В 1987-м трудящиеся Советского Союза, сами того не ведая, участвуют в создании его реквиема. Дают миру достижения в самых различных отраслях, которым суждено стать прощальным вкладом СССР в культуру и прогресс цивилизации.

Гардероб
Гардероб
© Николай Чеканов

Сверхтяжёлая ракета-носитель «Энергия», стартовой массой 2400 тонн — триумф десятилетнего труда миллионного коллектива сограждан, уходит со стартового стола в мае. Полезная нагрузка — динамический макет лазерной боевой космической станции «Скиф-ДМ». Несмотря на то, что вместо выхода на орбиту станция дала тормозной импульс и затонула, для «Энергии» это стало успешным испытанием перед пуском бесценного компьютеризированного многоразового орбитального корабля «Буран».

Компьютеры и космические челноки, пожалуй, стали главными символами десятилетия. Научная фантастика достигла пределов образной мощи, на фоне не менее впечатляющего тогдашнего «настоящего». Однако, многое из происходящего в жанре уже сменило смыслы и одежды, ударившись в эстетику «изношенного будущего».

Довоенный «Опель-Капитан», снегокат и Музей – органичные соседи. Музей не воспринимается как «мемориальный», что подтверждают жизнерадостные семейные прогулки местных жителей. Вход для них – бесплатен
Довоенный «Опель-Капитан», снегокат и Музей – органичные соседи. Музей не воспринимается как «мемориальный», что подтверждают жизнерадостные семейные прогулки местных жителей. Вход для них – бесплатен
© Николай Чеканов

Мощные и эгоистические, как суперкары своего времени, восьмидесятые быстро набрали цельность образа, силуэт которого особенно читается теперь, спустя 30 лет. Читается и препарируется, мифологизируясь, подталкивая развитие стилистики ретрофутуризма в угоду коммерции. Очевидно, нынешняя культура проигрывает ретро в способности питать вдохновением творчество. В свою очередь, последнее десятилетие биполярного мира — лихо вдохновляет всё, начиная от музыки до планового опыта, теперь ушедшего за корпоративные кулисы.

В 1980-е параллельно с высшим проявлением технологий вообще — «Энергией» и «Бураном», шёл столь же высокий символически-архитектурный НИОКР (НИОКР — Научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы). Стояла задача создания музея — квинтэссенции Советского Союза, куда более продвинутого, чем все прежние гордости отечественного музейного дела.

У нас неспроста возникла такая, на первый взгляд, странная аналогия между космической промышленностью и архитектурой.

Проектирование «Энергии», проектирование «Бурана» началось в 1976 году, проектирование музея — в 1974-м.

«Изделия» стали переходить в материальную стадию с начала 1980-х, первый камень здания музея — 1980 год.

Экземпляры личной библиотеки В. И. Ленина, немецкий шкаф. Известно, что Владимир Ильич в сумме владел девятью языками
Экземпляры личной библиотеки В. И. Ленина, немецкий шкаф. Известно, что Владимир Ильич в сумме владел девятью языками
© Николай Чеканов

Сроки проектирования ракеты-носителя и орбитального самолёта в данном примере — вполне классические, особенно учитывая их новизну и размерность. Но здания того времени в основном проектировались и строились значительно быстрее! Значит, сроки создания музейного комплекса сами по себе говорят о его уникальности. Уникальности как в части теоретической сложности проекта — ведь пока Леонид Павлов и его соавторы — архитектор Гончар, конструкторы Муромцев и Архангельский, занимались архитектурой вообще, творческая группа ленинградского Комбината живописно-оформительского искусства под руководством Короткова и Ривина проектировала не знавшую аналогов экспозицию. Это действительно напоминает работу смежников самых наукоёмких отраслей. Вторая сторона уникальности будущего музея, сказавшаяся на сроках реализации, выражена следующей тенденцией:

«Замедление темпа экономического роста во второй половине 1960-х годов вместе с упадком строительной отрасли, наступившим в результате перехода на стандартные строительные элементы, привело к тому, что нетиповые архитектурные проекты стали реализовываться очень медленно: спроектированное в 1966 году здание ЦЭМИ (прим.ред. ЦЭМИ — Центральный экономико-математический институт, известное здание Павлова с монументально-декоративным «ухом» на фасаде), например, было достроено только к 1978 году». Анна Броновицкая.

