Театральный сезон 2017 года в Челябинском молодежном театре открылся премьерой постановки Тимура Насирова «Капитанская дочка». Анонс спектакля интригует — постаревший Петр Гринёв вспоминает события юности и задается вопросом: в чем именно он ошибся, почему жизнь его оказалась сломанной, несмотря на принципы чести?

П.Л. Бунин. Пугачев и Гринев. 1960 (Иллюстрация к повести А.С. Пушкина «Капитанская дочка»)
П.Л. Бунин. Пугачев и Гринев. 1960 (Иллюстрация к повести А.С. Пушкина «Капитанская дочка»)

Повесть Пушкина, в которой судьба сталкивает главного героя с Емельяном Пугачевым, — произведение хрестоматийное, всем известное и давно разобранное, отмечают авторы, но не всё так просто, как может показаться.

«Шаг за шагом Петр Андреевич разбирает свою жизнь и задает один и тот же вопрос: где он, Петруша Гринёв, оказавшийся в центре бессмысленного и беспощадного русского бунта, допустил ошибку?», — говорится в анонсе.

Показы «Капитанской дочки» проходят с большим успехом — зал заполнен, зрители оставляют отзывы в соцсетях. Премьере предшествовала активная информационная кампания, нацеленная главным образом на молодежь. Школьники идут в театр вместе с педагогами. Как переосмыслена повесть Пушкина на сцене Молодежного театра?

Николай Ге. Пушкин в селе Михайловском. 1875
Николай Ге. Пушкин в селе Михайловском. 1875

Расхождений с оригиналом в постановке немного, но… более чем достаточно. Так, на сцене одновременно присутствуют два Гринёва: юный Петруша и пожилой Петр Андреевич ‑ и две Марии: капитанская дочка Маша и Мария Ивановна. Герой постаревший смотрит на себя же молодого, но в кульминации, когда реальность переплетается с воспоминаниями, главными действующими лицами становятся взрослые Петр и Мария.

Подчеркнута наивность, даже инфантильность молодого Гринёва. В детские годы его окружают многочисленные няньки, в отрочестве его воспитатель — француз Бопре, приехавший в поместье на велосипеде с воздушным шариком. (На всякий случай напомним читателям, что первые велосипеды, похожие на нынешние, появились только к концу XIX века, а воздушные шарики ‑ и подавно во второй половине XX века. Этот, очевидно намеренный анахронизм, вероятно, что-то должен сказать зрителям. Или о них. Только вот что?) Этот белый шарик, символ чистоты и незрелости, позже обнаружится среди вещей главного героя в самый драматичный момент — перед штурмом Белогорской крепости Пугачёвым.

Особая атмосфера спектакля — в деталях. Безысходность снежной бури, в которой едва не погибли Петр и Савельич, передана речитативом пушкинского «Мчатся тучи, вьются тучи…», а безнадежность осажденных в крепости — тягучей народной песней.

Пугачёв у Насирова — харизматичен и ярок, созданный Пушкиным образ обрастает чертами бандита времен 90-х (интересно, не правда ли?). Но страшнее вожака — его ближайшие сподвижники, постоянно поигрывающие ножичками, опасные в своей обыденной и веселой озлобленности.

Василий Перов. Суд Пугачёва. 1875
Василий Перов. Суд Пугачёва. 1875

Трактовка повести автором спектакля проявляется ближе к финалу. При последней встрече Пугачёв рассказывает Гринёву калмыцкую сказку о соколе и вороне. Первый живет тридцать три года, второй — триста лет, питаясь падалью. Мятежник уже предчувствует свой конец, он предвидит, что будет предан своими же людьми, и оправдывает себя тем, что лучше «раз напиться живой кровью». Но Гринёв возражает ему: жить убийствами и разбоем — это и есть «клевать мертвечину».

Пушкин здесь ставит точку, Насыров же добавляет одну реплику. «Нет орла в твоей сказке!», — кричит Гринёву Пугачёв.

После усмирения пугачевского бунта Гринёва, которого Пугачёв оставил в живых после захвата крепости, судят за пособничество мятежнику. Изменивший присяге Швабрин приговорен к смертной казни, та же участь грозит Гринёву. Молодой офицер предстает перед государственными судьями, которых играют… те же «братки» Пугачёва. Разудалым бандитам тесно и неловко в судейских мундирах, они поигрывают ножичками и глумятся над Гринёвым.

Петруше грозит виселица — именно так казнили коменданта Белогорской крепости и бунтовщики — но за своего невиновного возлюбленного заступается Маша и вымаливает прощение ему у императрицы.

Иван Миодушевский. Екатерине II передают письмо Маши. 1861 (На сюжет повести А. С. Пушкина «Капитанская дочка»)
Иван Миодушевский. Екатерине II передают письмо Маши. 1861 (На сюжет повести А. С. Пушкина «Капитанская дочка»)

Екатерина II появляется на сцене царственно-холодной и грозной, в ярком алом платье. Она может казнить или миловать, наказать или наградить — как и самозваный «царь Петр III» Емельян Пугачев. Объявив Гринёва помилованным, пообещав Маше свое покровительство, императрица удаляется меж силуэтов виселиц.

Гринёв остается с любимой женщиной, но он на всю жизнь запятнан в глазах своего сословия. В его жизни больше нет ни войн, ни свершений, а есть лишь тихое счастье с супругой, обеспокоенной тем, не пересолено ли новое блюдо.

Тимур Насиров в интервью «Южноуральской панораме» прямо говорит о параллелях с сегодняшним днем. Российская жизнь, отмечает режиссер, — это

«противостояние господ и рабов, одних бандитов и других бандитов», это несправедливый суд, которому не нужны доказательства, это сотни невинных в тюрьмах.

«Так было и во времена Пушкина, и сейчас», — говорит Насиров.

В.А. Фаворский. Маша и Гринев.1938 (Иллюстрация к повести А.С. Пушкина «Капитанская дочка»)
В.А. Фаворский. Маша и Гринев.1938 (Иллюстрация к повести А.С. Пушкина «Капитанская дочка»)

В интервью режиссер смягчает посыл собственной постановки. Поставленный в анонсе «Капитанской дочки» вопрос остается без ответа. В чем заключалась ошибка следовавшего отцовскому завету дворянина Петруши Гринёва? Да, власть сначала объявила его, невиновного, преступником, а после снизошла до милости. Судьба его, пушкинского маленького человека, оказалась опалена историей. Да, пороки самодержавия привели к пугачевскому бунту, но ведь и борцов за правду в постановке нет.

«Пушкин не дает ответа на вопрос, нужно ли беречь честь смолоду. С другой стороны, быть нечестным, как Швабрин, тоже противно. Ответов нет…» — говорит Насиров.

Головоломка складывается, если, следуя замыслу автора, признать Россию преступным государством, объявить ее мертвечиной, безорловщиной — «Нет орла в твоей сказке!». Если уравнять императрицу Екатерину, окруженную повешенными, и мятежника Пугачёва. Тогда само служение такой России — ошибка.

Пожалуй, можно поспорить с тем, есть ли ответ у Пушкина, но дело в другом — как же школьники? Допустимо ли в столь сложный для страны период выставлять ее историю в совершенно черном свете? И каким образом они, со свойственным юности максимализмом, будут выбирать, как строить свою жизнь и чему служить?