Всё же что-то странное происходит в нашем сериальном мире. Странное, однако вполне объяснимое, но от этой объяснимости не менее печальное.

Мария Луговая в роли Аси Солнцевой
Мария Луговая в роли Аси Солнцевой
Цитата из т/с «Журавль в небе». Реж. Сергей Комаров. 2018. Россия

Любой сериал — не только произведение искусства, но и коммерческий проект. И если существует немало кинофильмов, где коммерческая составляющая — далеко не главное, то сериал должен прежде всего приносить рейтинги и рекламные деньги. А следовательно, отражать запросы массового телезрителя.

Создатели будущего сериала эти вкусы и запросы внимательно изучают, анализируют и на основе сделанных выводов создают свой продукт, который должен понравиться если не всем, то большинству. К сожалению, задействуют при этом авторы исключительно холодный расчет, а отнюдь не сердце. Сердце должно стучать у зрителя, послушно реагируя на систему психологических приманок. В результате получается не что-то живое, а нечто вроде тамагочи, пластиковой, начиненной электроникой игрушки, имитирующей живое существо. Сооружается объект карго-культа, как у туземцев, которые мастерили подобия самолетов из всякого хлама, чтобы приманить настоящие самолеты с подарками. В случае с сериалом на «авиационную» тему эта метафора становится почти буквальной.

Всем, достигшим возраста 18+, а также некоторым особо любознательным подросткам, известен специфический род фильмов, в которых к героине или герою на квартиру является молодой статный сантехник чинить сифон или фигуристая медсестричка сделать укольчик. После чего сюжет очень быстро сворачивает с деловых и профессиональных рельсов на нечто совсем другое, и уже не важно, продолжается ли потоп в ванной, а приступ радикулита и так понятно, что прошел без следа.

Михаил Гаврилов в роли Юры Громова
Михаил Гаврилов в роли Юры Громова
Цитата из т/с «Журавль в небе». Реж. Сергей Комаров. 2018. Россия

Упаси Боже, в сериале Сергея Комарова «Журавль в небе» всё совершенно пристойно, сходство только вот в этом — в абсолютной необязательности и призрачности исторической и профессиональной рамки, в которую помещен сюжет. Герои строят суперсамолет, в котором проглядывают черты Ту-144, а могли строить ледокол или вообще какой-то особенный тепловоз. Это совершенно не важно и легко заменяемо. Главное тут не научный и инженерный поиск, не напряжение мысли, не взаимоотношения в коллективе, а исключительно дела сердечные. Всё остальное — просто декорации, исполненные, как полагается в современном театре, с крайним минимализмом.

Герои живут в параллельной реальности, в мире с вымышленными городами и целыми народами и строят-испытывают вымышленный самолет, ибо реальная история создания Ту-144 совершенно не вяжется с сюжетом. Прочем о том, что всё показанное на экране — художественный вымысел и любые совпадения с реальностью случайны, нам честно сообщают. Но что самое печальное, всё, что не касается любовных дел и страданий, показано просто «на отвяжитесь». Симптоматично то, что герои-летчики по самым разным причинам годами не летают, а если летают, то это показано предельно неинтересно, это всего лишь предлог либо для разговора в полете о всё том же личном, либо для поворота в сюжете, опять же ведущего к повороту в личной жизни.

Мария Луговая в роли Аси Солнцевой
Мария Луговая в роли Аси Солнцевой
Цитата из т/с «Журавль в небе». Реж. Сергей Комаров. 2018. Россия

Вроде бы есть КБ — но его кульманы и рабочие столы почему-то расположены в каком-то странном круглом фойе, а на ватманах редко можно увидеть хоть что-то вразумительное. Есть аэродинамическая труба, но она никогда не работает, ее зев существует только для того, чтобы герои могли постоять в нём и поговорить «за жизнь» или просто попозировать с умным видом. «Умный вид» без слов заменяет всю научно-техническую составляющую сериала целиком и полностью. Вероятно, для того чтобы сэкономить на консультантах, герои вообще не обсуждают технические подробности и не называют почти ни одного термина. А зачем, если всё это даже не гарнир, а тарелка с романтической голубой каемочкой?

