Судя по всему, провозглашая в 2015 году стратегическую программу развития национальной промышленности «Made in China 2025» (MIC2025) власти КНР не ожидали масштаба геополитических проблем, которые она вызовет. Отчасти ввиду серьезного различия в культурном коде между Китаем и Западом. Видимо предполагалось, что когда истинная мощь Поднебесной станет непререкаемой, противники предпочтут «договориться миром». В то же время следует признать и ошибку самого Запада, слишком буквально воспринявшим заявленное название.

Китайский дракон
Китайский дракон
Иван Шилов © ИА REGNUM

Представляя стратегический проект мирового доминирования своей цивилизации, китайское руководство использовало термин «made», имеющий несколько смысловых значений. Чаще всего он переводится как «сделано» или «произведено» в смысле — изготовлено. Что автоматически превратило анонсированную идею в заявку на простое наращивание объема промышленного производства. Особенно в сочетании с не скрываемой китайцами аналогии с очень похожей германской инициативой «Индустрия 4.0», а также как бы логичным продолжением действовавшего с 2006 года китайского Плана инноваций Ху Цзиньтао, нацеленного на переход от отверточной сборки к собственному производству.

Таким образом, коллективный Запад увидел в проекте лишь только его надводную часть. Китай собирается нарастить количество своих заводов? Прекрасно. Отличная область для инвестиционного дохода. Контроль в любом случае останется за Западом, владеющим всеми ключевыми и блокирующими технологиями, на добрых пару поколений превосходящими инженерную школу Китая. К тому же по объему финансирования НИОКР Запада превосходил «выскочку» в разы, что гарантировало сохранение превосходства навечно.

Западной элите казалось, что самая часто упоминаемая «ближайшая цель» — это и есть суть всей MIC2025. Министр промышленности и информационных технологий КНР Мяо Вэй 13 мая 2015 года на международной конференции по интеллектуальному производству сказал, что страна намерена реализовать пять крупных проектов: создать умную производственную технологию, создать инновационные отрасли, создать инновационное оборудование и создать «зеленое» производство. Ни одно из перечисленных «создать» особенно грозным не выглядело.

Сборочный цех. Китай.
Сборочный цех. Китай.
Chris

Китайцы хотят самостоятельно производить станки? Флаг им в руки. Все хотят, не у всех получается. Китайцы намерены продвинуться в фармакологии? Похвально. Может быть, когда-нибудь, веков через пару у них что-нибудь и получится. А уж на фоне традиционно низкого пиетета китайцев к экологии (ставшего одной из главных привлекательных черт процесса переноса производства в КНР) все эти пекинские разговоры про «зеленое производство» ничего кроме улыбки вызвать не могут.

На том и успокоились, пока внезапно не оказалось, что в первоначальные итоги аналитики вкралась явная ошибка. Говоря «made», правящая элита Поднебесной имела в виду не столько «сделано», сколько «создано», то есть придумано и разработано именно в Китае. Вот тогда глыба MIC2025 во всей своей ужасающей красе и предстала.

Стратегия сгруппирована в три ключевых этапа по 10 лет каждый. На первом (2015−2025 годы) Китай намерен попасть в группу наиболее развитых в экономическом отношении стран. Потом (2025 — 2035 годы) он должен достичь среднего уровня производства, сравнимого с показателями в этих странах. Затем (2035−2049 годы), опираясь на достигнутые успехи, вывести всю страну на уровень развития лидера ТОПа. В ряде внутренних источников страны программу иногда описывают последовательностью: зацепиться за уровень — стать как все — превзойти лучшего. 2049 год в качестве целевой даты был выбран по причине столетнего юбилея создания КНР как государства под руководством коммунистической партии Китая.

Формально — в десяти ключевых направлениях: информационные технологии, роботы, авиация и космос, океанография и морское судоходство, фармакология и медицинское оборудование, автомобили (в том числе альтернативные), железнодорожный транспорт, разработка и производство новых материалов, электроэнергетика, аграрная техника. Фактически же дела пошли несколько не так.

По ходу дела китайское руководство сделало ряд промежуточных открытий, заметно изменивших первоначальный подход. В частности, осознало необходимость не просто продвижения маркера «сделано в Китае», а формирования сильных собственных брендов, по позитивной привлекательности не уступающих ТОП100 мировых лидеров.

Теоретически даже к нынешнему уровню известности такие марки как Lenovo, Huawei, Alibaba, Elex Tech, Xiaomi и Haier должны были прийти лишь на втором этапе, то есть примерно к 2030 году, но набравшая темп махина китайской экономики выдвинула их на ведущий уровень с сильным опережением графика.

