16 марта в Третьяковской галерее открылась выставка Ильи Репина — одного из самых известных, узнаваемых русских художников.

Илья Репин. Бурлаки на Волге. 1870-1873
Илья Репин. Бурлаки на Волге. 1870-1873

Как всё давно известное, он кажется нам понятным и простым, чуть ли не до банальности и «топорности». Это чувство как бы «подтверждается» жанром, в котором преимущественно творил Репин: реализм, с характерной для передвижников прямотой в изображении тяжкого быта «низов» и обличении царящего в царской России неравенства. Эта прямота не раз станет объектом для критики со стороны художников нового поколения, вроде Кузьмы Петрова-Водкина. Что уж там — сам Репин утверждал, что «обожает натуру до рабства».

«Мой главный принцип в живописи: материя как таковая. Мне нет дела до красок, мазков и виртуозности кисти, я всегда преследовал суть: тело так тело».

Однако подчёркнутая прямота репинских работ — это лишь тщательно конструируемая художником видимость. Простота у Репина — результат долгих попыток ухватить суть изображаемых предметов, лишить их всяких прикрас; она возникает на стыке рационального, даже научного подхода, знания повседневной жизни и репинского чувства музыки, звука, голоса. Неслучайно Лев Толстой сказал о художнике: «Мастерство такое, что не видать мастерства!»

Всю жизнь Репин пытался объединить в живописи три великие, но редко сочетающиеся идеи: истину, доброту и красоту, — науку, мораль и эстетику. Учёные подвергают всё беспощадному анализу, разрушают вредные иллюзии, но презирают всякую деятельность души и сердца. Моралисты пекутся о бессмертии души и «блаженстве нирваны», смирении и аскезе, но презирают материальный мир и слишком отрываются от действительности. Приверженцы эстетики же порой создают нечто, приводящее даже самого убеждённого прагматика в священный трепет, но с одинаковым воодушевлением могут воспевать как утопию, так и тиранию.

Сам Репин кидается то в одну крайность, то в другую, под влиянием жизненных обстоятельств и встреченных им людей, представляющих в этом споре тот или иной «лагерь». Однако «крайние точки» оказываются для его таланта гибельными: художник начинает чувствовать упадок творческих сил, скуку и разочарование. Наоборот, главные, самые выдающиеся произведения созданы Репиным в моменты, когда он достигает некоей «золотой середины».

Илья Репин. Тайная вечеря. 1903
Илья Репин. Тайная вечеря. 1903

Вопрос морали для художника был отнюдь не умозрительным. С детства Репин был близок к простому народу. Рос он в Харьковской губернии, отец его был билетным (временно отпущенным) солдатом, вне службы торговавшим лошадьми; мать была грамотной, она организовала дома небольшую школу, в которой обучались не только её дети, но и крестьяне. В бедные годы ей приходилось заниматься и тяжкими физическими работами, шить шубы на продажу. Репин пронёс через всю жизнь уважение к тяжёлому физическому труду (и сам ежедневно работал по дому), а также нелюбовь к расточительству. При этом к попрошайкам художник относился с омерзением, считая их бездельниками.

Как и многие студенты, он находился под впечатлением личности революционного интеллигента Чернышевского. Художник знал наизусть целые страницы из «Что делать?» и под конец жизни, в 1914 году, даже попытался организовать трудовую рабочую академию художеств, куда принимал людей обоих полов, всех званий и сословий, делил с ними быт и не признавал какой-либо иерархии. Начинание встретило сопротивление местных властей и заглохло из-за начавшейся войны.

Друг Репина Корней Чуковский рассказывает, что к художнику регулярно ходили в гости самые разные люди — от рабочих и нищих до князей и миллионеров. Репин приглашал всех за специальный «круглый стол»: средняя часть его вращалась, и каждый обедающий сам мог подвинуть себе нужное блюдо, без помощи слуг. Гости рассаживались за столом по жребию, и знаменитые учёные могли запросто оказаться рядом с крестьянином или землекопом.

