого года министр финансов РФ Антон Силуанов, как сообщало ТАСС, отмечал возможность при низких ценах на нефть жить, так сказать, на деньги ФНБ сверх установленного 7%-ного порога в течение трех лет. А сейчас, несмотря на коронавирус, который однозначно негативно скажется на экономике, и не только России, а также несмотря на снижение цен на нефть, Силуанов уже заявляет о других сроках — прожить нам получится на деньги ФНБ уже не три, а целых шесть лет. Ставки явно стали расти. Но с чего бы вдруг? Отчего риторика министра финансов, которая раньше редко отличалась позитивными прогнозами, вдруг настолько наполнилась благоприятными ожиданиями, да еще на фоне столь большого количества негативных факторов. Может быть, Силуановым движет огромное желание продать правительству Сбербанк? Но почему именно сейчас и почему, несмотря опять же на ряд явно негативных факторов, политика Минфина РФ в этом вопросе остается неизменной, в то время как его коллеги во многих странах стали пересматривать планы своих ведомств по финансированию экономики?

Иван Шилов ИА REGNUM
Сбербанк

Ведь Белоусов прав, говоря о том, что после покупки Сбербанка и из-за прогнозируемого снижения доходов бюджета в силу низких цен на нефть денег ФНБ на финансирование инвестпроектов может не хватить, причем, чтобы это понять, не нужно делать точные и долгие расчеты, которые, по сути, были сделаны всеми экспертами еще на этапе ведущихся разговоров о возможности покупки банка.

Главное, что стало всем понятно, — это то, что ЦБ хочет с правительства за государственную часть пакета акций, так сказать, содрать больше 2 триллионов рублей. Вдумайтесь — за государственную часть пакета акций, ЦБ как ведомство, по закону обязанное соблюдать интересы финансовой системы России, хочет, чтобы правительство РФ купило у него акции по рыночной цене. А она еще в прошлом году оценивалась примерно в 2,6 трлн рублей, а сегодня примерно в 2,3 триллиона.

Думается, что с приходом на рынок России иностранных филиалов банков в рамках договора ВТО рыночная стоимость акций Сбербанка может разительно измениться, то есть снизиться. И если уж Центробанк во главу угла сделки по Сбербанку ставит рыночную стоимость, то покупку лучше отложить. Это позволит не только избежать лишних расходов ФНБ, но и избавить правительство от необходимости решения возможно возникших проблем банка! О каких проблемах может идти речь?

С приходом мировых игроков на наш финансовый рынок правительству придется пересматривать политику Сбербанка, которая ничего, кроме как снижение его прибыли, в априори не может предусматривать, что, соответственно, повлечет снижение дивидендов в бюджет и вызовет пересуды в обществе и в кругу экспертов на тему дееспособности правительства, мол, вот при Грефе банк активно развивался, а эти чиновники ничего не могут, стоило им купить банк, как тут же начались проблемы.

А проблемы-то вот они — не за горами и уже проглядывают. Акции Сбербанка стали проседать на биржах. Да, надо сказать, что и многие другие компании столкнулись с аналогичной ситуацией. Но тут же еще раз подчеркну, что именно для банковской сферы грядут непростые времена, опять же, повторюсь, — ожидается приход иностранных филиалов финансовых компаний, у которых не просто маржа в разы ниже на рынках стран их происхождения и в целом на мировом рынке, но и аппетиты с привычками скромнее, чем у Сбербанка.

И только Герман Греф, сумевший поставить банк на ноги после, так сказать, советского развала, поставивший его практически в один ряд с лучшими мировыми банками, очевидно, будет способен повторить этот же успех уже в прямой конкуренции с мировыми финансовыми институтами, продемонстрировав это прямо на российской площадке. Никто кроме Грефа не знает банк так, как знает его он! Как поется в песне у Земфиры: «Я помню все твои трещинки».

Юлия Комбакова ИА Красная весна
Сбербанк

Ну и зачем же тогда сейчас «городить» события, которые могут привести к негативным последствиям, и вызвать пересуды на тему того, кто прав, кто виноват, кто лучше, а кто хуже. Конечно, кроме Грефа и ЦБ, никто не сможет вывести Сбербанк в число лидеров при конкуренции с западными иностранными филиалами банков. Да и сам Греф, помнится, не хотел менять стратегию, грозился уйти в случае ее изменений. Сможет ли правительство не изменять стратегию Сбербанка в принципе при решении задач по развитию экономики и в целом — при появлении на финансовом рынке России иностранных филиалов банков? Ответ очевиден.

Более того, как сообщало издание «Коммерсантъ», топ-менеджеры Сбербанка, в том числе и лично Греф, на днях увеличили свою долю в его уставном капитале, что можно расценивать не только как оказываемую в трудное время поддержку банку или поддержание его рыночной цены, в частности, для показательного выступления перед правительством, что дела у банка идут хорошо, и он стоит тех самых денег, запрашиваемых ЦБ в рамках рыночной оценки его активов, но и как факт того, что топ-менеджеры верят в банк и его безоблачное будущее.

Если топ-менеджеры уверены в безоблачном будущем банка, то, вероятно, им и известна его будущая стратегия и инструменты ее реализации, а значит, только они и могут ее реализовать. А потому стоит им доверить это непростое дело в непростых условиях развития мировой и российской экономики!