Для чего же вообще было сооружать эту потемкинскую деревню под названием «Авиаград» и тревожить давно отлетевший дух амбициозного проекта со сложной судьбой? Всё, в общем-то, просто — в обществе очень сильна тоска по советскому прошлому, по романтике подвига и поиска, по осмысленной жизни, по устремленности в будущее. А если такая тоска есть, значит, ее можно монетизировать! Мотивы у авторов сериала могли быть только такие иначе, они вложили бы хотя бы немного души в то, что не имеет отношения к очередному любовному многоугольнику.

Борис Невзоров в роли авиаконструктора Спасского
Борис Невзоров в роли авиаконструктора Спасского
Цитата из т/с «Журавль в небе». Реж. Сергей Комаров. 2018. Россия

По сериалу раскидано множество примет советских 60-х — 70-х — начиная от микрофона в руке инструктора в тренировочном классе (у меня в детстве был точно такой же), инкрустаций с березками и Лениным и лаковых досок с героями «Ну погоди!» и кончая пышными шапками, как у Ипполита в «Иронии судьбы». Дважды или трижды появляется Брежнев, важно шевелящий бровями, — именно на брежневскую эпоху сейчас, как говорят, спрос. Разумеется, везде развешаны лозунги, работников КБ гоняют «на картошку» (работа на поле в кадр не попала, только песни под гитару, да и влюбленный герой с трудового десанта дезертировал в первый же вечер — в самом деле, какая картошка, если дурные ревнивые предчувствия мучают?).

Филипп Горенштейн в роли Яши Спасского
Филипп Горенштейн в роли Яши Спасского
Цитата из т/с «Журавль в небе». Реж. Сергей Комаров. 2018. Россия

Ревность прямо-таки сочится с экрана. Как это сейчас принято по законам жанра, на Асю претендуют чуть ли не все встречные мужчины, а на двух влюбленных в нее мужчин — чуть ли не все женщины. Не всё гладко и у родителей молодого авиаконструктора Якова, там цветет многолетний адюльтер. Интриги, подставы, ловля на живца и на горячем. Профессиональные судьбы героев сплошь и рядом зависят от этих интриг, от желания убрать одного с глаз долой, другого, наоборот, приблизить к телу. Люди тасуются по стране и по местам работы исключительно в ритме этого бесконечного па-де-труа, как будто ничто другое роли не играет. При этом с легкостью необыкновенной преодолеваются бюрократические формальности и тысячекилометровые расстояния. Всё происходит «по блату» и из желания «порадеть родному человечку» (даже если в итоге оказывается, что человечек чужой).

Михаил Гаврилов в роли Юры Громова
Михаил Гаврилов в роли Юры Громова
Цитата из т/с «Журавль в небе». Реж. Сергей Комаров. 2018. Россия

Что до любви, то она какая-то странная и нездоровая, словно сведенная судорогой. Герои Марии Луговой, Филиппа Горенштейна и Михаила Гаврилова то и дело не хранят то, что имеют, а потерявши, плачут, не доверяют любимым, предают или ждут предательства. Измены, разводы, проблемы отцовства… При всём при этом случаются и моменты неземного счастья, которые, как и моменты горя, передаются по большей части не словами и мимикой, а замыленным слоу-мо.

И не сказать, что актеры играют бездарно, отнюдь нет. Но диалоги деревянны, пусты и как-то необязательны, их сложно сыграть. Сложно вложить душу в то, что сконструировано без души и любви. Если летчик Юра Громов ощущает жизнь в стоящем в ангаре самолете, то в сериале жизнь, несмотря на накал страстей, еле теплится. Причина в том, что смысл жизни героев только назван, он словно написан на прицепленных на их одежду бумажках, но почти никак не проявлен.

