Ольга Медведкова. Лев Бакст, портрет художника в образе еврея. Опыт интеллектуальной биографии. М.: Новое литературное обозрение, 2019
Ольга Медведкова. Лев Бакст, портрет художника в образе еврея. Опыт интеллектуальной биографии. М.: Новое литературное обозрение, 2019

Ольга Медведкова. Лев Бакст, портрет художника в образе еврея. Опыт интеллектуальной биографии. М.: Новое литературное обозрение, 2019

Автор так сформулировал задачу своей монографии:

«Главной темой моей будет (…) его самопонимание и самоопределение в образе художника-еврея. Используя гипнотическую формулу Джойса — A Portrait of the Artist as a Young Man, — можно сказать, что мой замысел состоит в том, чтобы написать портрет художника Бакста в образе еврея: A Portrait of the Artist as a Jew».

Идея искусствоведа Ольги Медведковой (Национальный центр научных исследований Франции) интересная, хотя название книги, как представляется, не совсем удачное. Все-таки герой романа Джеймса Джойса Стивен Дедал стремится освободить себя от всего, что может, по его мнению, ограничить творчество, в том числе от религиозных и национальных начал. В то время как Лев Бакст (1866−1924), и это убедительно доказывает Медведкова, напротив, черпал свои творческие силы в еврейской культурной традиции.

Ученый знакомит читателя с биографией художника, его учебой в санкт-петербургской шестой классической гимназии, которую Бакст, вероятно не окончил. Последнее, однако, не помешало ему поступить, правда вольнослушателем, в Академию художеств, которую живописец, впрочем, тоже не окончил (был отчислен за непосещение занятий). Попутно Медведкова опровергает миф, будто исключение героя книги было обусловлено его «сопротивлением академической рутине» или антисемитизмом преподавателей.

Касаясь творчества художника, исследователь пишет о его сотрудничестве со знаменитым журналом «Мир искусства», а также с различными театральными проектами. В разное время Бакст оформлял «Ипполита» в Александринке, «Сердце маркизы» в Эрмитажном театре и так и не осуществленную на сцене Михайловского театра постановку «Саломеи». Особо подробно рассказывается о таких полотнах живописца, как Terror Antiquus («Древний ужас») или цикл из семи панно для дома Ротшильдов «Спящая красавица», а также об участии в Бакста в престижнейших Русских сезонах и Осенних салонах.

Представляется, что значительной степени успех художника достигался за счет внутрикультурного диалога. Так, например, костюм Клеопатры в танце семи покрывал отсылал зрителя не только к позднеегипетской цивилизации, но и к древнееврейским погребальным обычаям. Синтез античного и иудаистического есть и в Terror Antiquus, что придавало шедеврам Бакста новые, зачастую неожиданные смыслы.

Впрочем, что еще можно ждать, кроме новых открытий, от такого мэтра, как Лев Бакст? Даже если на его шедевры мы смотрим уже не одно десятилетие подряд.