Habent sua fata libelli. Настоящий сборник стихов Владимира Набокова (1899−1977) тоже имел не простую судьбу. Он был подготовлен и откомментирован поэтом в последние годы его жизни, но вышел два года спустя после смерти автора в известном американском издательстве «Ардис». С тех пор, по воле наследников, весь сборник целиком (247 стихов) или же произведения, впервые в нем опубликованные (47), не подлежали переизданию. Именно поэтому они не вошли в его наиболее полное на сегодняшний день собрание поэтических произведений (Владимир Набоков. Стихотворения. СПб.: Академический проект, 2002), о чем было прямо сказано в книге: «сборник… целиком воспроизвести здесь, к сожалению, невозможно, так как на это не было получено разрешение от наследников Набокова… нам остается только адресовать читателей к этому сборнику». Вероятно, запрет был снят лишь со смертью сына поэта — литератора Дмитрия Владимировича, и теперь «Стихи» Набокова переиздаются на родине.

Чем интересен сборник, помимо того, что в нем воспроизведены последние авторские редакции?

Думается, он заставляет по-новому взглянуть на картину мира знаменитого писателя. Известна подчеркнутая арелигиозность Набокова, полагавшего, «что мое равнодушие к религии носит тот же характер, что и мое неприятие коллективной деятельности в политической или гражданской сфере». Автор «Bend Sinister» признавался: «в религии я полный профан. Популярность Бога могу объяснить только паникой атеиста» (Набоков о Набокове и прочем: Интервью, рецензии, эссе. М.: Издательство «Независимая газета», 2002). Вместе с тем, в предисловии к настоящему сборнику, написанному супругой поэта Верой Набоковой, говорится о «главной теме», которой «пропитано все, что он писал; она, как некий водяной знак, символизирует все его творчество». Её он «носит в душе и выдать не может». Эту тему, если воспользоваться образом самого поэта из стихотворения «Влюбленность» (1973), можно назвать «потусторонностью»:

Напоминаю, что влюбленность

не явь, что метины не те,

что, может быть, потусторонность

приотворилась в темноте.

Впрочем, Набоков не был бы самим собой, если бы в подготовленном им сборнике не было бы иронии в отношении себя и пародии в отношении другого:

Как любил я стихи Гумилева!

Перечитывать их не могу,

но следы, например, вот такого

перебора остались в мозгу:

«…И умру я не в летней беседке

от обжорства и от жары,

а с небесной бабочкой в сетке

на вершине дикой горы».

Читайте развитие сюжета: Дрозденко хочет принять в Ленобласти архив Набокова