Изначально план верстался для открытого рынка, способного без особых проблем потреблять растущий объем «китайского» с постепенным наращиванием степени локализации. Но коллективный Запад, в первую очередь, США, по мере утраты производственных доходов начал все больше жадничать со стоимостью доступа к передовым технологиям. Тем самым вынуждая Пекин ускорять процедуру импортозамещения, что и запустило процесс обострения американо-китайского противостояния. Сначала торгового, а теперь уже принципиального геополитического.

Совет по международным отношениям (СМО) США внезапно узнал, что главный торговый партнер Америки намерен уже через два года довести уровень локализации всего национального производства до 40%, а к 2025 году поднять его не менее чем до 70%. Это значит что вместо 2029−2032 годов, Китай намерен выйти на производство гражданских самолетов проекта С919 уже к 2020-му. Причем не только по планеру, но и по авионике, а самое главное — создать для него собственный двигатель. Именно создать, а не скопировать с ухудшением качеств. И так практически везде, от космонавтики до медицины.

Запуск китайской ракеты
Запуск китайской ракеты
Russian.news.cn

Больше всего американцев испугало, что темпы инноваций в Китае не останавливаются даже при заметном росте стоимости местной рабочей силы. Эту проблему Поднебесная начала успешно решать через роботизацию, примером чему может служить история компании Dongguan Mentech Optical & Magnetic.

После того как средняя зарплата квалифицированного персонала выросла более чем в четыре раза, прежняя ставка на дешевизну рабочей силы перестала работать. Найти рабочих нужной квалификации за прежние деньги не получалось, что вынудило руководство разработать амбициозный план по глубокой автоматизации производства. В итоге сегодня полностью роботизирована половина производственных процессов, а в целом штат в 100 человек выполняет тот же объем работ, что ранее делали 300 сотрудников завода. К 2021 году роботы и автоматы станут производить 82% всех операций. Один аппарат будет заменять 26 этапов производства, где ранее требовалось 15 рабочих.

А самое главное, все это внедряется не только в крупнейших корпорациях, оно доступно львиной доле среднего и даже малого бизнеса. Деньги на развитие выделяют не только центральный бюджет, но и региональные округа, а также фонды, самостоятельно формируемые промышленным и торговым сообществом страны. В результате чего на роботов переходят даже очень средние компании, что не удивительно, когда задачи 103 работников теперь могут выполнять всего 16 человек.

Как следствие, роботизация резко ускорила промышленное и научно-техническое развитие китайской экономики. Доступность ее возможностей для малого и среднего бизнеса обеспечивает, с одной стороны, его высокую (до 70%) долю в формировании ВВП, с другой, снижают планку вхождения в бизнес новых участников, из-за чего сокращаемый персонал зачастую сам открывает собственное дело, а не оказывается на бирже труда.

То и другое формирует высокий спрос на оборудование, а он, в свою очередь, неизбежно создает предложение. Одно цепляет другое усиливая синергетический эффект. За четыре года (2012−2016 годы) размер средней добавочной стоимости китайской промышленной продукции вырос на 23%, а по ведущим отраслям, особенно в электронике и средствам связи — на 41%.

Все это резко ускорило темпы получения прибыли и привело к опережающему росту размера всей китайской экономики. Если по программе стать «средней» она должна была к концу 2035 года, и начать драку в тройке лидеров не раньше 2040-го, то по факту ВВП КНР уже входит в тройку лидеров планеты, что опережает план на 22−24 года.

Стоит ли удивляться такой резкой смене отношения к происходящему со стороны США? Вашингтон полагал спокойно сохранять доминирование благодаря огромному разрыву не столько в текущем уровне, сколько в масштабе инвестируемых в НИОКР денег. А тут оказывается, что Китай на эти цели уже вкладывает примерно столько же. И в ряде случаев, например, в беспилотных дронах, ИИ и процессорах, он если еще не превзошел США, то точно уверенно сравнялся с лидером!

По сути, нынешний Китай повторяет путь Германии времен середины XIX века. Тогда немцы тоже сильно опоздали к процессу устройства мировой экономики, а точнее — к дележу колоний, являвшихся фундаментом господствующей экономической модели государства того времени.

