Странное дело: советская война в Афганистане в отечественной литературе, серьезной литературе следа почти не оставила. Нет, книг «про Афган» выходят сотни. Тем более в нынешнем году, когда мы пережили 30 лет со дня завершения войны, а впереди нас ждет 40-летие со дня ее начала (27 декабря 1979 года, напомню). И в связи с этим на книжные прилавки обрушится плотный вал книжек про Афганистан. Но это чаще всего будут мемуары, частные и коллективные (вроде книг в жанре «боевой формуляр»), будет много откровенной шняги типа «Девятой роты». А вот из серьезных, глубоких книг можно вспомнить разве что «Ненастье» Алексея Иванова, но этот роман всё же не про Афган, а про «послевоенные» похождения бывших воинов-интернационалистов. Да «Цинковые мальчики» Светланы Алексиевич, которые, судя по судебным перипетиям автора, которого обвинили в искажении монологов афганцев, больше относятся к жанру социальной фантастики.

Иван Шилов © ИА REGNUM

И единственный, получается, роман, который дал нам опыт творческого осмысления войны в Афганистане — это «Знак зверя» Олега Ермакова. Я до сих пор помню, какое оглушительное впечатление на меня произвела эта книга, небольшой толстенький томик смоленского издательства «Русич», где под одной обложкой было всё, написанное к тому времени (это самое начало 90-х) Ермаковым: «Знак зверя», повесть «Вариации» и цикл рассказов «Зимой в Афганистане». Я перечитывал эту книгу несколько раз. Я даже сейчас взял ее и понял, что впечатление от нее не стерлось за последующие четверть века. Всё так же ярко, сочно, убедительно, отчетливо, до дрожи в пальцах и рези в глазах.

Очень жаль, что «Знак зверя» оказался последним произведением на тему Афганской войны в творчестве Ермакова. Потом он стал писать совсем другое — нечто такое буколически-философское, что за последние 20 лет ни одного его текста я не смог дочитать хотя бы до середины. Возможно, Ермаков как писатель сказал об Афганистане всё, что хотел. А, возможно, его разочаровала судьба «Знака зверя». Этот роман мог стать для нашей литературы тем, чем для американской литературы стали «Уловка-22» и «Прощай, оружие!» — эталонным антивоенным романом, достойным того, чтобы его включили в школьные учебники. В реальности же сегодня мало кто помнит эту книгу.

Пишущая машинка
Пишущая машинка
zenome

«Знак зверя» появился в странное время. Война в Афганистане тогда считалась одной из тем, которые в Союзе пребывали под жестким запретом. А теперь, мол, разрешили писать, и все бросились писать. Но какого-то канона, единого писательского мнения о том, как следует описывать войну в Афгане, еще не сложилось. И писали о ней примерно так, как писали в то время о Великой Отечественной, с долей такой патриотической гордости — мол, да, было трудно, но свой долг наши солдаты выполнили. Параллельно с этим складывался другой канон новейшей военной прозы — где стремились рассказать, донести до читателя всю правду, какой бы горькой и страшной она ни была. Правда, здесь не повезло в другом. Это было постсоветское время, когда «всю правду» спешили доложить, рассказать, прокричать все. И правда о войне в Афганистане, тем более уже закончившейся, оставалась где-то на периферии общественного внимания.

Потому, подозреваю, у нас так и не сложился собственный корпус «афганской прозы». Потому что в начале 90-х «афганская» военная проза была не столько военной, сколько антиармейской. Полагалось считать, что армия, советская армия — это такой филиал ада, в котором сплошная «дедовщина», избиения, унижения, голод и тотальное бесправие. Военные действия, как в Афганистане, только добавляли к этой картине отдельные мазки, но в целом не отменяли общего безрадостного настроя. Как можно описать свой опыт Афганской войны? Писать о подвигах и героях — так это будет выглядеть странно, учитывая, что войну наша армия, как тогда считалось, проиграла. Писать о том, как там было жутко, страшно, одиноко? Так это и так все писали, безотносительно к ограниченному контингенту в ДРА. Сейчас уже мало кто помнит, что, например, был такой Валерий Примост с армейскими «ужастиками» вроде «Штабной суки» или только что дебютировавший Александр Терехов с «Мемуарами срочной службы».

