Если в прошлом году самым скандальным был философский триллер Ларса фон Триера «Дом, который построил Джек», то в этом году прошумел жуткий и почти невыносимый фильм Фатиха Акина, показанный на Берлинском кинофестивале, маркированный как хоррор и пахнущий «Грузом 200».

Иван Шилов © ИА REGNUM

«Золотая перчатка» — киноадаптация немецкого романа Хайнца Штрунка о маньяке по имени Фриц Хонка, который насилует и убивает проституток, подбирая их в злачном кабаке «Золотая перчатка» (не путать с пивной Каурисмяки «Золотая пинта»), отсюда и название фильма. Прокуренный бар становится главным местом истории — там собираются все отбросы общества: нищие, униженные, бездомные, больные, бандиты, мрази и просто уроды, которые пьют, не просыхая. Среди гостей «Золотой перчатки» зависает и главный антигерой. Хонка — конченый пьяница. Даже когда мужик внезапно завязывает и начинает работать ночным сторожем, чтобы, так сказать, придать себе человеческое лицо и стать порядочным гражданином, он срывается, возвращается к собутыльникам и пускается во все тяжкие — снова насилие с сосисками и расчлененкой. А что если Фриц Хонка и есть порождение «нормального» общества? Иначе как объяснить, почему это безобразие продолжалось незамеченным? Почему никто ничего не сделал? И как вообще такое могло произойти?

Маньяк выбрасывает расчлененный труп
Маньяк выбрасывает расчлененный труп
Цитата из к/ф «Золотая перчатка». реж Фатих Акин. 2019. Германия, Франция

Фатих Акин, немецкий режиссер турецкого происхождения, обладатель берлинского «Медведя» за «Головой о стену», сделал страшную картину, которую по-настоящему чувствуешь. Как любят говорить: после такого искусства хочется помыться. Здесь абсолютно все отдает гадким гнильем, будь то грязная, вонючая квартира, обклеенная страницами из порнухи и увешанная освежителями воздуха, или пропитанный табаком и шнапсом кабак, где сдохнешь за стойкой — не заметят, и окна которого всегда занавешены, потому что люди не напиваются при солнечном свете. Места и люди в «Золотой перчатке» — мертвые.

Однако этот мерзейший фильм, который заслуженно называют «блевотной чернухой», сделан не ради банальной встряски или пошлого скандала. «Золотая перчатка» — это отважный вызов, но еще большая отвага требуется тому, кто это кровавое безобразие досмотрит до конца. Благо в истории о безумце есть смысл — фундаментальный, экзистенциальный.

Пьяницы говорят о Боге
Пьяницы говорят о Боге
Цитата из к/ф «Золотая перчатка». реж Фатих Акин. 2019. Германия, Франция

Как ни странно, но при всем творящемся ужасе «Золотая перчатка» — кино религиозное. Автор прямым текстом обращается к божественному. Точнее, к отсутствию божественного. Персонажи, типажи которых по-балабановски жизненные, подлинные, погрязли в одиночестве, пьянстве и похоти и страдают, отрицая бога, ненавидя себя и окружающих. Акин показывает мир дикой безнадеги, ненависти и нелюбви. «Мы — куклы, а Господь — шарманщик. Он крутит ручку, мы танцуем», — мудрствует брат маньяка, такой же грубый мизантроп, а в кабаке всякое корявое быдло, нацисты, бомжи и извращенцы высмеивают и прогоняют верующих в Бога. «Вера — единственный ответ на все», — издевается потасканная пьянь, которая верит только в бутылку. Именно эта тетка становится следующей жертвой воплощения зла. И никто этих жертв не ищет. А потом маньяка сбивает машина, будто Господь напоминает о себе, и Хонка, который постоянно мечтает о юной белокурой фройляйн, называя ее ангелом, тут же бросает пить. Даже Христом Богом клянется. Но что будет дальше, так это то, что было раньше — зло.

Белокурый «ангел»
Белокурый «ангел»
Цитата из к/ф «Золотая перчатка». реж Фатих Акин. 2019. Германия, Франция

Автор изображает проклятую жизнь безбожников, чьи жизни пусты, и эту пустоту люди заполняют пьянством, насилием и развратом, ведущем к смерти. Режиссер не просто так показывает, что под маньяком, который ведет свое жалкое существование под крышей, то есть на самом верху, живет греческая семья, благородная, чистенькая, как бы жертва и как бы ни при чем. Над головами этих почтенных буржуа не божественное, а самое жуткое зло, которое они замечают, только когда сквозь щели в потолке на их головы начинают сыпаться черви. Видимо, от гниющих трупов, которые убийца складирует в стенах своей вонючей квартиры. Трудно не согласиться с вопросом, который звучит в пивной: «Какой Бог допускает такое?» Становится особенно страшно, когда во время титров появляются архивные фотографии. Оказывается, сюжет не выдуман — история в самом деле произошла в 70-х в «цивилизованной» Западной Германии.

Убийца и жертва
Убийца и жертва
Цитата из к/ф «Золотая перчатка». реж Фатих Акин. 2019. Германия, Франция

Фильм не оправдывает убийцу тех, кто на дне. Полиция все же схватила безумца, правда, совершенно случайно. Но величие, если так можно выразиться, и ужас фильма, похожего на «Генри: Портрет серийного убийцы», «Американского психопата» и «Техасскую резню бензопилой», напрямую зависит от исполнителя главной роли. Молодой актер Йонас Дасслер растворяется в образе горбатого, заливающегося шнапсом и распиливающего трупы безумца с перекошенной рожей, злыми глазами и гнилыми зубами. Последнее время публика бесконечно восторгается Хоакином Фениксом в роли Джокера, но образ гротескно загримированного Йонаса Дасслера в его первой серьезной роли не слабее и точно заслуживает внимания.

Маньяк добивает проститутку в своей квартире
Маньяк добивает проститутку в своей квартире
Цитата из к/ф «Золотая перчатка». реж Фатих Акин. 2019. Германия, Франция

Картину Фатиха Акина страшно назвать шедевром, но «Золотая перчатка» — один из самых честных и тяжелых фильмов года. Режиссер не эстетизирует насилие, а документирует жизнь и смерть, пристально наблюдает, будто изучает обреченного убийцу, изображая ту самую бездну, в которую чем дольше всматриваешься, тем больше она всматривается в тебя. Именно взглядом убийцы на зрителя фильм и заканчивается. «Золотая перчатка» — мрачнейший бытовой соцреализм о пороках, от которых не отмыться, и смерти, к которой каждый человек медленно, но верно приближается, как только рождается. А кто-то с этой смертью живет.

Читайте ранее в этом сюжете: Правдивая ложь китайского «Прощания»