Обычно я стараюсь смотреть фильмы целиком и внимательно, хотя бы в кинозале, если уж пришёл. Но в этот раз — клевал носом в телефон. Хотя фильм вроде бы должен быть про важные вещи. Про «катастрофу». Не так давно я услышал разговор про то, что «холокост» говорить не очень правильно, а надо «шоа», поскольку это не «жертвоприношение» (что было бы оправданием), а бессмысленная трагедия… Даже описать которую невозможно. А уж кино снять… Кроме хроники. Когда-то давно, ещё будучи студентом в одном из вузов, я оказался на спецкурсе немца на факультете международных отношений. Молодой немецкий профессор читал спецкурс про «Холокост». Не исключено, что по этой же тематике он успешно защитил свою диссертацию. Запомнилось, как он рассказывал про «индустрию убийств». На столе его был пластиковый стаканчик с кофе, который он только что налил в кофемашине неподалёку… К чему это я? Сложно сказать, но ощущения, что перед нами индустрия фильмов и книг на «гарантированно оправданную» тему, меня не покидают.

Песня имён
Песня имён
Иван Шилов © ИА REGNUM

Вернёмся к фильму. Вроде бы фильм снят по роману. И надо бы его прочитать, но нет ни времени, ни желания. Я поискал в сети бесплатный текст, но не нашёл. А платить деньги, помимо билета, ещё и за покупку романа по интернету… Было бы уже слишком. Зато я наткнулся на интервью с писателем. Оно показалось интересным. Автор был известным музыкальным критиком. Евреем. И говорил очень интересные вещи, которые совсем никак не проявились в фильме. Фильм оказался, вероятно, плоской пародией на роман. Почему так? Не только потому, что создатели кино чуть менее талантливы в этот раз, чем писатель, но потому, что само киноискусство (особенно с точки зрения возвратных механизмов проката) ориентировано на банальные и хорошо перевариваемые вещи. Фрукт — яблоко. Еврей — скрипач. Ну и так далее. Зачем вносить разлад в стройную и понятную концепцию?

Про что эта история? Немного про «Моцарта» и «Сальери». Двое друзей. Их далёкое прошлое. Потом настоящее. Поиск прошлого. Вины. Поиск причин предательства. Будут в этом фильме и «удары в морду», которые, вероятно, должны стать кульминацией, поскольку в целом фильм сознательно лишён насилия. Будут пресловутые еврейские скрипки и старческие пальцы в священных свитках. Очень сложно писать про плохое кино такого рода. Я даже проверил рецензии на крупных агрегаторах. Чего почти никогда не делаю. Но подавляющее большинство критиков откровенно писали про посредственность этого произведения… И что с этим делать? О чём говорить? Как потратить мои, ваши несколько минут жизни, которые придётся потратить (мне на дописывание, а вам, надеюсь, на дочитывание этой рецензии). Забавно, что примерно в день просмотра я оказался в Голландском институте на лекции про «истории и травму». Афиша гласила:

«Тема: «Травматическое наследие Второй мировой войны».

В 2020 г. в России и в Нидерландах пройдет ряд мероприятий, посвященных 75-й годовщине окончания Второй мировой войны на Восточном и Западном фронтах.

Во время лекции будут обсуждаться вопросы сохранения исторической памяти и коммеморативные практики в обеих странах. Отталкиваясь от примеров Ленинграда, пережившего блокаду, и Неймегена, пережившего бомбардировку союзников, будет представлен исторический и философский взгляд на травматическое наследие Второй мировой войны».

Вот так. Никакого особенного уравнивания. Просто немного «оттолкнулись от примеров…»

Там был фуршет, а ведущий был умеренным релятивистом. Он начал с того, в какой день началась Вторая мировая для каких стран… Ну и так далее. И это уже интересно. Этот фильм — хороший способ задаться вопросом о том, кто легко впасть в конспирологию, с одной стороны, и с другой, кто и как «конструирует» историческую память, с её этическими, эстетическими и правовыми границами. Сейчас можно, например, найти снятый в советское время фильм про «сионизм», не говоря уже о сотнях километров плёнки пропаганды с разных сторон. Многие фильмы фашистского периода Германии до сих пор маркируются «только для просмотра в учебных целях». Все журналисты следят за тем, как «свастика» то разрешается, то запрещается. Поскольку от этого может зависеть их судьба, кошелёк, а то и свобода… Забавно всё это.

Мне стало любопытно, какие вопросы я бы мог задать себе в попытках разобраться в устройстве любого фильма с этой точки зрения. Список открытый и неизбежно допускает дополнения и вариации. Которые будут крайне разниться в зависимости от вашей позиции. Итак. Немного вопросов для заинтересованного зрителя. Фильм претендует на «объективность» или «нейтральность»? Или признаёт в себе «авторскую позицию», «политическую пропаганду», «ангажированность»? Как их описать? Какого они рода? С чем это можно сравнить? Как устроен космос фильма? Есть ли там ирония? Как конструируются «мы и они»? Как показываются «враги»? (Этот вопрос о показе фашистов обильно обсуждался в советском кино). Как происходит «торговля святым» и «как ранжируются ценности»? Например, легко согласиться с тем, что в любом относительно умном «произраильском» фильме обязательно будет «один хороший араб». И так далее. Есть ли там «политкорректность» и как её можно выразить? В каких формулах? Кто и как интерпретирует фильм? Кто и как о нём пишет? Кто принимает решение о финансировании? На каких основаниях? Есть у фильма «однозначный месседж»? В какую политическую, религиозную, философскую парадигму он вписывается? Ну и так далее. И тому подобное.

Читайте ранее в этом сюжете: Джентльмены удачи Гая Ричи. Не верю, не боюсь, не смеюсь…

Читайте развитие сюжета: Мой пёс идиот, а режиссёр — нет, или Как сейчас шутят французы