Советские военные в Афганистане. 1987
Советские военные в Афганистане. 1987
Кувакин Е

«Знак зверя» малоизвестного автора из Смоленска Олега Ермакова не вписывался ни в «героический», ни в «разоблачительский» канон тогдашней военной прозы. Олег Ермаков написал поразительной силы роман, который словно приподнимал меня, читателя, над газетной «правдой» и публицистическим «правдорубством», отстранял, создавал дистанцию, обзор, давал возможность рассмотреть, погрузиться, вникнуть. Хороший роман создает собственный мир, и таким миром в «Знаке зверя» стала повседневная жизнь военного городка в какой-то далекой афганской провинции. Мы видим происходящее глазами главного героя, у которого даже имени нет, он останется с нами под своей казарменной кличкой Черепаха. Вместе с ним мы наблюдаем за окружающей действительностью, живем той же жизнью, что и обитатели военного городка, который сам Ермаков называет «городом»: «В городе у подножия единственной среди степей горы было всё, что обычно бывает в городе: бани, клуб, библиотека, электростанция, магазин, тюрьма, лечебница, склады, автопарки, центральная площадь с плакатами, помойки, кухни, столовые, хлебозавод и контрразведка. В банях люди мыли грязное тело, в клубе слушали доклады и смотрели кино, в библиотеке брали книги, в тюрьме сидели, в лечебнице хворали и умирали, на хлебозаводе хлеб пекли. В парках стояли танки и тягачи, грузовики и бронетранспортеры, в оружейных парках пирамиды — шкафы с автоматами и гранатометами, ящики с патронами и гранатами. В городе жило более трех тысяч человек».

Черепаха — связист, корректировщик в артиллерийской батарее. Во время боя он находится не на «передке», а видит войну с дистанции, с расстояния. Поэтому, чтобы помочь ему и авторам разглядеть то, что происходит, автор показывает нам разные грани и сцены войны, привлекая других персонажей — разведчиков, брутального комбата по кличке ДШБ, капитана разведроты Осадчего, медсестру Женщину-с-Косой, и многих других. Они видят то, чего не мог бы увидеть главный герой — кишлаки, бои, растерзанные тела, дуканы, горные перевалы, дороги… «В Афганистане нет дорог, по которым советские и правительственные войска могут передвигаться без опаски. Даже на пыльной проселочной дороге в каком-либо глухом углу страны шоферы ведут машины, напрягая животы и стискивая зубы на ухабах, — каждый миг дорога может выплюнуть клочья европейских или американских мин. Здесь воюют все дороги».

Дорога в Афганистане
Дорога в Афганистане
ArmyAmber

В «Знаке зверя» есть и натуралистичные, ужасные сцены, есть даже легкая (по тем-то временам) эротика, там вообще много чего есть. Хороший роман каждый раз, когда его перечитываешь, открывается новыми гранями. Не случайно же про «Знак зверя» написано не только множество критических статей, но есть даже, как я нашел, диссертация на соискание степени кандидата культурологии «Имена собственные в романе О. Н. Ермакова «Знак зверя». В романе почти отсутствует сюжет (мне вот сейчас трудно вспомнить, что там, кроме жизни и войны, какие события), весь сюжет — от прибытия Черепахи в городок и до его отправки домой. Это и роман воспитания (был салагой — стал ветераном). И роман-путешествие, и философский роман. Наконец, это отличная военная проза, да и просто как проза «Знак зверя» даже сейчас заставляет восхищаться, какой тонкой выделки там есть фрагменты. И при этом самый сильный, самый глубокий, самый страстный роман, написанный о войне в Афганистане (и самый талантливый, как по мне) сегодня остается почти забытым. Во всяком случае, количество его читателей раз в сто, в тысячу меньше, чем число зрителей у какой-нибудь «Девятой роты». Жаль, очень жаль.

Об авторе книги. Родился 20 февраля 1961 года в Смоленске. Работал лесником в заповедниках. В 1981—1983 гг. служил рядовым солдатом артиллерийских войск в рядах Советской армии в ДРА. Пережитое там легло в основу его первых произведений. Автор книг «Афганские рассказы», «Знак зверя», «Свирель вселенной», «Арифметика войны», «Песнь тунгуса», «Вокруг света» и др. Произведения переведены на английский, греческий, нидерландский, датский, итальянский и другие языки.