Цитата из т/с «Журавль в небе». Реж. Сергей Комаров. 2018. Россия

Советская действительность, которая вроде как должна привлечь симпатии зрителей, тоже показана странно. Мирный авиапром почему-то резко противопоставлен военному, а главное — освоению космоса. Партия бесконечно мешает инженерам и ученым, партийные кураторы обеспокоены исключительно показухой и едва не выгоняют экспериментальный самолет в воздух в совершенно нелетную погоду, КГБ подозревает всех и вся. Впрочем, авторы попытались показать, что подозрения были не вполне беспочвенны. Для этого они вставили в сериал совершенно дикую и смехотворную шпионскую историю с коварной негритянкой, изведенными отравленным зерном аэродромными соколами (вероятно, их спутали с курами — соколы, как известно, питаются мясом), и продавшимся шпионке седовласым инженером, выпившим после разоблачения яду. Если авторы хотели создать пародию на плохой детектив, в духе Высоцкого, то у них получилось.

Так же пародийно смотрится эпизод с поступлением Аси и двух ее новых подружек в летное училище — настоящая демонстрация протеста под знаменами феминизма против мужской дискриминации. Терешкову, названную Бережковой, Ася именует исключительно «космонавткой», через модный в наше время в определенных кругах «феминитив». В дальнейшем, хотя Асе и приходится временами отстаивать свои права на «мужскую» работу, ничего подобного в ее речи и поведении не заметно.

Цитата из т/с «Журавль в небе». Реж. Сергей Комаров. 2018. Россия

Наверное, желающим поностальгировать и поахать над любовно-семейными перипетиями сериал «зайдет». Те же, кто обращается к прошлому, чтобы найти кончик «распавшейся связи времен» и отыскать утраченный смысл, неизбежно почувствуют себя обманутыми. Вместо журавля в небе они воистину получили синицу в руках — любовно-бытовые перипетии, которые могли бы происходить когда и где угодно, помещенные в полупрозрачное облачко псевдоисторической экзотики. Вероятно — по поговорке — эта «синица» и есть та птица, которая ценнее всех журавлей. То есть так предлагается думать зрителю. Полет в финале всё же происходит, но вот заканчивается сериал обещающими продолжение взглядами, которыми обмениваются Ася и Юрий.

Что же делать-то пытливому зрителю, сколько еще ждать, пока российское телевидение вырастет до уровня «Двух капитанов» или «Открытой книги», десятков прекрасных советских фильмов о летчиках, врачах, ученых? В этих фильмах и мини-сериалах герои тоже любили, горячо и верно, но при этом у них в руках было настоящее дело, а не картонный макет в футляре от балалайки, и важность этого дела, радость труда и поиска авторы умели передать зрителю.

Цитата из т/с «Журавль в небе». Реж. Сергей Комаров. 2018. Россия

Может быть, не стоит ждать здоровья от больного, а от нового поколения кинематографистов — понимания того, что было естественным и само собой разумеющимся полвека назад? Но это, во-первых, очень обидно, а во-вторых, как-то совсем уж безнадежно, так как говорит о том, что преемственность поколений разрушена окончательно. Не хочется в это верить, да это и не так. Есть молодые люди, для которых советское наследие ценно не в качестве симулякра, наверняка среди них есть и те, кто могут попробовать себя как режиссеры и сценаристы. Но для того, чтобы их творчество пришло к зрителю, должна измениться вся телевизионная политика, а поиск национальной идеи должен пойти всерьез и превратиться из судорожного хватания за «скрепы», чтобы удержать рассыпающееся нагромождение разнородных обломков, в планомерное выстраивание нового здания на фундаменте прошлого. Ну и, разумеется, с развращающей и отвратительной монетизацией ностальгии должно быть покончено, а деньги должны окончательно уступить первое место Смыслу.