Илья Репин. Арест пропагандиста. 1878
Илья Репин. Арест пропагандиста. 1878

Про себя Репин говорил: «Я — военный поселянин из Чугуева, самоучка». Друзья отмечали его крайнюю скромность, самозабвенность. Даже в мемуарах (написанных во многом под давлением Чуковского) художник пишет почти исключительно про других людей, которых он встречал и которыми восхищается, а не про свой путь и свои картины, — и описания его весьма проницательны.

Поиск истины через науку также крайне занимал Репина. Он постоянно и много читал, даже думал поступить в университет вольным слушателем (но не смог по тогдашним порядкам). Любил учёные разговоры, но не мог вынести больше пяти минут сплетен и бытовых тем: в этом случае художник не скрывал своего недовольства и под каким-либо предлогом обязательно покидал «скучную» компанию.

Написание картин обычно сопровождалось у него долгими исследованиями исторических документов, реальных пейзажей, флоры и фауны, музеев и мастерских. Так, для написания подводного мира на картине «Садко» художник изучал атласы подводного мира, зарисовывал морских обитателей в Нормандии и даже поехал смотреть на большой аквариум в Берлине.

Илья Репин. Садко. 1876
Илья Репин. Садко. 1876

Временами Репин даже открыто и ярко выступал на политическом поприще. Например, когда в альманахе «Чукоккала» в 1914 году ряду интеллигентов предложили написать, что они ожидают от начала войны, вместо обычных патриотических лозунгов художник написал: «Жду федеративной германской республики». В пояснение он даже нарисовал картинку, на которой немецкий рабочий увозит своего императора Вильгельма II прочь на тачке.

Впрочем, не нужно думать про Репина как про последовательного революционного борца; для русской истории он остался скорее сочувственным наблюдателем, не всегда понимающим происходящее. Так, картина «17 октября 1905 года», посвященная всероссийской стачке и манифесту Николая II, вводившему парламент и некоторые политические свободы, представляет происходящее предельно идеализированно. В общем порыве радости, в торжественной процессии смешались все: студенты, чиновники, революционеры, рабочие, актрисы… Только написана она в 1907 году, после подавления революции и в разгар гражданской террористической войны между народными низами и царским режимом. Не говоря уже о том, что уже 18 октября 1905 года в России шли еврейские погромы и контрреволюционные выступления, в том числе организованные местными властями, т. е. обстановка была далека от простого всенародного триумфа.

Обе русские революции художник встретил в деревне на границе с Финляндией, и многое знал лишь по искажённым слухам. В частности, этим определялось его отношение к Октябрю, несколько раз менявшееся от позитивного до негативного — и обратно.

Илья Репин. 17 октября 1905 года. 1907-1911
Илья Репин. 17 октября 1905 года. 1907-1911

Из сказанного может сложиться впечатление, будто Репин — реалист до мозга костей. Однако сам художник в мемуарах постоянно подчёркивает свою завороженность внешней красотой вещей, природы: даже на похоронах его мысли бывают заняты не скорбью, а тем, как падает свет на лицо усопшего. Рассказывая о картине «Бурлаки», Репин заявляет, что его не столько интересовали рассказы рабочих о тяжёлой жизни и подлости начальства, сколько их фактурные лица и причудливая одежда.

Во время своей первой встречи с Владимиром Стасовым, известным критиком, вдохновителем передвижников и «Могучей кучки», художник занимал сторону своего друга Генриха Семирадского, отстаивавшего необходимость «искусства ради искусства» и возвышенной красоты, не запятнанной повседневностью. Позже, в 1890-е годы, под влиянием Александра Бенуа Репин оказывается участником «Мира искусства» — чуть ли не главных идеологических противников реализма в искусстве. Впрочем, попытки художника раствориться в чистой эстетике парадоксальным образом повредили красоте репинских картин, оставили его без былого вдохновения и творческого задора. Тогда, после «Мира искусства», Репин снова с лёгкостью поддался влиянию Стасова.

И это не случайно: само понятие красоты у художника изначально было совсем не таким, как у товарищей Бенуа. Репин считал, что искусство всегда выражает «общую жизненную силу общества», его настроения и чаяния, «инстинкты национальности». Разве что изредка, у гениев, причастных чему-то высшему, произведения могут стоять над жизнью социума.