Внутренняя политическая и экономическая интеграция немецких земель запустила процесс их индустриального развития и сформировала огромный объем свободного капитала. Если в 1850 совокупный денежный оборот Германии составлял что-то порядка 6 млн марок, то в 1870 он достиг уже 430 млн. На эти деньги стало возможным создавать новую промышленность почти с чистого листа, тем самым получая возможность опережающей технической модернизации минуя переходные формы.

В результате немцы стали не только нагонять лидеров (прежде всего британцев и французов) в традиционных отраслях (сталь, конструкционные материалы, среднее машиностроение, механика, оптика), но и активно развивать новые, в частности, химическую и лакокрасочную.

Поначалу низкое качество продукции не вызывало потребительского интереса в Европе, где доминировали «традиционные марки», так что активное проникновение немецких товаров на колониальные рынки воспринималось с высокомерной иронией. Однако уже ко второй половине 80-х германская промышленность научилась производить товары, по качеству не сильно уступающие тем же британским, но значительно превосходившие их в цене. В итоге они начали поступать в британскую и французскую метрополии уже из их собственных колоний. Оказалось, что по качеству они значительно превосходят местные, а по цене остаются привлекательными даже после двукратной перевозки сначала из Германии в, скажем, британские колонии, а потом обратно в Лондон или Глазго.

Когда их доля на внутренних рынках Франции и Великобритании вплотную приблизилась к 40%, местные производители категорически потребовали от своих правительств «решительной защиты». Что было реализовано примерно также, как сейчас на китайские товары реагирует Белый дом — через введение откровенно запретительных пошлин, направленных на принципиальное сокращение объемов импорта.

Китайский экспорт
Китайский экспорт

В результате уже к 90-ым годам XIX века Германия оказалась перед перспективой фундаментального системного кризиса перепроизводства, чреватого крахом не только экономики, но, весьма вероятно, распадом единого государства назад к куче отдельных курфюрств и княжеств. С соответствующим разорением накопленного капитала. Что сделало большую войну за передел рынков планеты практически неизбежной. И это большое чудо, что ее начало удалось оттянуть практически на четверть века.

Программа MIC2025, даже сама по себе, не говоря уже о двух последующих стратегических этапах, не только преследует аналогичные цели в точно таких же условиях, ее реализация ни к какому иному результату привести не может. Пока в части производимых товаров Китай тихо замещал Европу, Соединенные Штаты результат принимали в целом спокойно.

Но декларация целей MIC2025 показала, что итогом неизбежно станет свержение самой Америки, так как оно уже четверть века держится не на объеме материального производства, а только на превосходстве в передовых технологиях и масштабе имеющихся денег (к в целом, так и в части возможности инвестирования прежде всего в дальнейший НИОКР). Еще в 2016 году в научные исследования Китай вложил 94% от суммы аналогичных расходов США.

Впрочем, отличия нынешних условий от положения последней четверти XIX века тоже имеются. Их два: ядерное оружие и неизбежность огромных людских потерь. До обеих мировых войн мир, во-первых, не догадывался, что такой масштаб убийств и разрушений вообще возможен, во-вторых, про ядерное оружие, способное ликвидировать саму человеческую цивилизацию, не представлял даже в теории. Что делало решение проблемы чисто военным способом делом вполне житейским. Сегодня все обстоит иначе. Особенно в западной цивилизации.

И это хорошо, иначе США большую войну на вбивание Китая в каменный век начали бы уже минимум два года назад. С каждым пропущенным днем их превосходство над противником тает, тем самым снижая вероятность победы. Но это же и плохо, потому что США и Китай находятся в безвыходном положении.

Свободные рынки, за счет колонизации которых без взаимной конкуренции можно бы было продолжать собственное развитие — закончились. Если играть только по старым правилам, Вашингтон не может остановить поглощение Пекином Европы и Африки, а значит гарантированное собственное политико-экономическое поражение во второй половине текущего века. В свою очередь, прекратить экспансию не в состоянии и сам Китай по тем же причинам, что и немцы полтора века назад.

Африка встречает КНР
Африка встречает КНР
Macauhub

Следовательно, внутреннее напряжение конфликта подспудно и постоянно растет, неуклонно увеличивая накапливаемую разрушительную энергию в системе. Способы ее мирной канализации отсутствуют. Игра идет только с нулевой суммой. А значит, вопрос сейчас стоит лишь о том, когда большая война между США и Китаем начнется.

Вместе с тем, на фоне несущегося вперед на полной скорости китайского научно-промышленного паровоза, возникают вполне логичные вопросы к российскому правительству — с какими достижениями мы подойдем к 2050 году? Или наше главное достижение — это списки олигархов, живущих в Лондоне?