Продолжим аналогии последнего великого космического проекта и последнего великого музея страны. Вдумайтесь в символизм: музей — квинтэссенцию социалистического проекта дают реализовывать главному специалисту по созданию зданий вычислительных центров, этих «домов-компьютеров», Леониду Павлову. Компьютеризация автоматического «Бурана» осуществлялась посредством собственной элементной и программной базы, с применением языка программирования ДРАКОН и БЦВМ Бисер-4. Здание музея — также контролируется посредством электроники. Устное предание гласит, что уникальное наполнение экспозиций, свет и прочее — управляется компьютером Macintosh (!).

Оформление основной экспозиции. «Красное Дерево» Гражданской войны
Оформление основной экспозиции. «Красное Дерево» Гражданской войны
© Николай Чеканов

Фактом является то, что компания Apple представила «Мак» в 1984-м, а в 1985-м руководство компании в лице Джобса и Эйзенштадта приезжало в Москву, чтобы предложить свои компьютеры Институту проблем информатики Академии наук СССР. Власти США не дали этому произойти, однако, несколько «Маков», вероятно, всё-таки осели в стране. Если это так, то вполне понятно, каким образом пришёл экземпляр, являющийся ядром системы управления музейной экспозицией, которая работает в неизменённом виде с открытия комплекса в 1987 году.

Обозначив степень глубины проработки музея-квинтэссенции, перейдём теперь к главному — смыслам. Музей не гигантское всеобъемлющее нечто, подобное недавно погибшей, но обещанной к восстановлению библиотеке ИНИОН РАН. В его смысловое ядро необходимо было положить что-то или кого-то одного. И этим достаточным всем стал Владимир Ильич Ленин.

«Но, может быть, наши дети или дети наших детей смогут с помощью ПК задать вопросы Ленину», — Стив Джобс, 4 июля 1985 года, речь в ИПИ АН СССР.

Мы намеренно до поры вывели официальное название музея в Горках из повествования и подменили его своей версией, называя комплекс «Музеем — квинтэссенцией Советского Союза», потому что именно множеством мощных единомоментных переживаний, масштаба границ Союза, чаяний народа — современника революции, раскрывается музей для переживающего воздействие посетителя. Рассмотрение комплекса только в контексте основоположника советского проекта будет столь же ошибочным, как и отдельное рассмотрение его сугубо архитектурных, декоративных, рекреационных и технологических свойств, пусть и вызывающих растущий интерес. И уж тем более морально устарели и не выдерживают критики «ритуальные» и «мемориальные» коннотации. Форма проекта есть лишь транзит посетителя к мощи проделанной исторической работы, которая развернулась из ленинских декретов и в конце существования СССР воспарила триумфом автоматически вернувшегося домой «Бурана».

Ещё одна монументальная карта
Ещё одна монументальная карта
© Николай Чеканов

Не касаясь подробно частных свойств комплекса, его структуры, включающей отдельную экскурсию по «Кремлёвскому кабинету», состоящему исключительно из подлинных артефактов, мощнейшую основную экспозицию, использующую запредельные для своего времени и впечатляющие технологически разбалованное сегодня аудиовизуальные комплексы, сцены, управляемые беспроводным пультом через тот самый «Мак», мы сводим всё к смыслам. Историческим фактам, которых ни то старательно, ни то близоруко избегает окружающее нас информационное поле. Невероятно, но, отдав распоряжение удалить из Кремля музей — рабочий кабинет Ленина, Борис Ельцин как-то упустил, что его тут же воссоздали в Горках. И вообще, Горки чуть ли ни магическим образом избежали какого-бы то ни было вандализма или «десоветизации», не прекращали работу. Из пяти аудиовизуальных кубов отказал лишь один — лазерная визуализация электрификации страны в секторе ГОЭРЛО. Он перестал работать в 1991 году, и его всё не знали, как починить. Однако, сейчас представители музея говорят, что восстановление клуба уже внесено в рабочие планы.

Это витает в воздухе, это видно в комментариях посетивших людей. То, что заложено в смысловом ядре Музея Ленина в Горках, является куда большим, чем память о нём самом и его резиденции. Базируясь строго на прижизненном заделе Владимира Ильича, музей-заповедник на мощной научной основе наполняет живым и актуальным смыслом строки Маяковского о том, что жил, жив и будет жить. И что первейшее здесь — дело.

Читайте ранее в этом сюжете: Бульдозером по Робин Гуду

Читайте развитие сюжета: Социальное жильё развитого Капитализма – мегатонны проблем