Илья Репин. Крестный ход в Курской губернии. 1880-1883
Илья Репин. Крестный ход в Курской губернии. 1880-1883

Из-за такой связи искусства с обществом, в частности, Репин порицал современное ему возведение «языческого индивидуализма» в ведущий принцип жизни и творчества. Плодами атомизации людей художник считал «хулиганство», «грабеж и самоубийство». В поздние годы Репин увлёкся «поэтом соборности» Уолтом Уитменом; популярный же среди русских интеллектуалов Фридрих Ницше казался ему пошлым, самовлюбленным героем «культурной черни», отвернувшимся от «великих мировых завоеваний альтруизма».

Все описанные аспекты, черты, противоречия личности Репина слились в особый «реализм» его работ. Насколько этот «реализм» далёк от «натурализма», простого копирования действительности (или, как у Ивана Шишкина, стремления изобразить мир даже более насыщенным и живым, чем он есть на самом деле) — понятно уже из одной «детали». Композицию и колорит картины для Репина часто определяла музыка. Уже при написании своей первой выдающейся работы, «Воскрешения дочери Иаира», художник просил брата часами играть ему на флейте. «Иван Грозный и сын его Иван», по словам Репина, — это воплощение на полотне сюиты Римского-Корсакова «Атар».

Для многих писателей, поэтов и философов музыка как раз и была живым единством красивого, истинного и доброго. Потому она казалась им чем-то «не от мира», проявлением божественного, высшей реальности, захватывающей человека полностью, а не только его ум, совесть или тело. Александр Блок противопоставлял «музыку революции» загниванию западного мира и отчаянию, царившему в России. Осип Мандельштам, задыхаясь в тёмном мире, видит единственный проблеск света в том, что: «Но, видит Бог, есть музыка над нами». И так далее.

Илья Репин. Пророк. Около 1890
Илья Репин. Пророк. Около 1890

Репин пишет не внешний, обманчивый облик вещей, событий и людей. Он пишет их «музыку», их суть. Это особенно проявляется в портретах: художник не раз страдал от того, что даже специально не мог приукрасить, соврать, рисуя того или иного человека. Например, про портрет царицы Александры Федоровны Репин вспоминал:

«Вышла к нам немка, беременная, выражение лица змеиное, сидит и кусает надменные тонкие губы. Я так и написал ее — злой и беременной. Подходит министр двора: «Что вы делаете? Посмотрите сюда!» — и показал мне портрет, который рядом со мной писал Галкин. У Галкина получилась голубоокая фея».

Смысл картин у Репина берётся не из отвлечённой внешней идеи; он идёт из самой изображаемой реальности, из тонкого её чувствования и скрупулёзного изучения. Поэтому художник так подчёркивал важность материи и точной её передачи. Если Кузьма Петров-Водкин передавал суть окружающего мира авангардистскими приёмами, метафорами и образами, то у Репина та же задача решается как бы на живом материале, через нюансы и детали. Характерно, что именно в деталях художник не терпел излишества: если какой-то второстепенный момент (например, изящно прописанные складки на ткани) слишком отвлекал зрителя от идеи картины, Репин сразу же его убирал — пусть и в ущерб эстетике.

Илья Репин. Самосожжение Гоголя. 1909
Илья Репин. Самосожжение Гоголя. 1909

Похоже, художник до конца жизни не считал, что ему удалось решить проблему сборки, синтеза трёх великих идей. Действительно, во многих работах он ударяется то в одну крайность, то в другую. Однако и сам подход, который корректнее было бы назвать «материализмом», а не «реализмом», и присущая Репину музыкальность, и вовлеченность его в жизнь окружающих людей, — всё это принесло несомненный результат. Периоды метаний то и дело сменялись у Репина моментами «баланса», в которые он создавал самые выдающиеся свои произведения. И в них-то художник достиг цели: показать материю в самой её сути, пробиться через реализм не к наивному морализаторству, а к «живой жизни». И сегодня тем, кто не обманется внешней простотой и прямолинейностью его картин, в Репине откроется очень многое.

Читайте ранее в этом сюжете: Лицом к лицу души не увидать: портрет под микроскопом авангарда